Крисия Ковальски – Полночный синий, или Художник и принцесса (страница 10)

– Это рогатка, – пояснил мужчина, – Эту антикварную вещь я тоже купил на аукционе за довольно большие деньги. Будет справедливо, если ты станешь искупать свою вину именно так. Рогаткой наказывали нерадивых крепостных.

И пока девушка, парализованная страхом, осмысливала слова мужчины, он подошёл, и одним быстрым движением наложил обруч вокруг её шеи. Аня вздрогнула и почувствовала холод и тяжесть металла. Обруч был очень тяжёлым, и стал ещё тяжелее, когда Тагир закрепил его большим железным замком.

– Ровно сутки. Ты должна ходить с ним сутки. Завтра в это же время я сниму его с тебя. А теперь иди и выполняй свои обязанности.

– А если кто увидит… – беспомощно пролепетала девушка.

– Ну и что? Ты добровольно согласилась на это наказание. Или передумала? Тогда давай оформлять порчу моего имущества и размер твоей компенсации. И цифра эта будет не в рублях, моя хорошая.

Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как обруч сдавливает её шею и обречённо кивнула.

– Я согласна с вашим наказанием.

– Ну вот и хорошо. Иди работать, – и наблюдая, как она медленно поднимается по лестнице вверх, уже предвкушал пикантное удовольствие от того, что она ещё разрешит с собой сделать, когда в скором времени попадётся ещё в одну ловушку, но теперь уже не в случайную, а расставленную для неё специально.

Когда Аня вошла на кухню, Лидия Ивановна всплеснула руками и посмотрела взглядом полным недоумения и ужаса.

– Божечки мои! Что это, Анечка?

– Я разбила дорогую вещь и Тагир Амирович назначил мне такое наказание.

Лидия Ивановна вздохнула и больше ничего не стала спрашивать, и Аня, мучаясь от стыда, стала собирать еду на поднос, чтобы накрыть стол к ужину. И, к её огорчению, Тагир сегодня не ужинал один, с ним за столом оказался его племянник Ильяс. И пока девушка накрывала на стол, то ловила на себе его понимающий и сочувственный взгляд. Молодой мужчина ей ничего не сказал и ничего не спросил у своего дяди. И за это Аня была ему очень благодарна. И всё-таки ей было неловко и стыдно от того, что такой симпатичный парень видит её в таком неприглядном виде. К тому же он умён, он всё понял и без слов. И от этого становилось ещё унизительнее, чем раньше.

И даже то неудобство, которое доставлял ей ошейник с острыми шипами ночью, было несравнимо с тем, какому моральному унижению она подверглась в столовой, накрывая стол к ужину. Аня кое-как прислонила голову к стене и, стоя на коленях, задремала. Но едва она расслаблялась во сне и наваливалась на стену, как сразу же просыпалась от того, что обруч давил на её шею. Лечь на кровать она теперь просто физически не могла и ей оставалось только дремать сидя.

К вечеру следующего для Тагир, как и обещал, снял с девушки обруч.

– Теперь я вам ничего не должна? – осмелилась спросить она.

– Теперь нет. Ты расплатилась свои унижением, моральными страданиями и бессонницей. Иди работай и будь осторожна с моими вещами.

Аня, ничего не ответив, постаралась быстрее исчезнуть в кухне. «Глупая, я тебя теперь где хочешь застану», – усмехнулся про себя Тагир.

И да, он поставил ловушку незамедлительно. Он так хотел насладиться её эмоциями, что не смог выждать и пару дней. Уже на следующее утро он обвинил горничную в краже большой суммы денег и вызвал полицию.

Когда Аня зашла в гостиную, её уже ждали двое полицейских, на кофейном столике перед ними лежало написанное на неё заявление.

– Ознакомьтесь, гражданка Лисина. Анна Дмитриевна Лисина, это вы? – строгим не предвещающим ничего хорошего взглядом посмотрел на девушку один из полицейских.

– Да, я… А что случилось?

– Вы обвиняетесь в краже большой суммы денег.

Дрожащими, вспотевшими от волнения руками Аня взяла листок и стала читать, строчки сливались, взгляд никак не мог сфокусироваться, а в горле пересохло. Сначала Аня не могла поверить в абсурдность происходящего, но когда вызванная Тагиром Лидия Ивановна, а за ней и охранник в один голос подтвердили, что видели, как она заходила в кабинет хозяина в неположенный для уборки час, и обнаружены именно её отпечатки пальцев на дверце тяжёлого дубового стола, где хранились документы, чеки, и день назад хозяин принёс наличные и тоже положил их в ящик стола. Ключи от кабинеты были только у самого хозяина и горничной, больше никто не имел доступ в кабинет. В течении долгих утомительных двух часов опрашивалась прислуга, показания оформлялись письменно в протокол, и каждый говорил одно и то же, что ключ был только у Ани и её заметили выходящей в неположенный для уборки час. И только приехавший домой под утро Ильяс, племянник хозяина, не стал подтверждать то, что говорили другие.

– Меня не было вчера дома, – сообщил он, – Но я не верю, чтобы Аня могла что-то взять. Она работает у нас уже полгода, и за это время ничего не пропадало. Пусть Тагир внимательнее посмотрит у себя в кабинете и вспомнит, куда сам переложил деньги.

Аня взглянула на Ильяса благодарным, полным надежды взглядом, но, к сожалению, его показания не повлияли на исход дела. Тагир продолжал настаивать, свидетели ему поддакивали, и дело было возбуждено. Аня подписала расписку о невыезде и почти в полубессознательном состоянии добралась до своей комнатки прислуги. Когда голоса стихли и от дома отъехала полицейская машина, её дверь без предупреждающего стука распахнулась и на пороге появился Тагир.

Аня лежала на узком диванчике, зарывшись лицом в подушку и безудержно плакала. Заметив Тиграна, она начала всхлипывать осипшим от слёз голосом:

– Я не делала этого… Не делала… Вы знаете об этом…

– Конечно, знаю, – невозмутимо произнёс он и приблизился к диванчику. Аня подняла голову и посмотрела на вошедшего мужчину. Он возвышался над ней, беспомощно сжавшейся на узеньком диване, он внимательно рассматривал её распухшее лицо, покрасневшие от слёз глаза, дрожащие искусанные губы. Наконец, он продолжил, – Но ты ничего не сможешь доказать.

– Ильяс вам всё равно не поверил… – осмелилась возразить девушка.

– Ну и что с того? Не надейся, он тебе не поможет. В этом доме все будут делать только то, что я захочу, включая моего племянника. Тебе грозит тюремный срок за кражу. Но, как ты догадываешься, я дам тебе шанс его избежать. Выбор за тобой.

– Что я должна сделать?

– Вот это правильный вопрос и верный ход мыслей, – губы Тагира раздвинулись в некоем подобие улыбки, – Я приготовил тебе контракт. Почитай, ознакомься. Конечно, он не имеет юридической силы, но зато дисциплинирует, в нём всё чётко прописано, чтобы у тебя не оставалось вопросов. Прочти. А когда будешь готова продолжить наш разговор, придёшь ко мне в кабинет. Я буду там работать до четырёх часов дня. Ровно столько времени я тебе даю на решение, а потом звоню в полицию и отдаю тебя под стражу.

Он швырнул на диван скрепленные листы бумаги и вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. Листы упали на ноги девушки. Аня приподнялась и подняла их. И пока она читала, вытирая слёзы, чтобы они не застилали глаза, то всё больше отчаивалась и всё больше испытывала страх. Прочитав все пункты до самой последней страницы, Аня безвольно разжала пальцы и выронила листы на пол. Она сидела так долго, неподвижно, не шевелясь и смотря в одну точку на разбросанные по полу листы контракта. Контракта, подписав который, она теряет свою свободу на целых три месяца и полностью передаёт себя в распоряжение Тагиру, который становится её хозяином и делает с её телом всё, что захочет.

Время подходило уже к половине четвёртого, когда в кабинет Тагира робко и тихо постучали.

– Входи, Аня, – раздался его спокойный голос.

Девушка вошла и положила на стол контракт.

– Я… Я согласна… – тихо, едва дыша прошептала она.

– А я и не сомневался, детка, – с едва заметной насмешкой ответил мужчина, – Ты девочка умная и должна была принять правильное решение в своих интересах.

– В контракте сказано, что я получу деньги…

– Да, ты правильно поняла, детка. Ты получишь ровно ту сумму денег, в краже которой тебя обвинили. Обвинение с тебя снимут завтра же, я всё улажу. Деньги получишь ровно через три месяца при условии, что выполнишь все пункты контракта. Я надеюсь, ты поняла всё, что ч тебя требуется?

Девушка робко кивнула, мгновенно покраснела и опустила взгляд в пол. «Как это мило, как это вкусно… Не то, что со шлюхами», – подумал Тагир, а вслух сказал:

– Вот сейчас и проверим, правильно ли ты всё поняла, что от тебя требуется.

Он поднялся из-за стола и резким требовательным тоном приказал:

– Разденься и подойди ко мне.

Девушка вздрогнула, но начала медленно и несмело, перебарывая свой страх, стыд и смущение снимать с себя платье, нижнее бельё и чулки. Оставшись полностью обнажённой, она осмелилась взглянуть на мужчину. Тагир неподвижно стоял и рассматривал её тяжёлым полным такой неприкрытой тяжёлой мужской похоти и вожделения взглядом, что Аня почувствовала слабость, испугавшись, что может лишиться чувств. Она медленно подошла к своему хозяину (Да, именно так, хозяину. Теперь даже в мыслях ей велено называть его так) и встала напротив него. От сознания того, что она такая хрупкая, маленькая, обнажённая и теперь полностью беспомощная перед ним, таким сильным, властным, возвышающимся над ней, сердце быстро забилось, а ноги стали подкашиваться.