Крисия Ковальски
Цена твоего "нет"
Часть первая. Это могло быть любовью – но так и не стало…
Пролог.
«Цветы пахли весной и надеждой,
но в горле ощущался вкус пепла»
Неля
«Смотри мне в глаза.
Ты ведь понимаешь,
что никто до тебя не смел сказать мне «нет»?
Эрик Вайсман
Из личного дневника Нели Лисовской
Эрик Вайсман - звучит как имя из списка Forbes или с обложки глянца. Для такой скромной девочки как я, это ассоциируется с западным лоском, дорогими автомобилями и властью. В своём воображении я уже создала образ человека жесткого, дерзкого и опасного. Это имя хищника. Потом я узнала, что Weiss по-немецки «белый», как снег. И да, Эрик холодный, расчётливый и непробиваемый. Все знают, что столкновение с ним потопит любого студента, как айсберг потопил «Титаник». Вчера я слышала, как его друг Марк сказал своему приятелю: «Смотри, Вайс сегодня не в духе, лучше не попадайся ему под колёса». Кстати, никто в универе не зовёт его по имени, для всех он – Вайс. И это звучит коротко, хлёстко и очень статусно. Он и сам не против, использует своё прозвище как бренд. Он – циничный принц на дорогом авто.
Его красота не сладкая, а хищная. От него исходит ощущение спокойной силы и неограниченных возможностей. Это человек, который выглядит одинаково уместно и на деловых переговорах в пентхаусе, и за рулём мощного внедорожника где-нибудь на бездорожье. Его главный контраст - это сочетание грубой мужской харизмы и идеальной ухоженности, завораживает.
У него внешность холодного нордического красавчика. Это сочетание подчёркнутой мужественности, физической силы и лоска, который обеспечивают большие деньги. Это парень, который может позволить себе лучшее, но при этом выглядит опасным и доминантным. У него взгляд человека, привыкшего, что ему уступают дорогу. Он всегда выглядит идеально. Либо идеально гладкое бритьё, либо ухоженная двухдневная щетина, но никакой небрежности. Его короткие светлые волосы немного взлохмачены и зафиксированы дорогим средством. И его тело… это настоящее произведение искусства, это настоящий спортивный люкс. У него фигура атлета – широкие плечи, узкие бёдра, развитая шея и крепкие руки, на которые нанесены татуировки. Но самое красивое – это его синие, насыщенного оттенка глаза. Когда он смотрит на тебя внимательно, кажется, что видишь в них тёмную глубину холодного моря. И ещё у него такая красивая обаятельная улыбка, когда он хочет казаться милым.
У меня при виде него каждый раз замирает сердце, и я забываю, как дышать… Но он не должен этого заметить, потому что для меня это станет полным крахом.
Да, и надо же быть такой невезучей глупышкой, как я, чтобы влюбиться в него!
Я, по сравнению с ним, никто. Его отец очень богатый и очень влиятельный человек, имеющий власть, он даже выше отца Ника Мартенса. Потому что отец Ника – дипломат из посольства Великобритании, а отец Эрика – это тот человек, который спонсирует предвыборные компании политиков.
И конечно же, как и любой король, Эрик Вайсман окружён своей свитой. Чаще всего с ним можно видеть Кристину, икону стиля нашего универа. Она дочь медиамагната. На ней брендовые вещи, у неё ровный загар, идеальные чёрные волосы и надменный взгляд. Она – королева улья, которая чувствует угрозу в любой другой девушке.
Марк, Стас и Ярик – типичные вторые пилоты. Богатые, хотя из менее влиятельных семей, чем Эрик и Ник, шумные, не особо обременённые интеллектом, но физически крепкие. Они живут за счёт харизмы Эрика и всегда готовы поддакнуть его шуткам. Мне его друзья очень не нравятся, все они – люди из другого мира, из какой-то далёкой параллельной вселенной. Но среди них выделяется только один. Ник Мартенс. И вот он вызывает во мне уважение. Он всегда спокоен, доброжелательно и ровно относится ко всем, вне зависимости от статуса.
И вот среди этой компании по воле случая оказались я и Маша Снегина. Мы обе учимся по гранту, но Боже мой, как сильно мы отличаемся от остальных!
Но что-то я отвлеклась… Я же завела этот дневник, чтобы писать о нём. Итак, начну с начала… К тому же так приятно снова и снова думать о нём, представлять его, вспоминать каждый момент, связанный с ним… Итак, с начала….
Когда Эрик Вайсман заходит в аудиторию, кажется, что температура в помещении падает на несколько градусов. Его называют «нашим принцем», и это не комплимент, а констатация факта: он безупречен, недосягаем и пугающе высокомерен. У него те самые «скандинавские волосы» - цвета арктического блонда, которые он всегда зачёсывает назад, открывая идеально чистый, высокий лоб. Стильная стрижка, в которой ни одна прядь никогда не выбивается из этой укладки, как будто даже его волосы подчиняются строгой дисциплине. Его кожа бледная, почти фарфоровая, что делает его похожим на ожившую статую.
Иногда его глаза становятся прозрачными и холодными, словно колотый лёд. Когда он смотрит на преподавателя, в них читается скука. Когда он случайно задевает взглядом меня – серую мышку со второго ряда – он смотрит сквозь, словно я стеклянная. В этом взгляде нет иных чувств, только абсолютное, непоколебимое превосходство.
От него пахнет дорогим парфюмом – чем-то древесным и морозным. На нём всегда вещи, которые кричат о статусе своей лаконичностью: брендовый пиджак, идеально выглаженные рубашки, стильные швейцарские часы на запястье. Он движется с ленивой грацией хищника, который знает, что ему здесь ничего не угрожает.
Но самое странное происходит на переменах. Стоит ему оказаться в кругу своих – таких же «золотых» мальчиков и девочек, - как ледяная маска даёт трещину. Он не становится добрым. Он становится острым.
Его губы изгибаются в тонкой, почти красивой усмешке, и он начинает стебаться. Его юмор ядовитый, быстрый и невероятно уверенный. Он может высмеять чьи-то кроссовки или чью-то неловкую фразу так изящно, что жертва даже не сразу поймёт, что её только что уничтожили. В эти моменты его самоуверенность граничит с наглостью: он может закинуть ноги на стол или перебить профессора, и делает это с таким видом, будто мир принадлежит ему по праву рождения.
Я смотрю на него издалека и понимаю, что он не просто красив. Он опасен. И эта его недоступность притягивает гораздо сильнее, чем любая открытая улыбка.
Из личных заметок в скетчбуке Эрика Вайсмана
Очередной серый понедельник в университете. Я привычно отыгрываю свою роль: прямая спина, безупречный костюм, взгляд, от которого веет арктическим холодом. Друзья вокруг шумят, обсуждают вчерашнюю вечеринку, а я лишь изредка киваю, сохраняя маску «ледяного принца». Нас называют элитой, но иногда мне кажется, что я просто заперт в этой безупречной картинке.
И тут появляется она.
Она вошла в аудиторию тихо, почти бесшумно, но для меня в этот момент весь остальной мир просто перестал существовать. Перевелась из другого города? Я слышал обрывки сплетен, но не ожидал этого.
Скандинавский лёд в моей крови внезапно закипел. У неё волосы цвета горького шоколада - глубокий, насыщенный оттенок, который так контрастирует с моей бледной кожей и светлыми прядями. Я сразу представил, как контрастно мы бы смотрелись вдвоём, как её тёмные волосы оттеняют мою светлую кожу, когда я накручиваю их на кулак…как её шоколадные пряди смешались с моими светлыми во время безумного чувственного танца страсти. Она убрала их в изысканный пучок, заколотый какой-то изящной безделушкой. И это платье... цвет пыльной розы. Строгое, закрытое, но подчёркивающее такую женственность, о которой здешние девчонки в своих вызывающих нарядах даже не слышали.
Я сижу на заднем ряду, скрытый за спинами своих шумных приятелей. Марк и Ярик вовсю обсуждают новую мишень для шуток, а я чувствую, как внутри закипает глухая ярость. Если они узнают, что она зацепила меня с первого взгляда, я не оберусь стеба. «Принц растаял от серой мышки?» - я уже слышу их издевательский хохот.
Поэтому я молчу. Я смотрю на неё украдкой, через экран ноутбука, делая вид, что записываю лекцию. Когда она отвечает профессору, её голос звучит мягко, но уверенно. Я закрываю глаза на секунду, впитывая этот звук. Он кажется мне чище любой музыки.
Она такая маленькая. Настоящая фарфоровая статуэтка. Рядом с ней я чувствую себя каким-то неотёсанным, огромным детиной. Мои руки, которыми я привык уверенно управлять спорткаром и тягать тренажёры в спортзале, кажутся мне сейчас слишком тяжёлыми и неловкими.
Преподаватель что-то монотонно вещает о гражданском праве, а я смотрю на изгиб её шеи, открытый благодаря причёске. В голове вспыхивают образы, от которых перехватывает дыхание. Я представляю, как медленно вынимаю эти заколки из её волос, как шоколадные пряди рассыпаются по её плечам, по платью... по моей коже.
Я представляю её без этой строгой одежды. Хрупкую, нежную, беззащитную и только мою. От этих мыслей становится жарко, и я резким движением поправляю воротник рубашки, снова напуская на себя вид равнодушного сноба. Я не могу позволить себе подойти к ней. Не сейчас. Она слишком чистая для нашего круга, а я слишком боюсь потерять своё лицо перед этой стаей, которую называю друзьями. Но я буду смотреть. Буду изучать каждую деталь, каждый её жест, пока это тайное пламя внутри меня не выжжет весь этот лёд дотла.
