Крис Муни – Тайный друг (страница 26)
Первое, что бросилось ей в глаза, — ее пижама мягкой, розовой фланели. Пижама была ее размера, но при этом ей не принадлежала. Мужчина по имени Уолтер раздел ее. Он входил сюда, пока она лежала без сознания, и снял с нее куртку и остальную одежду. Он видел ее обнаженной.
Но Уолтер, она была уверена в этом, не изнасиловал ее. Оба раза, после того как Ханна занималась сексом, утром она ощущала неприятное жжение внизу живота. А этот Уолтер не насиловал ее, но
Впрочем, одно было ясно: Уолтер не хотел, чтобы она ушла. В комнате была дверь, но ручка на ней отсутствовала. Рядом на стене была смонтирована цифровая панель, очень похожая на те, которые она видела в офисных зданиях: чтобы открыть с ее помощью дверь, требовались карточка-ключ и код. В двери также имелся односторонний глазок. То есть Уолтер мог заглядывать внутрь, а Ханна ничего не видела через него снаружи.
Очевидно, Уолтер хотел, чтобы ей было удобно. Размерами комната походила на квартиру-студию, без окон, с крошечной кухонькой и стенами, выкрашенными в теплый желтый цвет. Через спинку кожаного кресла с подставкой для книг и такой же оттоманкой был переброшен чудесный плед из красного кашемира. Позади кресла стояла этажерка, на полках которой выстроились зачитанные женские романы в мягкой обложке. За занавеской из непрозрачной ткани скрывался туалет, но ни ванны, ни душа не было. В комнате даже имелся собственный термостат.
В двух шкафчиках, висевших над раковиной на кухне, Ханна обнаружила несколько коробок с крупой и кашей, а также пачку галетного печенья. Плиты не было. В шкафчиках также не было ни столовых приборов, ни вообще чего-либо острого, одна лишь туалетная бумага и гигиенические салфетки, тампоны и весьма странный подбор косметики. Холодильник был забит картонными упаковками с молоком, апельсиновым соком, йогуртом, минеральной водой «Поланд спринг» и всеми видами содовой — кока-колой, пепси-колой, «Маунтин Дью», «Доктором Пеппером» и «Слайсом».
Взгляд Ханны переместился в центр комнаты, к белым розам в пластмассовой вазе, стоявшей на небольшом круглом обеденном столе. Лепестки цветов завяли и начали осыпаться.
Насильник не оставил бы цветы. Насильник вошел бы и надругался над ней.
А Уолтер не входил в ее комнату (
Ханна перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Ее соседки по комнате наверняка забеспокоились, почему она не вернулась домой. В понедельник утром она должна была выйти в первую смену на работу в гастроном. Если она там не появится, владелец магазинчика, мистер Альвес, непременно позвонит ей домой и оставит разгневанное сообщение на автоответчике. Робин и Терри прослушают его и позвонят ее родителям. А родители обратятся в полицию. И тогда ее начнут искать. Ей надо было придумать, как продержаться и выжить, пока ее найдут.
А что, если полиция не сможет отыскать ее? Ведь наверняка может наступить момент, когда полиция прекратит поиски.
Думать об этом было невыносимо. Она должна верить и надеяться, сколь бы невозможным это ни казалось. И сохранять ясную голову — она ей еще понадобится.
Вчера после завтрака Ханна обыскала комнату в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Но здесь не было ни микроволновой печи, ни кофейника. Маленький телевизор был прикреплен винтами к деревянной подставке. В кране на кухне горячей воды не было, только холодная. Из холодильника были вынуты все полочки и контейнеры. Уолтер явно опасался, что она может ударить ими его по голове. Два обеденных стула он прикрепил цепями, запертыми на замок, к ножкам стола. Она могла выдвинуть стулья, чтобы сесть на них, но в качестве оружия они никуда не годились. Уолтер предусмотрел такой вариант. Ножки же стола были слишком толстыми и крепкими; отломить их она бы смогла, разве что вооружившись пилой.
Но в какой-то момент Уолтер непременно захочет сделать с ней то, что задумал, так что ей следует быть готовой ко всему. Глубоко вздохнув, Ханна приказала себе успокоиться и вновь принялась осматривать комнату.
Глава 34
«Ну хорошо, — подумала Ханна. — Где я еще не искала?»
Матрас и подушки кресла.
Ей просто необходимо было что-то делать. Ханна встала с кровати и провела рукой между матрасом и пружинной сеткой. Ничего не найдя, она подошла к креслу, сняла с него подушку для сидения и сунула пальцы в темные щели у боковых стенок. Они наткнулись на что-то твердое. «Пожалуйста, Господи, пусть это будет нож!» — взмолилась она и вытащила свою находку на свет.
Это оказался небольшой блокнот на пружинках, из тех, что можно легко сунуть в кармашек блузки. Ханна раскрыла его и увидела страницы, исписанные карандашом. Буквы выцвели, поблекли и едва угадывались. Она начала читать первую страницу.
…Я нашла этот блокнот на полу под кроватью. Под пружинки был просунут маленький карандашик. Должно быть, его выронил Уолтер — но когда, я не знаю. Может быть, в тот раз, когда мы дрались. Наверное, блокнотик выскользнул у него из кармана брюк или рубашки, а он забыл о нем. Он записывал в него продукты, которые следовало купить. А сейчас я записываю свои мысли. Если я не сделаю этого, то сойду с ума.
Не знаю, сколько времени я провела взаперти. По прошествии трех месяцев я перестала отмечать дни. Время здесь, внизу, не имеет никакого значения, оно остановилось, и от одной мысли об этом меня охватывает ужас.
Я больше не могу сопротивляться. У меня не осталось сил. Но теперь я решила вести себя вежливо. Я делаю все, что он просит. Когда он приносит мне подарки, я всегда благодарю его (он любит дарить мне красивую одежду). Уолтер приносит мне все, что нужно (за исключением телефона). Стоит лишь попросить. Уолтер — мой страшный и уродливый джинн из арабских сказок. Однажды утром (когда я провела здесь около месяца) мы заговорили о Рождестве, и он спросил: «А какой самый любимый подарок ты получила?» Я рассказала ему о старинном медальоне на платиновой цепочке с фотографией матери внутри. Отец подарил его мне на прошлое Рождество. Уолтер поинтересовался, где он лежит, и я объяснила. Я ни на что не надеялась и не рассчитывала. Мы просто разговаривали.
Спустя неделю он вручил мне медальон.
— Я воспользовался твоими ключами, они лежали в сумочке, — сказал Уолтер. — Теперь ты видишь, как я люблю тебя?
Уолтер никогда не бывает грустным, расстроенным или сердитым — такое впечатление, что он вообще не испытывает никаких чувств, и это пугает меня больше всего. Мне кажется, что в его глазах живет пустота. В них никогда ничего не отражается — по крайней мере, ничего такого, что мог бы распознать нормальный человек. Мысленно я представляю его в виде темного чердака, заросшего паутиной и населенного отвратительными пресмыкающимися, которые могут укусить, если подойти к ним слишком близко. А Уолтер разговаривает со мной так, словно мы с ним лучшие друзья. Я делюсь с ним всем, придумываю разные истории и все такое, только бы он ощущал близость со мной. Я играю, как бывало в драматическом кружке. Я притворяюсь, что он мне небезразличен. Я делаю вид, будто понимаю его, все время оставаясь настороже, чтобы не упустить возможности бежать отсюда.
Я убедила его в том, что мне необходимо принимать ванну два раза в день. Он всегда караулит под дверью, чуть-чуть приоткрыв ее, чтобы разговаривать со мной. ЕМУ НЕОБХОДИМО РАЗГОВАРИВАТЬ. Вот что поддерживает его — разговор. Ему нужно говорить с кем-нибудь, нужно общение с человеческим существом.
Уолтер только что вышел из моей комнаты. Вместе мы смотрели фильм «Красотка». Ему нравится смотреть романтические комедии после ужина. Он приносит вино (всегда в пластиковом контейнере, стекла не бывает никогда, потому что он знает, что при первой же возможности я разобью бутылку об его голову). Сегодня он сидел со мною рядом на постели. Я надела платье и туфли, которые он выбрал сам (Уолтер настаивает, что мы должны переодеваться каждый вечер, как будто мы влюбленные, отправляющиеся на свидание в ресторан). Волосы я уложила так, как нравится ему, и накрасила лаком ногти. Он даже подарил мне маленький флакончик духов «Шанель», которые я очень люблю. Для него я немного надушилась. Я превратилась в его куклу — его личную живую игрушку. А когда мы смотрели фильм, я готова была поклясться, что ему хочется взять меня за руку.
Когда фильм закончился, Уолтер встал, чтобы вынуть DVD-диск из проигрывателя (разумеется, не спуская с меня глаз), и я решила воплотить в жизнь одну идею, которую вынашивала вот уже несколько недель.
— Не уходи пока, — попросила я.
Уолтер выглядел очень довольным. Ему нравится, когда я прошу его остаться.
Я улыбнулась и постаралась отогнать страх. Как ни отвратительно было то, что я задумала, мне придется пройти через это.
Я встала. Это был мой последний шанс.
— Что случилось, Эмма?