Крис Риддел – Юная леди Гот и роковая симфония (страница 6)
Ада быстро зачерпнула себе в тарелку. Эмили сделала то же самое.
– Это же просто подсоленная горячая вода… – прошептала Эмили.
«Гремучий шотландец» скрылся за коринфским люком, таща за собой супницы. Дверь в столовую открылась и в неё впорхнули три модные леди. Позади них обнаружился сэр Сидней Харбор-Бридж.
– Простите наше опоздание, лорд Гот! – воскликнул он, отодвигая стулья, чтобы дамы могли усесться. – Я зарисовывал что-то вроде семейства гигантских выдр на пруду. Похоже, их натаскали на то, чтобы громко петь. Это незабываемо! А на обратном пути, пока я мчался сюда, я встретил этих небесных созданий!
Сэр Сидней с размаху уселся, снял очки и начал их энергично протирать концом своего готического галстуха. Три модные леди улыбнулись лорду Готу и захлопали ресницами. Правда, у всех трёх эффект от первого знакомства оказался несколько смазан. В случае мадемуазель Бадуа – ярко-красными щеками и густо наведёнными бровями-дугами. В случае мисс Малверн – удлинёнными сверх всякой меры ресницами и настоящей маской из глазных теней, делавшей её похожей на барсука. По сравнению с ними мисс Хайланд Спинг, можно было бы сказать, действительно хлопала ресницами – но, к сожалению, сказать это было затруднительно, потому что весь эффект скрадывался толстыми слоями пудры, покрывавшими её лицо.
Лорд Гот, казалось, потерял дар речи, по крайней мере, на мгновение. Его мать, леди Кэрол, тоже.
– Мои дорогие юные леди, – сказала она наконец. – что это у вас за… макияж такой?
–
– От Беки Торч, – уточнила мисс Хайланд Спринг.
– Нам его рекомендовали, – добавила мисс Малверн и подмигнула Аде и Эмили.
– Как тебе кажется, мы не переборщили с косметическими консультациями? – шепнула Ада.
– Нет! Если ты, конечно, не хочешь заполучить мачеху, – хихикнула та.
– Просто невероятно, – заметил наконец лорд Гот. – Вы не находите, матушка?
Но леди Кэрол не слушала. Она устремила взор сквозь элегантное окно столовой на чудесный летний вечер, который спустился на парк, уходящий вдаль.
– Я как раз вспоминала, как вечерами, подобными этому, мы с тобой гуляли часами по розовому саду и поверяли друг другу наши мечты и чаяния.
Она накрыла своей ладонью ладонь сына и сжала её.
– Ты тогда был не старше, чем Ада сейчас. Как мы любили наши беседы. Это ведь так важно для ребёнка – одобряющее слово матери, правда, Гот?
Раздался протяжный свисток, и «Гремучий шотландец» выскочил из люка и поехал к столу, таща за собой вагоны с глубокими блюдами, наполненными свежезажаренной картошкой. Замыкала состав вагонетка с солонкой, уксусницами и соусником.
Все накладывали себе сами, когда «Гремучий шотландец» проезжал мимо. Картошка была восхитительна, и паровозик три раза возвращался на кухню, принимая новый груз. Последним рейсом он привез бочонок минеральной воды.
– Вода из Суонси![9] Моя любимая! – провозгласила Шипучая леди Кэрол, наполняя стакан и отпивая из него. – Знаешь, милый Гот, мне показалось было, что наш ужин пройдёт пресновато, но теперь я вижу, что ошиблась!
Она обмакнула три салфетки в шипучке и учтиво, но решительно протянула их мадемуазель Бадуа, мисс Хайлэнд Спринг и мисс Малверн. Те неохотно стерли с лиц косметику
– Мои комплименты повару, – сказал он.
– Благодарю вас, лорд Гот, – ответила Тейлор Вери-Свифт, показываясь из дверей кухни. – Делала что могла. Миссис У’бью отправилась в спальню после того, как обнаружила, что из кладовки исчезла вся капуста и помидоры, а кухарки так ударно потрудились на сборке лепестков, что я сама предложила им пойти на боковую пораньше. А сейчас, если позволите, я бы занялась посудой.
Она послала лорду Готу обворожительную улыбку и повернулась к остальным:
– Доброй ночи, милые леди, доброй ночи!
– Это просто настоящее сокровище! – сказала, просияв, леди Кэрол после того, как Тейлор Вери-Свифт скрылась из комнаты. Затем обратилась к модным леди:
– Ну-с, ежели все закончили, давайте немножко развлечёмся после ужина?
– Да… отличная идея… – рассеянно отвечал лорд Гот, не сводя глаз с опустевшего дверного проёма.
– Да-да-да! – хором отозвались модные юные леди.
– Я продекламирую любимую поэму лорда Гота, «Поэму о старом тюфяке» – морском волке, который предпочитал покой, – заявила мисс Малверн.
– А мне птичка напела, что лорду Готу нравятся тирольские песни с йодлями. Вот я и спою такую песню, «Песню робкой зверушки», – заявила мисс Хайланд Спринг, подмигивая Аде.
– А я исполню импровизацию на тему танца в деревянных башмаках, – подхватила мадемуазель Бадуа, приподымая подол своего платья, под которым обнаружилась пара настоящих деревянных клогов, оставшихся от Адиной гувернантки-француженки.
– Отличная программа! – бодро воскликнул сэр Сидней Харбор-Бридж.
– А я и не подозревала, что тебе нравятся эдакие вещи, – обратилась леди Кэрол к сыну.
– И я не подозревал, – ответил тот, насупившись.
Ада и Эмили хихикнули.
Глава девятая
Ада призвала к порядку собрание Чердачного клуба – что, по мнению Эмили, которая знала толк в таких вещах, и значило начать собрание. Члены клуба расселись на старых угольных мешках, набитых сушёной фасолью и расставленных вокруг стола, сделанного из ящиков из-под фруктов. Дело происходило в, как и подсказывало название, самом большом чердачном помещении Грянул-Гром-Холла. Все, кроме них, давно были в постелях, а луна освещала собрание через маленькое чердачное оконце. Ада воздела над головой большую деревянную ложку – что значило: заседание Чердачного клуба начинается. Артур Халфорд, Руби-буфетчица, трубочист Кингсли и брат с сестрой Брюквиджи оборвали болтовню и повернулись к Аде.
– Я думаю, нам надо поговорить о Готстоке. Боюсь, он окажется не таким успешным, как мой отец надеется, – заявила она, озирая остальных членов клуба. – Мальзельо что-то замышляет. Отец велел ему нанять лучший оркестр, какой он только сможет найти. Готсток должен начаться завтра, а об оркестре ни слуху ни духу.
Артур Халфорд поднял руку, и Ада вложила в неё деревянную ложку в знак того, что говорить будет он.
– Правильно ты беспокоишься, – сказал он. – Все приглашения приняты, палаточный лагерь будет полон. Все рассчитывают услышать, как играет великолепный оркестр, а не как поют отшельники. Как бы громко те не пели. Мы с Кингсли наслушались, пока с громнетскими колодками возились.
Трубочист Кингсли схватил ложку, которую передал ему Артур, и продолжил:
– Девушка из другой группы предупредила меня, что, проведя столько времени в одиночестве и собравшись наконец вместе, отшельники наверняка захотят, что называется, распустить волосы…
– А распускать им есть что! – подтвердила Эмили, приняв ложку в свой черёд. – Сэр Сидней Харбор-Бридж вообще принял их за каких-то гигантских мохнатых выдр на озере. Так и нарисовал! Он сам мне об этом рассказал после ужина, пока модные леди исполняли свои номера.
Она хихикнула.
– Ада, у твоего отца был такой утомлённый вид!
И с этими словами передала ложку брату.
– По-моему, за отшельниками стоит последить, – заявил Уильям, принимая цвет угольного мешка, на котором он сидел. – Они тоже что-то явно замышляют.
– Вот-вот, – затараторила Руби-буфетчица, принимая ложку. – Миссис У’бью испереживалася вся. С того самого момента, как обнаружилось, что из кладовки всю капусту и все помидоры для супа потаскали.
Уильям Брюквидж снова взял ложку у Руби и изменился в лице, приняв оттенок лунного света, льющегося в окно.
– Сегодня вечером я следил за Мальзельо, – сообщил он, оглядывая стол, – и видел, как один из отшельников давал ему десятишиллинговую банкноту.
И передал ложку Аде.
– Я думаю, чердачному клубу нужно усилить внимание, – подытожила та.
– По-моему, прогулка по крыше и осмотр каминных труб помогает сосредоточиться, – заметил трубочист Кингсли. – А сейчас как раз прекрасная полная луна.
Члены Чердачного клуба пожелали друг другу спокойной ночи и спустились вниз по лестнице. На чердаке остались только Ада и Кингсли, прильнувшие к круглому окошку.
– Пройдёмся? – предложил Кингсли, открывая его.
– Только недолго, – сказала Ада с улыбкой. – Вообще-то уже поздно. А Готсток начинается завтра.
Ада по ступенькам сошла на крышу и вздохнула полной грудью. Прямо перед ней возвышались богато украшенные каминные трубы заброшенного крыла. Лунный свет скользил по завиткам, похожим на сахарные головы, уложенной в шахматном порядке разноцветной черепице, горгульям и закопчённым ангелочкам-херувимам. Она любила гулять по крышам, балансируя на гребнях и съезжая вниз по скатам. Здесь её гувернантка Люси Борджиа, трёхсотлетняя вампиресса, прошлым летом давала ей уроки фехтования на зонтиках. Ада не боялась высоты – она унаследовала эту черту от своей матери, канатоходки Парфенопы, и Люси не могла нарадоваться на способную ученицу. Кингсли тоже не боялся высоты: он любил свою работу и поддерживал украшенные печные трубы в идеальном порядке.
Ада и Кингсли дошли до трубы, сооружённой в виде греческой колонны. Навершием ей служил толстый кот из терракоты[10].