Крисия Ковальски – Полночный синий, или Художник и принцесса (страница 11)

Повернись спиной ко мне, нагнись животом на столешницу и широко раздвинь руками ягодицы, – дал он чёткое подробное распоряжение. Аня, почувствовав спазмы в животе от страха, поторопилась исполнить приказ, пока выдержка не подвела её. Она развернулась к мужчине спиной, нагнулась и прислонилась животом к деревянной столешнице, уже очищенной от лежавших на ней документов, дрожащими руками, преодолевая жгучий стыд, раздвинула ягодицы. Утешая себя, что всё равно её никто не видит в этой унизительной постыдной позе, она с тяжело стучащим сердцем принялась ждать действий мужчины. Она почувствовала его приближение, ощутила, как его палец прикоснулся к её сжатому анусу и резко, в один миг с силой преодолевая сопротивление, вошёл во внутрь. Аня протестующе громко вскрикнула от резкой боли и встрепенулась, но вторая его рука нажала на её спину, заставляя замереть.

– Привыкай, – произнёс он, чуть пошевелив пальцем в тесном анусе и вызвав у девушки ответный стон, – Будет больно и неприятно, но ты должна безоговорочно всё терпеть. Больно, кстати, будет не всегда. Часто будет и очень хорошо. И даже боль причинит тебе наслаждение, – хриплым, лишающим воли, завораживающим, парализующим голосом произнёс мужчина, наклонился так, что его горячее дыхание обожгло нежную кожу на тонкой шее девушки, и продолжил, – Чувствую, что здесь ты девственница. А в другом месте?

Аня ощущала как больно и очень неприятно толстый мужской палец растягивает внутри неё узкий анус, ей хотелось, чтобы он прекратил то, что сейчас делает, но она кротко и послушно ответила:

– Один раз было…

– Только один раз? – с сомнением спросил мужчина.

Она молча кивнула, но он резко потребовал:

– Говори с кем, когда, где и как!

– На дискотеке… Прошлым летом… У нас в деревне… С Толей, одноклассником… – она отвечала из последних сил, всё больше сгорая от стыда из-за того, как и в каком положении ей приходится отвечать на самые интимные вопросы. Она, обнажённая, стоит согнувшись перед мужчиной, чувствует его палец, его неприятное вторжение, своё до полного бессилия унижение и едва сдерживается, чтобы сжаться и не расплакаться.

– Так… – тяжело и хрипло выдохнул Тагир, – Сколько раз он тебя трахал?

– Один, – всё внутри протестовала от этого грубого слова, но спорить она не решалась, – Было больно… И мне не понравилось…

– Ещё бы, – усмехнулся Тагир, – Что умеют эти малолетки? В рот ему давала?

– Что?… – не поняла девушка, но сразу же поспешно ответила, – Нет…

– А он просил?

– Нет…

– Какой же глупый у тебя парень, – усмехнулся Тагир.

– Он мне не парень. Мы не встречаемся.

– А это хорошо, – одобрительно произнёс мужчина, – Теперь ты только моя. Не понимаю, как можно, получив тебя, не воспользоваться всем, чем только возможно. На его месте я бы тебя просто так не отпустил. Он просто сунул, кончил и отпустил, больше ни на что не оказался способен. Можно считать, ты невинна.

Его палец вышел из её ноющего ануса. Аня сжалась в страхе предчувствия нового унижения, но Тагир отошёл от неё и велел:

– Одевайся и уходи. Тебе нужно хорошо отдохнуть, чтобы ты выдержала нашу первую встречу в комнате игр.

Аня быстрой тенью прошмыгнула мимо Тагира, торопливо стала одеваться, боясь, что он передумает и прикажет остаться. Одевшись, она почти выбежала из его кабинета, и только в своей комнате, задыхаясь от слёз и стыда, подумала, что означает эта «комната для игр» и где она находится. И ей стало страшно ещё больше, чем до этого. Аня чувствовала раздражение и тяжесть в анусе, как будто его палец всё ещё был там. Пока она находилась в состоянии шока, то до конца не понимала, что ей предстоит. Но сейчас, в спокойной и тихой обстановке, когда опасность ареста миновала, осознание всего безнадёжного ужаса в котором она оказалось, накрыло её мучительным жаром.

Уже на следующий день Тагир открыл тяжёлую, обитую бордовой кожей, дверь и, пропуская вперёд девушку, велел:

– Заходи.

Аня послушно шагнула вперёд. Но стоило ей взглянуть на обстановку этой комнаты, как она в животном ужасе отшатнулась и метнулась назад. Но было уже поздно. Она наткнулась на твёрдую грудь мужчины, вставшего на пороге и ловко загородившего собой выход.

– Куда? – с усмешкой произнёс он и с глухим стуком закрыл дверь, щёлкнул замок.

Девушка смотрела с немым отчаянием на плотно запертую массивную дверь. Ей показалось, что это не дверь закрылась, а захлопнулся капкан. Наступила душная ватная тишина. Аля отпрянула от Тагира и пролепетала плохо слушающимися, ставшими каменными губами:

– Пожалуйста… Не надо… Отпустите… Я не хочу…

– Детка, я сам буду решать, что ты хочешь, а что нет, – произнёс Тагир, обхватил девушку за плечи и заставил развернуться лицом к холодно-синему свету ламп.

– Смотри! – тихо, но властно приказал он, – Если закроешь глаза, то будешь наказана. На одном из этих приспособлений.

Он почувствовал, как тело девушки под его ладонями вздрогнуло и напряглось, одеревенело. Но она послушно подняла взгляд и посмотрела туда, куда он хотел. В центре большой и ярко освещённой комнаты находилась металлическая конструкция, напоминающая стул на ножках с трубками, к одной из которых прикреплена резиновая помпа, длинная трубка с надетым на неё резиновым фаллоимитатором выглядела пугающе.

– Это секс-машина, – объяснил Тагир всё с той же усмешкой на чувственных порочных губах, – Здесь много интересных игрушек. Пойдём, я всё покажу тебе, детка.

Аня почувствовала, как Тагир отпустил её плечи, но сразу же взял за локоть и заставил последовать за ним по комнате. Сразу за пугающей металлической конструкцией располагалось ложе в форме креста, к нему ниспадали прикреплённые на потолок ржавые толстые цепи, а на самом ложе, обтянутом красной кожей, прикреплены ремни для фиксации. Аля почувствовала дурноту и дрожь в ногах. Тагир, мгновенно это заметив, крепче сжал локоть девушки и требовательно произнёс:

– Смотри! Если не хочешь, чтобы я сейчас всё это испробовал на тебе.

И Аня заставила себя не отводить взгляда, а послушно идти на дрожащих ослабших ногах дальше.

Далее, в левом углу комнаты, возвышалось гинекологическое кресло, а в противоположном углу – ванная, наполненная водой. Зачем всё это?! Здесь… зачем?! Аню охватило беспомощное отчаяние, всё тело забилось мелкой нервной дрожью. И снова, словно отвечая на её немой вопрос, Тагир подвёл девушку ближе к ванне с водой, наслаждаясь её испугом и недоумением.

– Игры с водой, малышка, – тихо шепнул он, обхватив крепкой сильной рукой затылок девушки и начал медленно поглаживать пальцами её тонкую шею, – Окунают, держат несколько секунд и вытаскивают жертву.

Аня дёрнулась, но пальцы мужчины крепче сжали её шею.

– Т-ссс… Тихо, малышка, тихо… Будь послушной девочкой, и тогда мне не придётся тебя наказывать. Пошли дальше, здесь много всего интересного.

Тагир подвёл девушку к стене, на которой были закреплены ужасающего вида железные крюки, с них свисали ошейники, ремни и цепи, рядом на полу лежала деревянная колодка для фиксации ног и ещё одна, намного больше первой, с отверстием посередине для фиксации головы, когда жертва стоит на коленях.

– Это старинный вид наказания крепостных, – охотно объяснил Тагир, внимательно наблюдая реакцию девушки, жадно впитывая каждую её эмоцию. Лицо Ани побледнело, его черты заострились, глаза неподвижно застыли в немом ужасе.

– Я долго собирал старинные орудия пыток на дорогих закрытых аукционах. Так что до тебя на них мучилось много людей. А что мне не удалось достать в оригинале, сделано для меня на заказ по старинным гравюрам. Не всё уместилось здесь, особо громоздкие сооружения пришлось поместить в подвале. Такое вот моё маленькое увлечение, – спокойным приглушённым голосом говорил Тагир, пожирая такие вкусные эмоции страха своей жертвы. И продолжая с интонацией экскурсовода, – А что же у нас дальше? А дальше у нас флоггеры, плети и стеки.

Тагир заставил девушку пройти к противоположной стене и показал ей на огромный выбор приспособлений для порки. Аня вдруг почувствовала болезненный спазм в животе и приступ тошноты. И от этого сильного спазма ей вдруг захотелось в туалет, но она стерпела и заставила себя двигаться дальше к белым ячейкам ящиков, прибитых к стене. Тагир открыл один из ящичков и показал его содержимое. Аня не поняла назначения страшных приспособлений, похожих на орудия пыток. Тагир достал одно из них – похожее на нож на длинной ручке, только вместо лезвия на нём крутящийся диск со стальными иголками.

– Это колесо Вартенберга для проверки чувствительности нервных окончаний, – объясняет Тагир и вынимает из ящика следующие предметы – кляп, зажимы для сосков, восковые свечи, анальную пробку, вибратор и говорит голосом, ставшим более низким, хриплым, нетерпеливым, – Ты не представляешь, детка, как же я хочу всё это испробовать на тебе. Ты моя куколка, моя новая игрушка, и я так хочу начать с тобою играть. С чего начнём? Я предоставлю тебе право выбора.

Аня подняла взгляд, по её бледному лицу катились слёзы. Она в мучительной гримасе закусила губу, а потом жалобно и смущённо прошептала:

– Я хочу… в туалет… не могу больше терпеть…

Тагир понимающе усмехнулся:

– Испугалась, малышка? Не бойся, тебе понравится. Если будешь послушной девочкой, я не причиню тебе вреда.