Kris Gram – Пробуждение Забытой Истинности (страница 3)
Я замерла с куском хлеба в руке, чувствуя себя обезьяной в зоопарке, за которой наблюдают строгие смотрители. Господи, Мария Петровна, соберись! Ты не на родительском собрании!
— Мирая, — голос герцогини был тихим,и очень нежным, но он разрезал тишину, как лезвие. — Ты вернулась к нам.
Я медленно кивнула, стараясь проглотить пищу. Что сказать? «Привет, я ваша новая дочь, внутри меня апокалипсис, а старая, кажется, почти испарилась»?
— Голод, — выдавил из себя герцог. Его бас гремел, но в нем слышалось облегчение. — Это хорошо. Очень хорошо. Значит, тело принимает… изменения.
Он подошел ближе, и я инстинктивно отодвинулась. Взрослый внутри меня кричал о личных границах, но внешне это выглядело как испуг ребенка. Ирнис замер, и в его глазах мелькнула боль, быстро сокрытая под маской властности.
— Ардон рассказал нам, — сказала Афелия, делая шаг вперед и заслоняя собой массивную фигуру мужа. Ее движение было плавным и защищающим. — Об официальной версии. И об… истинном положении вещей.
Она села на край моей кровати. От нее пахло озоном после грозы и чем-то цветочным, далеким.— Дитя мое, — произнесла она, и в ее голосе впервые прозвучала усталость. — Что ты чувствуешь? Не голод. Внутри.
Они знали. Они знали не все, но догадывались. Я посмотрела на свои маленькие, чужие руки, затем подняла взгляд на нее.
— Всё, — прошептала я честно. — Я чувствую всё. Огонь, землю, воду, воздух… всё, о чем говорили в книгах. И еще кое-что. Это… как будто ты — это целый оркестр, и все инструменты играют разное, и громко, и ты не знаешь, как их остановить.
Герцог издал низкое рычание, похожее на звук просыпающегося вулкана.
— Этого не может быть. Этого не должно быть. Ардон ошибся. Надо провести новый ритуал, изолировать…
— Ирнис! — голос герцогини стал резким. Ветер в комнате усилился, зашелестели пологи балдахина. — Посмотри на нее! Она не лжет. Она не разрушена. Шторм, о котором говорил Ардон, утих. Смотри сам!
Он пристально вгляделся в меня. Его янтарные зрачки сузились, стали похожи на щелочки. Я почувствовала, как по моей коже пробежала волна невидимого сканирования, жаркая и плотная.
— Боги, — выдохнул он. — Она… Она как сплав. Не хаос. Сплав. Как будто все силы не борются, а… смирились. Нашли некий баланс под чем-то более тяжелым. Под чем?
Под моим сорокалетним, выгоревшим на работе, познавшим ипотеку и радость детской улыбки сознанием, дорогой папа-дракон. Под упрямой волей выживальщицы, которая не позволит разорвать себя изнутри.
— Не знаю, — снова солгала я. — После вспышки… все утихло. Но я чувствую, что они здесь. Все.
Афелия обменялась с мужем долгим взглядом. В нем был целый диалог: страх, ответственность, надежда, отчаяние.
— Официальная версия остается, — окончательно произнесла герцогиня, обращаясь уже ко мне. — Ты — юная леди фон Гольдарк, пробудившая могучий дар Огня. Ты уникальна, сильна и будешь готовиться к своей роли. Мы найдем тебе лучших наставников. — Она сделала паузу. — Но между нами… мы будем учиться управлять не только Огнем. Понемногу. Осторожно. В строжайшей тайне. Потому что если правда откроется… — Она не договорила, но я поняла. Меня либо заточат в башню как диковинку, либо разорвут на части, пытаясь заполучить мою силу или уничтожить ее как угрозу.
— Я не хочу быть… желанной невестой, — выпалила я, хватаясь за самую понятную мне в этой ситуации мысль.
Ирнис фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два маленьких клуба дыма. Реализм был потрясающий.
— Это не вопрос желания, дочь. Это долг. Твоя сила — это ответственность перед родом. С ней приходит и власть, и бремя. — В его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. — Но… мы дадим тебе время. Годы на обучение. Мы не отдадим тебя первому наглецу с короной.
Это было маленькой, но победой. Годы. У меня были годы, чтобы разобраться в этом бардаке и, возможно, найти способ… ну, не вернуться назад (о возврате на холодный асфальт я старалась не думать), а выстроить здесь что-то свое. Не жизнь леди, а жизнь Марии. Какой-нибудь укромный уголок, свою «творческую мастерскую», но уже с магией.
— Хорошо, — кивнула я, ощущая, как голод снова подступает. — А теперь… можно я еще поем?
Герцогиня Афелия вдруг улыбнулась.
— Ешь, дитя. Расти сильной. — Она встала. — Завтра начнутся твои уроки. С обычными предметами. Этикет, история, языки. А через неделю… мы начнем с Огня.
Они ушли, оставив меня с подносами еды и верной Лирой, которая смотрела на меня с благоговейным ужасом. Я снова принялась за еду, но уже медленнее, обдумывая.
Уроки. Магия. Тайна. И где-то в глубине — эхо чужой девочки и тоска по запаху краски, картона и детского смеха.
«Ладно, — подумала я, отламывая кусок теплого хлеба. — Сначала наедаемся. Потом разбираемся с этим магическим ядерным реактором. А потом… потом я обязательно найду здесь детей. И научу их лепить драконов из глины. Настоящих. Ну, или почти настоящих».
За окном, в небе над шпилями Гольдарк, с глухим гулом пролетела огромная тень. Настоящий дракон. В этом мире они были частью повседневности. Частью моей новой, невероятной, пугающей и отчаянно интересной жизни.
Игра только начиналась. И моей стартовой рукой была не пара королей, а целая колода, где каждая карта была джокером. Надо было только научиться не обжечься, разбирая эту колоду.
Первая неделя в роли..
Первая неделя в роли «Леди Мирая» стала для меня сплошной пыткой под названием «этикет».
Моя наставница, мадам Гремхольд, а точнее Грымза,как я ее прозвала про себя., была женщиной с позвоночником из стали и лицом, высеченным из гранита вечного неодобрения. Ее уроки были выверены до микрона: как держать спину, как мерить комнату шагами определенной длины, как склонять голову перед герцогом, как не склонять ее перед баронессой, как есть суп, чтобы не издавать звуков, как пить из хрустального бокала, чтобы он не звенел о зубы (особенно когда твои руки, привыкшие мять глину, дрожат от напряжения).
— Леди Мирая, ваше плечо снова опущено. Вы не крестьянка, таскающая воду, — голос мадам Гремхольд был холодным, как зимний ветер.
— Но если я буду так напряжена всегда, у меня к тридцати годам будет три грыжи, — пробормотала я себе под нос, по-русски.
— Что вы сказали, ваша светлость?
— Я сказала, что стремлюсь к совершенству, мадам Гремхольд.
Внутри все кипело. Мне было сорок, черт возьми! Я составляла сметы, улаживала конфликты между родителями на утренниках и могла за три минуты собрать картонную крепость. А тут меня учили, как класть нож и вилку на тарелку, чтобы показать, что ты закончил трапезу. Абсурд.
Но был и свет в этом туннеле аристократического абсурда. Библиотека. Огромный зал с дубовыми полками до потолка, пахнущий старой бумагой, кожей и тайной. Здесь, среди фолиантов и летописей скучных войн, я нашла то, что искала: книги по магической теории. Детские, базовые. То, что должны были изучать юные маги перед Инициацией.
Я глотала их страницу за страницей, прячась за тяжелой портьерой в нише окна. Мир магии этого места начал обретать структуру. Оказалось, мои «девять сил» — это не просто моя личная аномалия. Это были основы всего. Четыре Стихии (Огонь, Вода, Земля, Воздух) — фундамент мира. Три Внутренних Дара (Сила Жизни для исцеления, Интуиция для предвидения и анализа, Энергия — чистая сила воли, усиливающая заклинания). И два Редчайших: Зов Зверей и — о, боже — Искажение. Последнее упоминалось вполголоса, как нечто опасное и почти запретное. Способность нарушать законы магии, создавать новые, «неправильные» формы. Меня передернуло. Та самая «тягучая пустота» внутри отозвалась слабым, голодным импульсом.
Но больше всего меня заинтересовал Зов. В книгах говорилось, что маги с этим даром чувствуют эмоции зверей, могут успокоить их или призвать на помощь. Ни слова о том, можно ли поговорить с драконом. Но одна старая, потрепанная книга намекала, что в древности были те, кто мог «слышать песни великих ящеров». Мои новые родители были живым доказательством связи людей и драконов. Значит, возможно и это.
Вечером седьмого дня ко мне в покои пришла Афелия. Не как герцогиня, а как мать. Она принесла с собой не книгу по этикету, а тонкий деревянный футляр.
— Завтра твой первый урок с отцом. Огонь. Но прежде, чем ты выйдешь на солнце, нужно понять тень, — сказала она, открывая футляр.
В нем лежал шар из матового, темно-серого камня, размером с апельсин.
— Это — фокус-камень новичка, — объяснила она. — Инертный. Он не дает силы, но помогает ее ощутить и направить. Многие дети, пробудив дар, не могут найти его внутри. Им кажется, что это просто тепло или вспышка гнева. Ты… ты не такая. Твоя проблема обратная. Тебе нужно не найти, а выделить. Вытащить одну нить из клубка.
Она положила камень мне в ладони. Он был прохладным и тяжелым.
— Закрой глаза. Дыши ровно. Не ищи Огонь. Просто почувствуй все, что есть. А потом… представь, что твоя воля — это рука. И опусти ее в самый яркий, самый горячий поток. Не бери его весь. Возьми каплю. Одну-единственную искру.
Я зажмурилась. Внутри, как всегда, бушевал калейдоскоп. Багровое пламя Огня рвалось наружу, его было проще всего ощутить. Я сделала вдох, как учили на йоге в моей прошлой жизни (ой, какая дикая мысль). Не лезть напролом. Наблюдать. Я — не этот ураган. Я — то, что наблюдает за ураганом. Воля. Сознание. Сорокалетняя Мария, которая видела много штормов, и детский след Мираи, который был частью этого дома.