Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 18)

Я выдыхаю сквозь зубы и открываю дверь шире, пропуская его на кухню.

Лили поднимает взгляд от салатницы с немым вопросом. Она не хочет находиться дома со Скоттом и без Лорена. Но было лишь вопросом времени, когда подобное произойдет. Каждый из нас куда-то уезжает в течение дня.

Я: Офис Кэллоуэй Кутюр в Нью-Йорке. Такое расстояние до работы убивает меня, потому я арендовала офис в Филли. Но один раз в неделю я все же езжу в главный офис, чтобы проверить там все.

Коннор: Он ездит в Пенсильванский Университет или в Кобальт Инкорпорейтед в Филли.

Лорен: Его офис по созданию журналов с комиксами в Филли.

Дэйзи: Подготовительная школа в Филли.

Рик: Ну, я не совсем уверена, куда он, черт возьми, девается. Может, возле стенки для скалолазания в спорт зале. Он, как и я, выпустился из университета в прошлом году, но после этого даже не пытался сделать хоть что-то со своей степенью в журналистике. Он даже перестал работать для Филадельфийской Летописи.

И еще есть Лили.

Сейчас, когда она берет онлайн занятия в Принстоне, то постоянно остается дома одна. Я волнуюсь о ней и о том, что ей придется проводить много времени со Скоттом. Может быть, я могла бы убедить ее поехать со мной в офис Кэллоуэй Кутюр.

Скот ставит пакеты на кухонную стойку, и Лили отодвигается, чтобы он ее не задел; она избегает его взглядов, касаний, чего угодно, что принадлежит ему.

— Я не кусаюсь, — говорит ей Скотт.

— Знаю, я просто… — ее взгляд устремляется в пол.

Морщинки пересекают ее лоб, пока она хмурится.

Уверена, Скотт думал, что моя сексуально-зависимая сестра окажется уверенной и не стеснительной девушкой, которая падает на колени перед каждым имеющим член мужиком. Большинство людей так ее себе и представляет. Но вам хватит и пятиминутного разговора, чтобы понять, что она и близко не такая. Она застенчивая, нервная и страдает от социальной тревожности. Единственное, в чем она уверенна — это секс.

Иногда, мне кажется, что мы с ней полные противоположности.

— Она стесняется, — говорю я за Лили. — Не воспринимай это на личный счет.

— Застенчивая секс-зависимая? — он смотрит на Лили, словно она вообще не существующий вид. — Ты надо мной издеваешься?

Она почти мгновенно краснеет, а я хмурюсь.

— Оставь ее в покое.

Лили поднимает руки.

— Нет, все в порядке. Я хочу объясниться… — ее взгляд порхает от одной камеры к другой.

— Не смотри в объектив, — ругает ее Скотт, будто она малое дитя. — Это не супер сложно понять, милая.

— Ты можешь хоть что-нибудь сказать, не выглядя при этом свиньей? — спрашиваю я.

Он усмехается, словно я предложила ему сделать минет. Аррр. Он бросает мне вызов, ладно. Я сучка, которую он желает заманить в ловушку. Но мои оскорбления к его желаниям реально ни при чём. Даже если бы я начала делать ему комплименты по поводу и без, он все равно не стал бы резко незаинтересованным во мне.

Лили обращает все свое внимание на Скотта.

— Я хочу, чтобы у зрителей было настоящее честное представление о секс-зависимости. По крайней мере основанное хоть на одном реальном примере. На моей истории. Так что возможно, какая-то девушка, как я, услышав эту историю, почувствует себя не такой одинокой.

— Хорошо, — говорит Скотт, кивая. — Я понял. Но почему, черт побери, ты выглядишь такой испуганной рядом со мной? Разве ты не должна желать опуститься на свои коленки передо мной прямо сейчас? — он открывает холодильник и ставит на полку сметану и молоко.

— Я сейчас прохожу процесс восстановления, — поясняет Лили. — У меня есть парень. И я не хочу заниматься сексом ни с кем, кроме него. Так что, нет, я не имею ни малейшего желания опускаться перед тобой на свои колени. И я всегда была застенчивой. Просто не… во время… этого.

Она рассказывала мне, что во время секса чувствует себя абсолютно другим человеком: доверчивой и сильной. Лили верит, что из всего возможного, она хороша только в сексе, и принимает это близко к сердцу. После секса ее переполняет стыд, ей кажется, что она утратила всю свою значимость и превратилась в шлюху, единственный талант которой — умение профессионально трахаться. Поэтому она стремится совершить еще один половой акт, чтобы почувствовать себя лучше, но в итоге лишь сильнее усугубляет свою болезнь. Успешная в сексе женщина, у которой его в пять раз больше, чем у среднестатистического мужчины, не бросает направо и налево вожделенные взгляды. Не в обществе, которое так легко навешивает на нее ярлык шлюхи.

Образ жизни Лили полон унижения. В нем нет места торжеству.

Я бы хотела защитить ее, но невозможно защитить девочку от мира, не забрав ее из него.

— Ты не можешь даже сказать слово секс? — говорит Скот, посмеиваясь. — Господи Иисусе.

Она убирает прядь волос за ухо и поворачивается ко мне, стараясь игнорировать Скотта, но по ее лицу я вижу, что ей больно.

— Мне нужно сделать кое-какое домашнее задание, — говорит она тихим голосом.

— Эй… — я вытираю руки о полотенце и касаюсь ее плеча, прежде чем она уйдет. — Не слушай его, — шепчу я. — Он отвратителен.

— Я знаю. Коннор сказал мне то же самое сегодня утром.

Я хмурюсь.

— Правда?

— Ага, сказал, что Скотт захочет надо мной поиздеваться, а мне просто нужно помнить, что все здесь ненавидят Скотта и любят меня, — она смеется, но ее глаза полны слез. Лил вытирает их до того, как они смогут пролиться. — Не хочу плакать на этой неделе так много, честно. Думаю, это какой-то очередной период выздоровления. Я ведь могу использовать это как оправдание, верно?

Я обнимаю ее, не смотря на то, что сама безумно напряжена. Мое сердце разбивается на части, когда кто-то осуждает ее зависимость. Как будто это глупая шутка. Это не так. И моя сестра не отвратительная и не странная, и не жалкая хоть и считает себя такой. Если бы каждый день в социальных сетях на меня клеветали люди со всего мира, я была бы в гораздо в худшем состоянии, чем она.

— Ты собираешься звонить Ло? — спрашиваю я. Хоть он и раздражает меня, но, кажется, Лорен всегда знает, что сказать, чтобы поднять ей настроение.

— Ага, думаю, можно, — она еще раз меня обнимает и уходит в свою комнату. Оставляя меня наедине со Скоттом.

Злость закипает во мне, и меня посещает мысль отыскать в ящиках самый огромный зубчатый нож для хлеба и провести им по его члену. Я бросаюсь к двухстворчатому холодильнику и замечаю, что Скотт уже практически разобрал все кульки с продуктами.

— Ты подлый человек, — говорю я ему холодно, — и я могла бы разорвать тебя на части прямо сейчас, но на самом деле мне тебя жаль.

— Почему это? — он прищуривает глаза и закрывает дверь кладовки.

— Потому что ты только что оскорбил единственную девушку, над которой тебе никогда не стоило бы издеваться. Теперь же ты в списке дерьма Лорена Хейла, а это значит тебе несдобровать.

— Парень с острыми скулами, верно? — размышляет Скотт, словно он ни разу не видел этого двадцати двух летнего парня в новостях, не встречался с ним и не живет с ним в одном доме. — Он не выглядит таким уж угрожающим.

— Поверь, он превратит твою жизнь в ад, — говорю я, улыбаясь, — ад на шесть долгих месяцев.

— Ну, пока ты тут прославляешь мою кончину… — он тянется к последней сумке и достает оттуда шоколадный батончик. — Я купил тебе это. Слышал, это твой любимый.

Моя улыбка становится еще шире, пока я верчу черный шоколад в руках. Коннор. Мой взгляд поднимается к Скотту.

— Я презираю черный шоколад. Но хорошая попытка.

Он стискивает челюсть, когда я сую шоколадный батончик ему обратно.

Направляясь к лестнице, я чувствую его прожигающий взгляд на своей заднице в течение всего моего недолго пути.

Но я так и не оборачиваюсь, чтобы убедиться в этом.

Он не сможет украсть мою победу.

ГЛАВА 8

КОННОР КОБАЛЬТ

Съемочная группа ушла на обеденный перерыв, потому нас снимают только стационарные камеры, закрепленные на стенах и потолке. Это небольшое облегчение, когда тебе не нужно игнорировать того, кто с тобой в одной комнате.

Мы с Риком и Ло на самом нижнем уровне таунхауса. Несколько дней назад Дэйзи нашла двух крыс, пищащих в ее гардеробной, а еще их фекалии внутри своих ботинок. Если бы подобное случилось с Роуз, дом бы уже перевернули вверх дном. Но Дэйзи умолчала об этом инциденте, упомянув о нем лишь Рику. Она хотела решить этот вопрос, не беспокоя своих сестер.

Так что я прислоняюсь к стене, пока Ло, присев, разглядывает корзину для мусора. Рик скрылся в подвале, высота которого не больше трех футов (91 см — прим. пер.), вместо пола там коричневая почва, а из-за входной квадратной маленькой двери исходит сильный запах плесени и грибка.

Мы ждем Рика, чтобы проверить ловушку для крыс, которую ставили накануне.

— Ты выглядишь дермово, — говорит мне Лорен столь красноречиво.

Он прав. Темные круги обрамляют мои глаза, и если бы я не опирался всем весом о стену, то наверное бы свалился. Сегодня ночью я спал всего пару часов. Сегодня суббота, и этим утром я планировал выспаться, но получил сымпровизированное задание от матери. Мне нужно было вывести главную команду рекламщиков Кобальт Инк. на завтрак и обсудить с ними продакт плейсмент (продакт плесмейнт — приём неявной (скрытой) рекламы, заключающийся в том, что реквизит, которым пользуются герои в фильмах, телевизионных передачах, компьютерных играх, музыкальных клипах, книгах, на иллюстрациях и картинах — имеет реальный коммерческий аналог. Обычно демонстрируется сам рекламируемый продукт, либо его логотип, или упоминается о его хорошем качестве — прим. пер.) наших продуктов.