Крис Форд – Деревенщина в Пекине 7 (страница 34)

Бай Гуан ощущает, как внутри медленно, но неуклонно нарастает холодная волна гнева. Не вспышка ярости — нет, он слишком давно научился контролировать эмоции. Именно расчётливый гнев человека, который понимает всю глубину совершённого проступка.

— Товарищ Бай Гуан? — неуверенно раздаётся в трубке голос секретаря после затянувшейся паузы. — Вы меня слышите?

Чиновник насильно возвращает себя в разговор:

— Слышу, Чжоу. Продолжай доклад. Какие действия уже предприняты?

— Вчера вечером, сразу после получения вашего запроса, я переслал документ в соответствующий отдел Центральной комиссии по проверке дисциплины. — Гордость в голосе очевидна. — Там его приняли в работу буквально в течение часа. Сегодня утром мне поступило подтверждение — предварительное изучение финансовых документов деревенского комитета начато. В течение сорока восьми часов будет организована выездная комплексная проверка непосредственно на месте, с участием специалистов-аудиторов.

Сорок восемь часов. Механизм уже запущен. Колёса огромной бюрократической машины пришли в движение. И остановить их теперь практически невозможно без серьёзных репутационных потерь.

— Понял. Держи меня в курсе дальнейшего развития ситуации на каждом этапе. Жду промежуточных докладов по мере поступления информации. Это важно.

— Обязательно выполню, товарищ Бай Гуан! — рапортует подчинённый.

Чиновник завершает вызов и задумчиво садится в кресло.

Использование государственных ресурсов и властных полномочий в личных целях — именно то самое преступление, с которым он сам борется всю свою сознательную жизнь, поднимаясь по карьерной лестнице. И кто бы мог подумать, что его собственная дочь допустит такую ошибку.

Бай Лу сидит за кухонным столом из светлого дерева, буднично потягивая крепкий кофе. Перед ней открыт ноутбук с новостной лентой одного из центральных информационных порталов. Взгляд скользит по строчкам, но мысли заняты чем-то другим, более важным.

Позади неё раздаются размеренные шаги.

— Ты ему рассказала про Департамент внутреннего надзора? — звучит строгий голос отца без всякого приветствия.

Всё прямо в лоб, как он привык в своей работе.

Дочь совершенно спокойно подносит чашку к губам и делает медленный, смакующий глоток горячего кофе. Она с самого начала, ещё нажимая кнопку отправки документа, чётко понимала, что отец обо всём узнает и разговор неизбежен.

Так что она морально готова.

— Да, рассказала, — без тени оправданий отвечает Бай Лу. — Я не могла не сказать, он имел право знать, во что ввязался.

Бай Гуан с нескрываемым недовольством медленно опускается на стул напротив дочери.

Чиновник мысленно готовится к долгой, выматывающей осаде.

— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, насколько ты неправа в этой ситуации? — с расстановкой произносит он, и в голосе слышится плохо сдерживаемое раздражение. — Понимаешь масштаб проблемы, которую создала?

— Почему же я неправа? Объясни мне, пожалуйста, свою логику.

— Да потому что ты из-за своей влюблённости, из-за каких-то примитивных гормонов, распускаешь язык! — Он с силой стучит кулаком по столу, чашка с кофе звякает на блюдце. — А запрос на антикоррупционную проверку, который ты за моей спиной отправила — это вообще отдельный разговор. Злоупотребление служебным положением в чистом виде. — Он смотрит на неё тяжело. — Начинаю всерьёз сомневаться, правильно ли поступил, предоставляя тебе доступ. Я был лучшего о тебе мнения.

— Папа, зря ты так говоришь, — сохраняет невозмутимость Бай Лу. — Я принципиальный человек по натуре. Всегда отстаивала и буду отстаивать свою точку зрения любой ценой, не считаясь ни с какими проблемами и последствиями для себя лично. — Её взгляд становится жёстче. — Если я искренне уверена, что права — я не отступлю. Никогда.

— И что же вселяет в тебя такую железобетонную уверенность в собственной правоте? — с сарказмом бросает отец. — Чувства к Лян Вэю затмили разум? Не хочешь быть честна со мной, будь честна хотя бы сама с собой!

— Только правда и объективная реальность. Ничего больше. — Смотрит отцу в глаза. — Наша система не совершенна, у неё множество изъянов и слепых зон. Это ты знаешь лучше меня. Сейчас всё идёт к тому, что у Лян Вэя начнутся серьёзные проблемы абсолютно ни за что, просто потому, что он попал не в то место не в то время. Он хотел помочь людям, сделать доброе дело, улучшить их жизнь. Его намеренья чисты.

— Помочь⁈ Будоража при этом умы простого народа? — жёстко перебивает Бай Гуан. — Подрывая авторитет местной власти? Ставя под сомнение эффективность партийного управления на местах?

— В свои восемнадцать он принял решение купить за собственные деньги полностью оборудованную передвижную клинику для деревни. Чтобы у людей был хоть какой-то шанс на экстренную помощь в критической ситуации. Но, совершенно не владея реальной обстановкой на месте, то есть не зная всех подковёрных схем, всей коррупционной грязи и воровства — он случайно попал в опасную ситуацию. — Она наклоняется вперёд. — Или ты хочешь сказать, что было бы правильнее позволить вору спокойно закопать хорошее начинание?

Бай Гуан раздражённо цокает языком, отворачиваясь к окну:

— Ты не тех лет и не того опыта, чтобы самостоятельно решать сложные политические вопросы. Ты не понимаешь всех последствий и цепных реакций, которые запускаешь.

— Во-первых, я уже совершеннолетняя и несу полную ответственность за свои действия. Во-вторых, папа, давай честно — сколько тебе сейчас лет? Как думаешь, кто будет жить, работать и править этой страной во второй половине двадцать первого века? Твоё поколение или моё? Кто будет разгребать все проблемы, которые вы сейчас создаёте или игнорируете?

— Моё поколение скорее всего не поживёт до того времени, — мрачно констатирует Бай Гуан.

— Вот именно, — ровно кивает дочь. — Ты сам это понимаешь. Поэтому каждое поколение обязано решать проблемы своего времени здесь и сейчас. Не откладывать на потом, не перекладывать на детей и внуков, — она откидывается на спинку стула. — И если я вижу несправедливость, коррупцию, ложь прямо перед собой — я не имею морального права отвернуться и промолчать. Возраст не определяет правоту, отец.

Бай Гуан устало вздыхает, проводя рукой по лицу. Вот так начало дня.

Он понимает логику дочери, даже в чём-то восхищается её бескомпромиссностью и готовностью бороться за справедливость. Именно таким он сам был в молодости — идеалист, романтик, верящий в возможность изменить систему изнутри.

Но он также понимает, чем обычно заканчиваются благородные порывы в реальной жизни.

— На этом всё, — взгляд Бай Лу возвращается к экрану ноутбука. — Я всё сказала.

Чиновник медленно встаёт из-за стола и смотрит на непроницаемое лицо дочери.

Такая упрямая, такая уверенная в себе и такая похожая на него самого. Именно поэтому он так волнуется.

Система беспощадна к тем, кто пытается навести порядок и изменить её.

Пекин. Торговый центр «Яолу Шицзе». Вечер.

— О, точно! — внезапно оживляется До Тхи Чанг. — Давай зайдём вот сюда, — она указывает на яркую витрину магазина косметики. — У меня как раз заканчивается помада.

Мы направляемся ко входу в магазин, лавируя между вечерними покупателями. Только подходим к стеклянным дверям, как в кармане моих брюк настойчиво вибрирует телефон.

Быстрым жестом достаю его и бросаю взгляд на имя звонящего.

Машинально замедляю шаг, затем останавливаюсь.

Вьетнамка оборачивается через плечо и вопросительно смотрит на меня.

— Звонок от куратора нашего потока, — коротко поясняю. — Ты иди, выбирай. А я пока поговорю.

До Тхи Чанг понимающе кивает и скрывается в магазине, растворяясь среди рядов с косметикой.

Я делаю пару шагов в сторону, подальше от входа и потока людей, прислоняюсь плечом к колонне и принимаю вызов:

— Слушаю вас, Ли Лаоши.

— Лян Вэй, добрый вечер, — раздаётся приятный женский голос. — Ты бы мог подойти завтра с утра в кабинет триста второй студенческого отдела? Скажем, к девяти, будет удобно?

— В субботу? — не скрываю удивления. — Это же выходной день.

— Да, я понимаю, но это не займёт много времени. Заместитель декана хочет с тобой кое-что обсудить.

— По какому вопросу?

— Я получила от него распоряжение предупредить о встрече и обеспечить твоё присутствие, но, к сожалению, подробности разговора мне самой неизвестны, — уклончиво отвечает куратор. — Ну как, сможешь завтра подойти?

— Хорошо. Завтра в девять.

— Отлично. Будем ждать.

Закончив короткий разговор, убираю телефон обратно в карман и на несколько секунд погружаюсь в размышления.

Чтобы заместитель декана лично вызвал студента в субботу утром — должна быть весомая причина. С успеваемостью у меня всё отлично, правила внутреннего распорядка университета не нарушаю. Да и конфликтов никаких не было, кроме Хоу Гана. Но в той ситуации я оборонялся.

Настолько глубоко ухожу в мысли, что даже не замечаю, как перед моим лицом буквально из ниоткуда материализуется знакомая фигура.

— И ты здесь? — Хуан Цзяньру в гражданской одежде. — Я правильно понимаю, что не один?

— С До Тхи Чанг, — слегка киваю в сторону магазина.

— Это хорошо, — её глазах горят характерным блеском. — У меня к тебе важный разговор.

— Хочешь сказать, что встреча вовсе не случайна? — начинаю понимать, что меня отслеживали.

— Как всегда догадлив, — полицейская улыбается. — Ты говорил, что твоя вьетнамка знает обо мне и наших с тобой «особых» отношениях. Да и в целом, насколько я поняла, она никак тебя не ограничивает? Буду рада, если она поприсутствовует во время разговора. Она же понимает китайский?