Крис Бегли – Следующий апокалипсис. Искусство и наука выживания (страница 15)

Для многих людей повседневные дела были важнее, чем изменения, происходящие на каком-то ином уровне. Вот мнение Куни на этот счет:

— В некотором смысле, когда вы говорите о низах общества, эти низы влияют на все и ни на что. Потому что низы общества вынуждены держаться. Они должны заниматься сельским хозяйством. Они должны производить. Для низших слоев общества в промышленно развитом Риме, в городском контексте, где сам город может быть непригоден для жизни с точки зрения водоснабжения или канализации, этим людям пришлось переехать. Им пришлось искать других покровителей, другое всё. У них не было иных средств прокормиться.

Что плохо для одной группы, может быть хорошо для другой, и у человека, жившего по соседству с другими группами, могли иметься во время коллапса такие варианты, каких не было у того, кто находился в центре империи. Но было бы неверно присваивать любому из этих событий положительного или отрицательного значения. С одной стороны, крах системы может привести к большим страданиям, а может открыть возможности для тех, кому было отказано в них ранее. Процесс восстановления сложен и способствует появлению новых возможностей, новых стратегий и даже новых технологий для некоторых групп населения.

Как и на примере цивилизации майя, мы видим, что закат и падение Западной Римской империи представляли собой сложный, длительный и вызванный рядом причин процесс. И это был вовсе не полный крах, какой мы привыкли наблюдать в современных книгах и фильмах. Остались и люди, и многие фрагменты политической и социальной системы. Это изменение не повлекло за собой долгие «темные века»; фактически, последующий после коллапса период с VI по X века н. э. не был для региона особенно «темным». Сосредотачивая внимание лишь на том, что было утрачено, мы искажаем наше восприятие события.

Последний из трех примеров, которые я здесь рассмотрю, а именно события в восточной части Северной Америки с XV по XVIII век, задокументирован гораздо подробнее остальных. Европейцы прибыли в эти регионы в XV и XVI веках, и у нас имеются рассказы о встрече и о том, как развивались события. В других случаях, когда болезни завоевывают территорию быстрее колонизаторов, документации не существует, и археологические данные становятся основным источником, позволяющим осознать масштабы изменений, произошедших в первые столетия после прибытия европейцев в Америку. Для большей части населения это был истинный апокалипсис. Погибло столько людей, как никогда в истории. Пожалуй, единственное, что можно сравнить со столь разрушительным апокалипсисом, так это порабощение 12 млн человек в Северной и Южной Америке, начавшееся почти сразу после прибытия европейцев и длившееся более 300 лет. Мы знаем, что масштабные бедствия, вызванные европейскими болезнями, коренным образом изменили жизнь индейских племен, и практически ничто не осталось неизменным. Даже в менее разрушительных событиях, таких как пандемия Covid-19, мы видим, как наше взаимодействие становится причиной значительных изменений.

Жизнь менялась, но люди упорствовали, их стойкость в сохранении своих традициий поразительна. Индейцы выжили. Безусловно, они изменились, но сберегли старые традиции, создали новые. Как и майя, коренные народы восточной части Северной Америки никогда по-настоящему не исчезали; их культура сохранилась. Даже в условиях почти полного краха, который больше всего похож на воображаемые нами апокалиптические события, происходило вовсе не то, что мы представляем в своих популярных повествованиях. Люди разбредались, но продолжали существовать в качестве групп в общинах, продолжали заниматься сельским хозяйством и торговать. Даже в разгар катастрофы они не прекращали взаимодействовать со сложным, хаотичным и меняющимся миром, в котором жили. Простая, беззаботная жизнь, которую мы представляем в фантазиях и в которой мы остаемся наедине с избранной группой, не была реальностью, даже в ситуации массового демографического коллапса, когда в течение ста лет погибло 90 % населения. Эта депопуляция была настолько велика, что уничтожила 10 % людей на планете и охладила Землю{62}.

К середине XVIII века количество индейцев сократилось примерно до 6 млн, то есть изначально население составляло более 60 млн человек. Численность популяции сокращается по многим причинам, в том числе из-за снижения рождаемости. Однако в данном случае большинство людей умерло во время эпидемий, пронесшихся через тот или иной район. То, что произошло с коренным населением Америки, можно твердо назвать апокалипсисом, и непосредственной причиной катастрофы стала болезнь. Но этот процесс радикально отличался от большинства описаний вспышек болезней, которые мы рассматривали ранее{63}.

Я пишу эти строки в разгар пандемии Covid-19. Она унесла много жизней и сильно изменила нашу реальность, но уровень смертности от нее экспоненциально ниже, чем у индейских племен в XVI–XVIII веках. Даже с сегодняшним опытом я не могу представить себе что-то столь драматичное. Я преподаю в небольшом колледже-интернате в Кентукки. Большинство студентов живут в кампусе, и я спросил у них, что произойдет, если один студент в общежитии умрет от неизвестной болезни. Они молчали, не зная, что ответить, и я спросил: «А что если погибнут двое человек? Или трое?» Студенты хором заявили: они уедут сразу либо по собственному желанию, либо по настоянию родителей. Все, кто сможет, покинет кампус. Четверо студентов? Пятеро? Все закроется, учеба прекратится.

Даже относительно небольшие эпидемии могут иметь серьезные последствия. В Лексингтоне, где я живу, существует легенда о Уильяме «Царе» Соломоне. Царь был пьяницей, и его столько раз арестовывали за возлияния в общественных местах, что город продал его в рабство сроком на 9 месяцев. В это время, в 1833 году, в городе разразилась эпидемия холеры. За два месяца погибло около пятисот человек из 6000 населения. Магазины закрылись, люди покинули агломерацию. Могильщики сбежали, но мертвых нужно было хоронить, и этим занялся Царь Соломон. Если верить легенде, то его любовь к виски и почти полный отказ от воды защитили его от переносимых водой патогенных организмов. После смерти горожане почтили его статуей на городском кладбище. Жизнь Царя Соломона изменилась, как и жизнь всех жителей региона. Он превратился из изгоя в героя. Во время той эпидемии погибло примерно 8 % населения, то есть каждый двенадцатый житель. Представьте, каково было индейцам, когда у них на глазах из 12 человек погибало 11.

Во время локдаунов, вызванных пандемией Covid-19, относительно низкий уровень смертности привел к драматическим переменам. Показатели смертности были намного выше, чем от любого сезонного вируса, с которым мы сталкивались (по крайней мере, в десять раз выше, чем от обычного гриппа), но не имели ничего общего с волнами заболеваний, которые прокатились по индейским племенам в XVI и XVII веках. Почти полное уничтожение культуры коренных американцев в этот период времени дает представление о том, какими были социальные реакции на массовый демографический коллапс. Волны болезней уносили за одну зиму до 75 % жителей деревни. В течение ста лет после прибытия европейцев и их скота в данном регионе погибло около 90 % коренного населения.

Как и в других рассмотренных нами археологических исследованиях, концепция устойчивости возникает так же часто, как и концепция коллапса. В 1847 году, в разгар картофельного голода, коренной народ чокто пожертвовал 170 долларов, чтобы помочь народу Ирландии (в 2021 году это примерно 5550 долларов, хотя я полагаю, что данная цифра не отражает всей щедрости и жертвенности этого подарка). Всего за 14 лет до этого чокто переселили с родных мест в период Дороги Слез, как и другие племена на юго-востоке США, причем около четверти представителей племени погибло в пути. Это и есть устойчивость.

Если изучить реакцию индейских племен на постигшие их поистине апокалиптические катастрофы, от болезней до геноцида, то их стойкость становится очевидной. Они менялись и приспосабливались не просто в ответ на события. Мы видим, как они сохранили концепции сообщества и человечности и даже усилили свою приверженность этим идеалам перед лицом ужасных болезней, варварского обращения и маргинализации, которые продолжаются по сей день. И снова наши суровые индивидуалистические фантазии о том, что мы выживаем после апокалипсиса в одиночку, не имеют ничего общего с историческими или археологическими данными. Несмотря на краткосрочные события, наполненные всеми возможными ужасами, племена восстанавливались, люди снова объединились в группы и продолжали действовать коллективно.

Многочисленные катастрофы по-разному отразились на индейских племенах, проживавших в разных регионах восточной части Северной Америки, но можно выделить некоторые характерные сходства. Во-первых, даже в тех случаях, когда большая часть населения была скошена болезнями, люди продолжали оставаться членами общины, воссоздавали или искали новые сообщества. Способность этих общин реагировать на происходящее никогда не ослабевала. Появились стратегии борьбы с болезнями, и некоторые из них оказались эффективными. Воля народа и его способность формировать свое настоящее и будущее пережили волны болезней, рабство и геноцид.