Крис Новик – Если мы подружимся (страница 5)

Дана стянула наушники на шею и смерила незваную гостью цепким, сканирующим взглядом. Перед ней стояла девушка лет девятнадцати. Длинные русые волосы небрежно выбивались из-под черной кепки, а белая футболка и рваные джинсы сидели на стройной фигуре с той вызывающей небрежностью, которую невозможно подделать.

– Чего тебе? – враждебно бросила Дана, инстинктивно принимая оборонительную позу.

– Я Ива, – просто представилась девушка, ничуть не смутившись тона. – А ты?

– Какая разница? – отрезала Дана. Ей хотелось упиваться своим одиночеством, а не заводить знакомства.

– Да расслабься ты, злюка, – усмехнулась Ива, присаживаясь неподалеку и доставая зажигалку. – Хочешь выпить?

Дана нахмурила темные брови. Ее внутренний радар всегда искал подвох.

– А у тебя есть?

– Пойдем купим. У меня деньги есть, – Ива пожала плечами, пряча зажигалку обратно в карман. – Просто одной бухать как-то стремно. Составишь компанию?

– С чего ты взяла, что я захочу с тобой пить? – Дана вздернула подбородок.

– Ладно, как хочешь. Навязываться не буду, – Ива легко поднялась, отряхнула джинсы и развернулась к выходу.

В этот момент Дана быстро просчитала варианты: остаться гнить в своих обидах на Риту и мать или бесплатно напиться и забыться. Выбор был очевиден.

– Я Дана, – буркнула она в спину уходящей девушке. – Подожди.

Так Дана шагнула в другой мир. В тот вечер они глушили дешевое пиво – Иве уже было больше восемнадцати, и паспортный контроль на кассе ее не пугал. Алкоголь сделал свое дело: он снял напряжение, развязал язык и временно отключил того внутреннего критика, который постоянно терзал Дану. Оказалось, что Ива – выходец из многодетной семьи. Она давно жила по принципу сорняка: пока родители копошились с младшими детьми, старшая была предоставлена сама себе.

Для Даны эта встреча стала началом крутого пике. Она начала регулярно погружаться в этот «другой мир». Девочка с холодным интеллектом превратилась в подростка с сальными волосами, в грязной одежде, тихо и методично ненавидящего все вокруг. Но рядом с Ивой Дана получала главное – возможность ненадолго ничего не чувствовать. В этом оцепенении она забывала о вечно ноющих из-за нехватки денег родителях, об их срывах, о бессмысленной школе и стаде тупых одноклассников. Это было саморазрушение, но тогда оно казалось ей единственным способом выжить.

Девушки часто встречались на заброшке, выпивали, курили и придумывали разные дикие способы, чтобы заработать денег и потратить их на выпивку и другие развлечения. Они пробирались на колбасный завод и вытаскивали оттуда мясные изделия. Поначалу всё было легко: минимум охраны, легкая добыча. Много старались не брать, чтобы не вызвать подозрений, но со временем их аппетиты выросли, и они чуть не попались – еле успели убежать от полиции, затерявшись во дворах. С тех пор на заводе усилили охрану, установили у ворот видеокамеры, и о попытках пробраться туда девушкам пришлось забыть.

Для Даны адреналин стал новым наркотиком, а магазинные кражи – шахматной партией.

Следом в их с Ивой расписание вошли хитроумные рейды по супермаркетам. Девушки работали в паре с пугающей, почти профессиональной синхронностью.

Они выносили шоколад, маленькие стеклянные баночки с красной икрой, банки с пивом, распихивая добычу по потайным карманам. Уводили непристегнутые велосипеды, хладнокровно брали всё, что плохо лежало. Дана перестала быть жертвой обстоятельств. Она стала хищницей, методично оттачивающей свое мастерство.

С Ивой и ее компанией Дана открыла для себя рокконцерты. Атмосфера прокуренных, пропахших потом и дешевым пивом клубов завораживала ее. Там, в самом центре, под оглушающий рев гитар собирались такие же сломанные люди, как она. Они творили всё, что хотели, сталкиваясь плечами в агрессивном танце, словно пытались изгнать дьявола из собственных душ.

Такие вечеринки редко заканчивались мирно. Финальным аккордом всегда служил звон битых бутылок, массовые драки и пьяные разборки в подворотнях. Сирены мигалок стали для Даны привычным фоновым шумом: кого-нибудь из их тусовки обязательно увозили либо на скорой с пробитой головой, либо в тесном уазике патрульной службы. А Дана лишь холодно наблюдала за этим со стороны, стоя в тени и делая затяжку, – всегда на шаг впереди, всегда неуловимая.

Изо дня в день она терпела жестокие издевательства ровесников, придирки и тяжелые побои родителей. За все свои пятнадцать лет она ни разу не слышала дома простого «я люблю тебя», не говоря уже о ласке или заботе. Любовь была для нее незнакомым понятием, вроде квантовой физики – она знала, что термин существует, но не понимала, как он работает на практике. Отсюда бралась эта агрессия, глухое бунтарство и абсолютное пренебрежение собственным телом.

В тот день они с Ивой договорились встретиться на их излюбленной заброшке, пропахшей сыростью и старой арматурой. По пути туда Дана провернула идеальную операцию: виртуозно стащила из супермаркета пузатую бутылку дешевого виски. Она никогда раньше его не пробовала, но статус «взрослого» напитка манил.

Ива, как обычно, опаздывала. За двадцать минут ожидания на продуваемом ветрами бетонном перекрытии Дана успела выкурить две сигареты подряд и, сбив крышку о край кирпича, откупорить свою добычу.

Наконец на лестнице послышались шаги.

– Что тут у тебя? – Ивино лицо показалось из полумрака пролета, освещенное тусклым светом уличного фонаря.

– Виски, – Дана победно ухмыльнулась, болтая янтарной жидкостью в стекле. – Сперла в магазине на углу. Там на кассе бабка слепая сидит, у нее можно при желании хоть плазменный телевизор в трусах вынести – не заметит.

Ива подошла ближе, кутаясь в тонкую куртку, и, бросив взгляд на этикетку, слегка улыбнулась.

– А ты что, никогда раньше виски не пила? – в ее голосе скользнуло легкое, почти беззлобное удивление.

Дана мгновенно ощетинилась. Защитный рефлекс сработал быстрее рассудка.

– Нет. А что? – она резко подалась вперед, и ее глаза опасно сузились, уловив несуществующую насмешку. – Что в этом такого, а? Проблема какая-то?

– Да успокойся ты, дерганая, – Ива звонко рассмеялась, ничуть не испугавшись этого выпада, и примирительно подняла руки. – Ничего в этом такого. Супер даже. В кои-то веки будем пить нормальный напиток, а не то кислое пойло, от которого потом башка неделю трещит.

Передав бутылку, Дана отвернулась, глядя на огни ночного города сквозь пустой оконный проем. Она еще несколько минут тяжело дышала, мысленно ненавидя себя за эту неконтролируемую, дурацкую вспышку гнева. Но Ива… Ива ей действительно нравилась. Эта девчонка никогда не обижалась на ее колкости, не пыталась воспитывать, всегда с легкостью вписывалась в любые безумные выходки и щедро делилась всем – от сигарет до запрещенки. В холодной, безжалостной вселенной Даны Ива была единственным островком относительной безопасности.

– Так мы будем пить или как? – спросила Дана, протягивая бутылку.

– Первый глоток твой, подруга, – ответила Ива. – Я-то уже пробовала.

Дана поднесла горлышко бутылки к носу и понюхала.

– Фу, – она сморщилась, когда пары алкоголя попали в нос, – пахнет отвратно.

– А ты не нюхай. Выдохни и пей, – посоветовала Ива.

Дана громко выдохнула и сделала маленький глоток. Виски резко обжег рот. Это было так непривычно, что Дана не выдержала и, поперхнувшись, выплюнула всё.

– Эй, не переводи напиток. – Ива забрала у Даны бутылку и сделала глоток, подержала виски во рту и с удовольствием проглотила.

– Как это можно пить? – удивленно спросила Дана. – Это же ужасно!

– Ты просто не умеешь пить виски. Я тебя научу. Смотри: сначала медленно выдыхаешь, делаешь небольшой глоток, но не проглатываешь сразу. Пусть виски побудет во рту, поиграй с ним языком, а потом медленно глотай.

– Ты мне будто порнофильм пересказываешь. – Дана нахмурилась.

– Можно упростить, – засмеялась Ива, – разбавить виски колой.

– Давай так и сделаем. – Эта идея Дане понравилась больше.

Пришлось сделать быструю вылазку обратно в город. Пополнив запасы двухлитровой бутылкой колы, мятой пачкой сигарет и чипсами, они вернулись на свое излюбленное место. Ива по-хозяйски свинтила крышку, плеснула часть шипящей газировки прямо на бетонный пол и щедро долила в пластик украденный виски.

Такой коктейль пришелся Дане по вкусу куда больше чистого алкоголя. Едкая сладость колы почти полностью маскировал0а спирт, оставляя лишь терпкое послевкусие. Они сидели на отсыревших бревнах друг напротив друга, передавали бутылку по кругу, курили и смеялись над какой-то глупостью.

Для обычного подростка это было просто опьянение, для Даны – долгожданная тишина. Алкоголь возводил толстую, непробиваемую стену между ней и миром, который она искренне ненавидела. За этой стеной оставались ледяное безразличие родителей и жестокие лица одноклассников.

Здесь, на заброшке, существовала только Ива. Она никогда не пыталась самоутвердиться за чужой счет, они были абсолютно равны. Глядя на нее, Дана порой ловила себя на мысли: может, жизнь – это не только бесконечное дерьмо и боль?

Крепкий алкоголь ударил в голову неожиданно быстро, развязав языки. Вязкое молчание сменилось откровенными разговорами.

Ива сделала глубокую затяжку, выпустила дым в серое небо и вдруг спросила: