Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 126)

— Ценнейшая святыня Оссии, — пробормотала Мара. — На вас возложена огромная ответственность! А вдруг какой-нибудь вор попытается взломать сокровищницу?

— Пусть попробует, моя госпожа! — Хранитель ключей гоготнул. — Нелегко ему будет отыскать замок!

— Не понимаю, — со смущенной улыбкой призналась Мара.

— Дверь в сокровищницу несокрушима, и замочной скважины в ней нет. Механизм, с помощью которого она запирается, — тончайшая работа кроданских мастеров, после взятия Хаммерхольта поставленная на замену посредственной оссианской поделке. Но распространяться дальше неблагоразумно, а ведь я — само благоразумие!

Его товарищи засмеялись; очевидно, то была шутка, понятная им одним. Не дожидаясь, пока разговор примет другой оборот, Мара задала хранителю ключей еще один вопрос о его обязанностях в Хаммерхольте. Ему льстило любопытство дамы, и он с удовольствием расписал свой день до мелочей. Его товарищи, заскучав, принялись беседовать между собой, а Данрик откланялся, напоследок бросив на Мару предостерегающий взгляд.

Оказавшись наедине с хранителем ключей, она подключила все свое обаяние, чтобы вызнать побольше. Загадочные намеки насчет двери в хранилище беспокоили Мару. Если ключа нет, то как открыть дверь? Однако она не осмеливалась напирать на собеседника, опасаясь пробудить в нем опасения. Вновь и вновь ей приходилось отдаляться от занимавшего ее предмета, и время проходило впустую.

Слуга прозвонил в колокольчик, призывая гостей, приглашенных к ужину, проследовать на свои места.

— Госпожа, — сказал хранитель ключей, — приятно было побеседовать, но я должен удалиться.

— Вы не идете ужинать? — удивилась Мара.

— Нет, — ответил Банн, похлопав себя по животу и грустно улыбнувшись. — Врач советует мне избегать обильного застолья и крепких напитков, а воля моя, увы, слаба. Я перекушу у себя в кабинете, в обществе книг.

— Вот как. — Она с сожалением вздохнула. — Я тоже не люблю шумные пиры. Не лучше ли нам продолжить разговор в каком-нибудь более тихом местечке?

Хранитель ключей слегка смутился. Кроданцы считали непристойным, когда дама покидала празднество вдвоем с мужчиной, — если, конечно, она не относилась к женщинам определенного рода.

— Я не желал бы ничего другого, — солгал он, — но уверен, что за пиршественным столом будет не хватать столь прелестной дамы.

Он пытался ускользнуть сколь возможно изящнее. Мара почувствовала смятение. Нельзя его отпускать. Она была на грани провала, а к провалам она не привыкла. Ей в голову пришла мысль, которую она немедленно высказала:

— Как вы думаете, могла бы женщина стать хранителем ключей?

Джаррит Банн застыл как вкопанный. Их разговор внезапно привлек всеобщее внимание. Мара заметила, как один из гостей усмехнулся, прикрыв губы ладонью.

— Я… ну… что вы имеете в виду? — забормотал хранитель ключей.

— Простите, что досаждаю вам вопросами, но я задаю их не из праздного любопытства, — сочиняла на ходу Мара. — Я давно питаю дерзкую мечту однажды сделаться хранительницей ключей в каком-нибудь старинном замке.

Один из присутствующих фыркнул от смеха, и сосед легонько толкнул его в бок, сам изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Подобное желание выглядело настолько нелепым, что Мара покраснела.

— А почему нет? — вызывающе спросила она. — Почему не может такого быть?

— Ну… Есть веские причины… — ответил Джаррит Банн.

— Назови хоть одну, — предложил один из его товарищей, забавляясь неловким положением, в которое тот угодил. Кто-то опять усмехнулся.

Хранитель ключей метнул в приятеля ядовитый взгляд.

— Просто… Видите ли, должность хранителя ключей требует огромной собранности. Я отвечаю за сохранность множества ценных вещей. Слежу за безопасностью множества важных особ. Тут необходимо логическое и тактическое мышление такого уровня, который, к сожалению, недоступен женщинам. Их ум более склонен воспитывать и опекать, они сильны в искусствах, требующих разговорных навыков, и некоторых ремеслах.

Мара мило улыбнулась, хотя вся кровь в ней вскипела.

— Логическое и тактическое мышление, говорите? Например, как для игры в башни?

— Именно такое! — торжествующе провозгласил хранитель ключей. И, широко раскинув руки, пояснил приятелям: — Я играю в башни с тех пор, когда еще сидел на коленях у отца. Я провел сотни игр против всевозможных соперников! И ни разу меня не одолела женщина!

Мара вскинула бровь.

ГЛАВА 58

Клиссен торопливо шагал по коридорам Хаммерхольта, позади него ковылял Харт. Рядом следовал младший охранитель по имени Ослет, молодой, бодрый и худощавый, исполненный рвения. Ослет указывал дорогу, но шаг задавал Клиссен, стараясь двигаться побыстрее, чтобы Харту пришлось поднапрячься. Мучить своего подчиненного вошло у него в привычку.

— Узник содержится здесь, старший охранитель, — говорил на ходу Ослет.

Они миновали одну дверь за другой, а вокруг звенели столовые приборы, слышался шум разговоров, в прохладные коридоры выплывали волны удушливого жара. Обеденные залы располагались выше; этот этаж предназначался для лакеев, слуг и телохранителей, сопровождающих высоких гостей. Челядь пировала в шумной пивной зале.

Беспокойство заставляло Клиссена шагать быстрее. Королевское бракосочетание привлекало всех смутьянов Оссии, и Железная Длань находилась в состоянии повышенной готовности, однако охранителям настрого предписали держаться незаметно и не чинить принцу неудобств.

Однако Клиссен прослышал, что ему уже причинили неудобства: какая-то сардская лютнистка исполнила крамольную песню.

«Сардская лютнистка. Невозможно, чтобы это было совпадение».

По крайней мере, это известие принес ему Ослет, а не главнокомандующий. Клиссену сегодня уже влетело от старого дурака. Очевидно, поймать самого разыскиваемого преступника Оссии оказалось недостаточно: надо было привести всех подпольщиков Моргенхольма. Главнокомандующий Госсен требовал объяснений, почему Клиссен упустил Арена, почему снова не арестовал Киля и пытками не заставил заговорить. Когда на рассвете Гаррика повесят, Железная Длань лишится единственного звена, которое позволило бы им выйти на моргенхольмских повстанцев. Так почему же Клиссен это допустил?

«Потому что я знаю свое дело, проклятый сморчок. Ни Киль, ни Арен не выдали бы всех сообщников. Я пошел на сделку и намерен соблюдать условия, ибо представляю империю, честную и справедливую. Без Рассветного Стража остальные превратятся в никчемный сброд, способный лишь малевать ругательства на стенах. Да и не моя вина, что высокое начальство предпочло повесить Гаррика в назидание прочим и не дало нам времени хорошенько его допросить».

Но рассудок старшего охранителя глодал червь сомнения. С мальчишкой и правда вышла оплошность. Вместе со своими людьми Клиссен дожидался его в темном холодном доме в гетто, но Арен так и не пришел. Унижение, которому старший охранитель подвергся перед собственными подчиненными, забудется нескоро. Больше он не даст слабину.

Когда завтра на рассвете Гаррик закачается в петле, Клиссен взойдет на вершину славы. Тогда канцлер едва ли откажет ему в должности главнокомандующего. Госсен отправится обратно в Кроду доживать остаток дней на родине, а его прихлебатель Беттрен окажется не у дел.

А вдруг главнокомандующий прав? Вдруг подельники Гаррика наделают хлопот и без своего предводителя?

Ослет привел их в маленькую заброшенную комнатку на краю пустующего крыла крепости. Там уже дожидался капитан Дрессль вместе с ним — еще один угрюмый стражник, а также охранитель второго разряда, в одном звании с Хартом. Задержанный, сидевший на стуле, вскочил, когда вошел Клиссен.

— Я не знал! — вскричал он. — Клянусь Вышним, вы должны мне поверить! Эту проклятую сардку подослали, чтобы меня погубить!

Дрессль хотел было его угомонить, но Клиссен вскинул руку. Этот щеголь, пылающий негодованием, с первого взгляда вызвал презрение у старшего охранителя, но пусть он сначала выговорится.

— Я Эдген, руководитель лучшей в Моргенхольме музыкальной труппы, — выпалил тот, торопясь облегчить душу. — Вчера наша лютнистка занемогла; скорее всего, ее отравил мой соперник. И в тот же самый день я встретил сардку, которая вполне годилась на замену. Я должен был догадаться! Но мне слишком не терпелось выступить перед принцем, и я не распознал ловушку. Я и предположить не мог, что лютнистка исполнит такую крамольную песню перед его высочеством! Я сам пытался ее задержать, но мне помешали, поэтому я донес на нее Железной Длани. Мне ничего не оставалось…

— Помешали? — перебил его Клиссен. — Кто?

— Харриец, из высокородных. Рослый. Со смешной стрижкой, будто ему на голову надели горшок и прошлись вокруг бритвой…

Клиссен почувствовал, как ему скрутило все нутро. Сардская лютнистка и харрийский дворянин. Та же парочка, что и в «Привале разбойников». Сомнений больше не оставалось.

— Капитан Дрессль, возьми людей и немедленно отправляйся к темницам. Стереги узника. До моего распоряжения никто не должен его видеть.

— Так точно, старший охранитель. Слава императору. — Капитан отдал честь и удалился, забрав с собой другого стражника.

Клиссен взглянул на Ослета, стоявшего у двери.

— Ты правильно сделал, что известил меня. Держи этого человека здесь, чтобы не путался под ногами. Я займусь им потом.