Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 127)

— Но я… — начал было Эдген. Резкий взгляд, брошенный Клиссеном, дал ему понять, что разумнее хранить молчание. Раздосадованный, он опустился на стул.

— Охранитель Харт, отыщи сардку и человека по имени Харод. Но, ради Вышнего, действуй незаметно.

— Что ты собираешься предпринять? — спросил Харт.

— Тут есть двое наших знакомцев, — ответил Клиссен. — Могут отыскаться и другие.

Он толкнул дверь и зашагал по коридору, подгоняемый страхом.

«Это жалкий сброд, — убеждал он себя. — Впряги двоих оссиан в одну телегу, и они потянут ее в разные стороны. Без своего вожака они неопасны».

Но на всякий случай Клиссен решил отыскать хранителя ключей.

Водосточные сооружения под Хаммерхольтом представляли собой хитросплетение туннелей, где узкие каменные дорожки тянулись вдоль зловонных каналов, пересекаемых полуразрушенными мостами. Вода была неспокойная и стояла высоко, местами выплескиваясь на камни. Башмаки Граба шлепали по лужам; впереди качался фонарь, разгоняющий темноту.

Остальные отправились в темницу за Гарриком, но перед Грабом стояла иная задача. При себе у него имелась карта, запечатанная в водонепроницаемый футляр, но пока что он в ней не нуждался, полагаясь на чутье и память. Он торопился, подгоняемый желанием опередить прибывающую воду и ужасом, осаждающим рассудок.

Он не мог позабыть произошедшего в той пещере. Не мог позабыть, как вода сомкнулась у него над головой и он начал соскальзывать в темноту. Когда чувства угасли, а мысли остановились, Граб достиг границ смерти и мельком увидел, что ожидало его за ними.

Ничто. Пустота. Никакого Костяного бога, который приветил бы или проклял его. Он не удостоится даже такой милости. Не для него предназначены ледяные равнины Кваттака, где герои охотятся на могучих шабботов и сражаются с великанами среди снегов. Он не увидит чертогов Ванатука с их пиршествами, весельем и очагами, в которых вечно пылает пламя. Ему уготовано небытие, в которое после смерти отправляются Забытые. Он видел это, когда погрузился в черную бездну, и его поразил такой страх, которого он никогда не знал прежде.

Но Паршивец его спас. Так Грабу рассказал Тупорылый. Паршивец нырнул за Грабом и вытащил его из воды. Уберег от забвения, подарил второй шанс. Шанс, за который Граб ухватился обеими руками.

Лишь Пламенный Клинок избавит его от этого угрюмого ада. Лишь Пламенный Клинок выторгует ему прощение у Костяного бога.

Когда он отыскал лестницу, вода доходила ему до лодыжек. Паршивец сказал, что водосточные сооружения будет заливать до тех пор, пока уровень воды в пещере не упадет. Но тогда их лодка, скорее всего, утонет. Они выжили благодаря тому, что отвязали ее от причального столба, но при этом лишились самого удобного пути к отступлению. Без лодки они не смогут спастись через озеро. Пока что они решили назначить сбор в прежнем месте, полагаясь на малую вероятность того, что лодка осталась на плаву, но если поднимется тревога, им придется искать иной выход. Они направятся к раскопу в дальнем конце Хаммерхольта, к неведомой бездне.

Граб ухмыльнулся. Лучше уж урдские развалины, чем опять эта вода. Скарлы не боялись подземных глубин: половину жизни они проводили под землей и умели прокладывать дорогу, не глядя на солнце и небо.

Он добрался до крепкой двери наверху лестницы и обнаружил, что она заперта. Окоченевшими пальцами он достал из вымокшего мешка отмычки и взломал замок.

— Граб лучше всех, — пробормотал скарл. Хвастаться было не перед кем, но ему все равно стало веселее.

Он толкнул скрипучую дверь, за которой начинался неосвещенный коридор, холодный и пустынный. Сквозь окна проникало бледное лунное сияние. Граб удовлетворенно усмехнулся. Ни души, как он и рассчитывал. Эту часть Хаммерхольта, давно пришедшую в ветхость, перестраивали в кроданском стиле. Здесь бывали только рабочие, которых до окончания свадебных торжеств отправили по домам.

Он задул фонарь и проскользнул в коридор. Согласно карте, покои хранителя ключей находились несколькими этажами выше, но Граб никогда бы туда не добрался через толпы гостей. Он избрал более прямой путь: снаружи, по отвесной стене.

Он вытащил карту и, нахмурившись, вгляделся в нее. Определившись с направлением, он двинулся дальше по пустынным переходам, где в воздухе колыхались обрывки паутины, а по углам среди пыли и каменного крошева валялись иссохшие мышиные трупики.

Попутно мысли обратились к Паршивцу, и Граб почувствовал вину — такую резкую, что сам удивился. Он вообще не привык чувствовать вину, по крайней мере перед иноплеменниками. Он понимал, что Тупорылый проклянет его имя, когда он выкрадет Пламенный Клинок, Размалеванная плюнет от отвращения, что Веснушчатая и все остальные возненавидят его; но мысль, что он разочарует Паршивца, причиняла особенную боль. Паршивец спас его, не позволив стать Забытым. Выкрасть Клинок — плохая расплата за такую услугу.

Когда-то он умел питать привязанность и даже обладал своеобразным чувством чести. Еще в Каракве он присоединился к шайке беспризорников. Все они заботились друг о друге, утешали друг друга, когда случалось терпеть побои, вместе скорбели, когда одного из них повесили. Воровское товарищество придавало им сил.

Возможно, Граб всегда стремился вернуться в те дни, самые теплые в его безрадостной жизни. Возможно, поэтому он и похитил чужую кожу. Но для него самого оставалось неясным, что руководит его поступками; он полагался лишь на чутье.

Мрачные Мужи его простят. Кожеписцы сотрут его преступления. Камнепевцы высекут его подвиги на величественных обсидиановых стелах. Он снова станет героем, теперь уже навсегда.

Почему же ему так скверно?

Впереди хлопнула дверь и раздались торопливые шаги. Огонек направлялся прямо в его сторону.

Его застали на открытом пространстве, посреди коридора, а незнакомец приближался слишком быстро, чтобы можно было отыскать хорошее укрытие. Граб юркнул в неглубокую каменную нишу и замер.

Мягкая поступь приближалась: судя по дыханию и легким шагом шла молодая девушка. Она двигалась поспешно, куда-то опаздывая или торопясь по неотложному поручению. Что она здесь делает среди этого запустения? Неважно. Важно не позволить, чтобы она подняла тревогу.

Граб вытащил кинжал.

Девушка прошла мимо него, озаренная светом. Пухленькая, белокурые волосы заплетены в косу, на щеках румянец, глаза устремлены вперед. В спешке она не заметила скарла и направилась дальше по коридору.

И вдруг остановилась.

Граб крепко стиснул кинжал и, напрягшись, изготовился к прыжку. Если девчонка оглянется, то заметит его.

Если она оглянется, Граб ее убьет.

Но девушка смотрела в пол, подняв фонарь повыше. Граб тоже опустил взгляд и понял, что ее остановило.

Мокрые следы на каменном полу. Они тянулись издалека и вели прямо к Грабу.

Он услышал, как изменилось дыхание девушки. Теперь в нем сквозил страх перед неведомым. Возможно, она ощутила на себе чужой взгляд. Возможно, почувствовала, как ладонь готова зажать ей рот, а кинжал готов вонзиться ей в спину.

Если она оглянется…

Девушка сгорбилась. Дитя, боящееся призраков, такое беспомощное среди темноты. Она не осмелилась обернуться, страшась того, что увидит. Ей было все равно, откуда взялась вода на полу. Она поспешила дальше по коридору, не оглядываясь.

И осталась в живых.

Граб вложил клинок обратно в ножны и подождал, пока девчонка уйдет подальше. Потом выбрался из ниши и продолжил путь.

Он отсчитывал двери, пока не добрался до нужной. Она оказалась не заперта. Проникнув внутрь, он очутился в мрачной и пустынной комнате; в углу виднелась мятая постель из тряпья и бараньих шкур.

В воздухе пахло похотью. Граб зловеще ухмыльнулся, поняв, как здесь оказалась та девчонка. Тайное свидание, после которого она снова вернулась к своим обязанностям. Где же тогда ее дружок? Ушел другой дорогой. Счастливчик. Иначе напоролся бы на кинжал.

Он пересек комнату и обнаружил еще одну дверь. Из-под нее тянуло холодом. Она была заперта, поэтому он опустился на колени и взломал ее, прислушиваясь, не подкрадывается ли кто сзади.

За дверью располагался зал с обвалившимся потолком; в проломе мерцали звезды. В вышине висела Тантера, рядом с ней Лисса. Вдоль одной стены, почти разрушенной, громоздились строительные леса. Сквозь арочный проем Граб видел следующий зал, в еще худшем состоянии, его стены поддерживались железными подпорками.

Ловкачу вроде Граба не составило труда вскарабкаться по лесам. Оказавшись наверху, он перебрался на полуразрушенную стену. Над ним возвышался Хаммерхольт, огромный и могучий. Зубчатые вершины Кошачьих Когтей блестели в лунном сиянии, словно замерзшие волны. Он присел на корточки, ветер холодил его сырую одежду. Граб шмыгнул носом.

В Оссии он прожил дольше, чем у себя на родине. Ни одна из стран не была к нему ласкова, но Оссия, по крайней мере, не отвергла его. Скоро зима, но здесь, в Оссии, нет смертоносных метелей, нет клыкастых хищников, забредающих в деревни, нет жертвоприношений кровавым ведьмам. По сравнению с его родиной Оссия — весьма спокойный край. Впервые он задумался, почему его так тянет домой.

Граб пожал плечами и хмыкнул. Впереди много дел. Он вытер нос сырым рукавом и взглянул вверх. Несколькими этажами выше находилось нужное окно.