Крис Боджалиан – Бортпроводница (страница 43)
И сейчас в китайском ресторане Кэсси понадобились все ее силы, чтобы не нарушить правила Розмари, не позвать официанта и не попросить его принести бутылку «Циндао». А еще лучше — джин с тоником, смешанный на основе «Бифитера», «Сакреда» или «Сипсмита», если у них есть.
— Я читаю книгу о пилоте, — говорила ей племянница.
Кэсси повернулась к ней и попыталась сосредоточиться.
— Правда? Расскажешь?
И больше полутора десятков лет, до Дубая, она подсознательно верила в силу выпивки. Потому что до Дубая она еще отличалась от своего отца, не позволяла своей зависимости привести ее к смерти. Все поправимо, кроме смерти. После уже ничего не исправить.
Ну что ж, похоронила мертвых и живет дальше. Сожгла копирки.
Истина в вине.
И все же ей так хотелось выпить джина с тоником! Даже сейчас. Даже когда она ждала звонка от Ани Мурадян или Фрэнка Хаммонда. Ужасно хотелось.
— Дашь мне почитать эту книжку? — спросила она у Джессики.
— Конечно, но она же детская.
— Среди лучших в мире книг много детских, — пожала плечами Кэсси. — «Паутина Шарлотты». «Дающий». «Матильда». Список длинный.
Она улыбнулась племяннице и сказала остальным, что ей нужно в туалет. По дороге она планировала сунуть бармену десятку, свернуть язык трубочкой и осушить стопку джина.
Деннис довез семью в Нью-Йорк на машине. Ему даже нравилось порулить. Единственное, что его смущало, — стоимость парковки. Но они нашли в Уайт-Плейнс гостиницу со вполне приемлемыми ценами, так что в зоопарк они приехали на машине, откуда вместе с Кэсси и отправились в Чайнатаун. После ужина он предложил подвезти Кэсси до дома. Она пригласила всех к себе, но день выдался долгий, да и Деннис не хотел снова искать парковочное место. Так что она попрощалась со всеми в машине и, выйдя на углу Третьей авеню и Двадцать седьмой улицы, помахала привратнику Ною. В своей квартире она была в восемь вечера.
Если бы она не выпила джин в баре китайского ресторана, осталась бы она дома, раз уж дошла до своей квартиры? Вероятно, нет, потому что позвонила Пола, и ее голос, как пение сирен, снова поманил к ледяным скалам — магическим кубикам, придававшим необычайную красоту переливающейся коричневой жидкости «Драмбуи» и поднимающим облака в араке. Увидев, что звонит Пола, Кэсси сначала решила не отвечать, но самоконтроль никогда не был ее сильной стороной. Она сняла трубку и уже в девять вечера пила в баре мексиканского ресторана неподалеку от Юнион-сквер в обществе Полы и Сюзанны, коллеги Полы по рекламному агентству, а в десять рассказывала им свою версию ночного кошмара в Дубае, в которой сам Алекс Соколов не появился, но фигурировали некий вымышленный торговец Алекс Ильич и бурная ночь с ним — эту квазифамилию она на скорую руку позаимствовала у Толстого. Но конечно, она представляла себе Соколова, когда описывала собеседницам эксцентричные пристрастия своего выдуманного персонажа к русским и русской литературе. По ее словам, на этой неделе Алекс собирался вернуться в Штаты и навестить родителей в Виргинии. Кэсси добавила, что он обещал связаться с ней, но так этого и не сделал, даже сообщение не прислал.
Видимо, поэтому собутыльницы теперь уговаривали ее позвонить родителям Алекса в Шарлоттсвилль.
— Давай уже! — прохрипела Пола, перекрикивая шум толпы, звон бокалов и треньканье бас-гитары из колонок в дальнем углу бара. — Давай! Позвони ему! Вставь ему по первое число, а то потрахался и забыл!
Кэсси уставилась на подругу и ее коллегу — в их глаза, тяжело одурманенные текилой. Поджатые губы собутыльниц изгибались в глумливых, характерных для субботнего вечера усмешках, но чувствовался в них и страстный порыв закруглить выходные пульсирующим вибрато веселья и хаоса.
— Я не знаю его номер, — сказала она.
— И что? Звони его родителям! Звони в Шарлоттсвилль! Сколько там у них людей с непроизносимыми русскими фамилиями?
Желая их задобрить, она притворилась, что ищет фамилию Ильич в этом виргинском городе, но на самом деле искала она Соколовых. И немедленно нашла. Вбила цифры, услышала гудок и тут же нажала отбой. Она осознала всю трагичность и жестокость такого поступка. Она понимала, что это будет невыносимо — услышать голос матери или отца Алекса, или автоответчик, или любого другого человека, кто отвечал в доме на звонки этим вечером после похорон.
— Занято, — сказала она.
— Черта с два занято! — воскликнула Сюзанна.
Она треснула кулаком по деревянной барной стойке, потом одновременно рассмеялась и застонала — уж очень сильно треснула, до боли.
— Трусиха и размазня!
— Нет, занято, — настаивала Кэсси. — Правда-правда!
— Не верю! — расхохоталась Пола, закидывая назад голову.
Со скоростью атакующей змеи она выхватила из руки Кэсси телефон и нажала на номер, который та только что набирала. Кэсси попыталась отнять телефон, но Сюзанна прижала сначала ее правую руку, потом левую, а после, хихикая, сдавила ее в объятиях. Кэсси не сопротивлялась. Не потому, что боялась устроить скандал — вот уж что ее никогда не пугало, — а потому, что какой-то частью своего существа должна была увидеть, во что врежется этот разгоняющийся поезд и сколько крови прольется в результате катастрофы.
— Привет, это Кассандра Боуден, — проговорила Пола, когда на том конце ответили. — Я познакомилась с Алексом на прошлой неделе в Дубае и хочу с ним поговорить. Прямо сейчас! Я хочу знать, почему он мне не позвонил!
Кэсси наблюдала, как пьяные глаза Полы недоверчиво расширяются, а челюсть отваливается. Больше она ничего не сказала, вообще ничего. Просто протянула телефон Кэсси, когда Сюзанна разжала свои объятия.
Кэсси посмотрела на экран — соединение прервалось.
— Он… э-э-э… — начала подруга и остановилась.
Кэсси ждала. Сюзанна сильно пихнула Полу в плечо, буквально подталкивая ее к продолжению.
— Что? — спросила Сюзанна, ей еще было весело. — Что?
— Он умер, — пробормотала Пола.
— Что-что? — не отставала Сюзанна.
— Он умер, — ответила Пола. — Кто-то в доме, но не его родители, я в этом уверена, реально разозлился и бросил трубку. Так что больше я ничего не знаю.
— Как странно и грустно, — сказала Сюзанна.
Голос ее смягчился, как если бы новость обломала ей весь кайф. Но ее ошеломление длилось недолго.
— Давайте погуглим, как он умер, — предложила она. — Может, есть некролог.
Кэсси забрала свой телефон, показавшийся ей сейчас радиоактивным.
Вдруг он скоро затрезвонит? Вдруг мать или отец Алекса перезвонят? Нет, вряд ли. Скорее к ней обратится Фрэнк Хаммонд или какой-нибудь другой представитель власти с требованием не досаждать семье. Но может, и нет. Ну конечно, кто-то из родственников расскажет полиции, что она звонила. А те передадут в ФБР.
И рано или поздно эта информация дойдет до Ани.
Но чем больше она об этом думала, тем больше гадала, станет ли эта глупая выходка чем-то посерьезнее очередной черной метки в ее досье, хранящемся где-нибудь там.
Она вздохнула. Оставалось только надеяться, что, когда Ани позвонит в следующий раз, она не сообщит, что ее это все достало и она отказывается от дела.
— Не трать время, Сюзанна, — произнесла Кэсси. — Я в подробностях знаю, как он умер.
Пола расправила плечи:
— Погоди-погоди, ты знала, что он умер, и дала мне позвонить его родителям? Совсем рехнулась?
— Я пыталась тебя остановить.
— Да, — подтвердила Сюзанна, — она пыталась.
— Плохо пыталась!
— Его убили в Дубае после того, как я ушла из его гостиничного номера, — объяснила Кэсси. — Если хотите почитать об этом, открывайте сразу «Нью-Йорк пост». Полюбуетесь на меня заодно. Его настоящее имя — Алекс Соколов. Не Ильич. Соколов.
Она планировала заказать еще одну «Маргариту» и с некоторой тоской уставилась на симпатичную толстенькую бутылку трипл-сека за барной стойкой. Но, разглядывая лица подруг, когда те достали свои телефоны и начали читать о смерти американского трейдера в Дубае и разыскиваемой женщине на снимках с камер наблюдения, передумала. В кошельке у нее нашлись купюра в двадцать долларов и две по одному, что наверняка не покрывало ее счет. Она протянула деньги Поле, сказав, что ей очень жаль — ей и правда было жаль очень многих вещей, среди которых невозможность полностью оплатить свою часть выпитого в баре представлялся чертовски несущественным, — и попрощалась.
На следующее утро она не знала, чему больше удивляться — тому, что она спокойно проспала всю ночь, или тому, что ее по-прежнему не арестовали. И Ани не проявилась с вопросами о вчерашнем звонке родственникам Алекса Соколова.
Впрочем, день только начался.
Она встала и отправилась в приют для животных, как сделала бы в любое другое августовское воскресенье. Дорога до него прогулочным шагом занимала минут пятнадцать, и значительно меньше, если поторопиться. Но проходя мимо супермаркета, она снова отчетливо почувствовала, что за ней следят. Она напомнила себе, что такое же чувство появилось у нее на днях, что у нее просто галлюцинации. Но также она понимала, что у ФБР есть все причины установить за ней наблюдение. И наверняка найдутся другие люди, включая убийц Алекса, которые захотят узнать побольше о женщине со снимков из отеля «Роял финишиан».
При мысли о том, что эти люди — кто бы они ни были — о ней знают, по спине, несмотря на удушающую летнюю жару, пробежал холодок. Она остановилась и открыла пудреницу, чтобы посмотреть назад, почти надеясь увидеть Фрэнка Хаммонда или еще кого-то, чей вид кричал бы: «Я из ФБР!» Лучше так, чем безликий человек в очках и черной бейсболке.