Kris Alder – книга без названия (страница 9)

Пытаясь понять истоки этого чувства, я понял, что переживаю не за него, а за себя. Я как бы смотрел в зеркало, и видел своё будущее. Одиночество и старость – невесёлая компания.

– Отец, ты о чем-либо жалеешь в своей жизни?

– Странный вопрос… Сожаление – это самое бессмысленное занятие, которому может предаваться человек. Если меня что-то не устраивало в моей жизни, я это менял. А о своих решениях я никогда не жалел, даже если ошибался. Ведь это были мои решения. Об ошибках нужно не переживать, а исправлять их.

– Но ведь было что-то не зависящее от тебя, из того, что называют обстоятельствами непреодолимой силы.

– Об этом жалеть вообще бессмысленно. О данностях судьбы волноваться могут только люди с нестабильной психикой. Такие плачут даже по героям мыльных опер. А я принимаю жизнь такой, как она есть. Если в этой не повезёт, в следующей будет лучше. – Отец широко улыбнулся, обнажив белые ровные зубы.

Уже перед сном, я спросил отца: – Ты не хочешь переехать ко мне?

– К тебе это куда?

Мы одновременно рассмеялись.

Рано утром, я уехал. Отца будить не стал, оставил ему записку с благодарностью за совместно проведённое время.

– 21

Новым местом моего обитания стал отель «Брукстрит». Я как-то играл на их поле в гольф, и запомнил, что у них есть бесплатная парковка и хороший ресторан.

Неделя в офисе началась с допросов. Назывались они совещаниями, но выглядело это в лучшем случае как «зашкуривание». Так мой приятель, с которым мы в одной группе прошли учебный центр службы, называл всевозможные беседы с инструкторами.

Нынешние совещания проходили в разных составах, но всегда с предупреждениями о видеозаписи. Это происходило в разных комнатах, но все они имели стеклянную стену с односторонней прозрачностью, поэтому, я ощущал себя каким-то подопытным кроликом.

Задавались в основном вопросы про последнюю операцию. Но в целом все это больше походило на психологическое тестирование, поскольку имело только одну цель – влезть мне в мозги. Моё мнение по поводу причин провала тоже спрашивали, но у меня сложилось впечатление, что оно никого не интересовало.

Спустя три дня меня отправили на полиграф. Возникает немного странное ощущение, когда узнаешь о вызове на полиграф. Ты знаешь, что это часть обязательных мероприятий при провале операции, но в тоже время ощущаешь недоверие к себе.

Тебя учили обманывать полиграф, но все же результаты этого тестирования будут рассматриваться всерьёз, если дойдёт до предъявления обвинений.

Ты можешь отказаться от его прохождения, но этот факт будет восприниматься, как признание вины.

Полиграфолог-ухоженная женщина средних лет, с доброжелательным выражением лица, пригласила меня раздеться до пояса, снять обувь и носки. Потом обмотала меня своими резиночками и проводками, и начала вводную беседу.

Поскольку во время спецкурса мы проходили весь этот процесс и мне были известны цели каждого этапа, я слушал не очень внимательно.

Сейчас полиграфолог должна свести к минимуму влияние факторов, не относящихся к данному тестированию, чтобы мои личные переживания не исказили результаты исследования. Если в детстве я воровал, писался в постель, или, скажем, убил кого-то во время спецоперации, сейчас это не должно отразиться на моих реакциях.

Поэтому она прошлась по очень разным проблемным темам, объясняя, что они не важны, и если я захочу, то могу не отвечать на вопросы, которые их затрагивают.

Пока дама морочила мне мозги, её ассистент – молодой высокорослый дрищ, тыкался в приборы, видимо производя настройки.

Полиграфическое исследование – своего рода анкетирование: мне задают вопрос, я без задержки должен ответить на него односложно, да или нет.

Вопросы в основном глупые и повторяющиеся, поэтому спустя час мозги плывут, и начинаешь отвечать не думая. А вот тут и происходит самое интересное.

Внезапный вопрос:

– Вы разводитесь с женой по вашей инициативе?

Это классический приём опытных полиграфологов. Дело в том, что обмануть полиграф на самом деле не сложно, если ты контролируешь свои эмоции. И люди, прошедшие спецподготовку это знают. Поэтому, для того чтобы получить правдивый ответ полиграфолог должен организовать эмоциональный срыв, и пока подопытный не придёт в себя у него есть несколько секунд, чтобы получить неконтролируемые ответы на важные вопросы. Если «пошёл дым» – подопытный посыпался, то нужно набрасывать все более острые вопросы, и тогда даже опытный человек не сможет скрыть правду. Профессиональный полиграфолог обязательно выведет его на чистую воду. Поэтому секрет успеха полиграфа заключается в соблюдении двух условий: хорошей информационной подготовки и продуманного сценария допроса. Остальное сделает машина.

Я, конечно, ожидал «вброс гранаты», но не такого глубокого проникновения в мою личную жизнь. Только здесь у ребят вышла ошибочка.

Эта тема меня совершенно не возбудила. Когда я принимаю решение, то уже не переживаю о последствиях. А по наброшенному мячу я ударил. Они ведь с меня не слезут, пока не выпотрошат полностью, поэтому лучше уж им помочь. Пусть думают, что зацепили.

Я изобразил скрытый эмоциональный всплеск: сжал зубы, задержал немного дыхание, судорогой затылочных мышц добавил адреналина в кровь. И дама за приборами заглотнула наживку. Увидев всплески на кривых, она тут же начала насыпать мне вопросы по теме:

– Вы получали деньги от представителей иностранных государств?

– Вы знали о том, что Шахир был завербован ливийцами?

– Вы сообщали кому-либо, кроме резидента, о плане операции до её начала?

Полиграфолог долбила меня в таком же режиме минут пять, при этом не отрывая от меня пристального взгляда, пока мне удавалось сохранять иллюзию эмоциональной возбуждённости. А потом прилетела новая «граната»:

– Вы хотите уйти отставку?

Ну это уже было совсем слабенько. Я отыграл на отлично и без какого-либо пафоса, ответил: – Нет. – А сам изобразил, что соврал.

Тут же последовала новая серия вопросов по существу операции. В ряду других, уже были вопросы про Мориса и оперативников. Врать не имело смысла, кто-то из них все равно раскроется, но я сглаживал как мог все острые углы и брал ответственность на себя.

Спустя два часа с лишним мы закончили. Одеваясь, я краем глаза наблюдал за полиграфологами. Они были опытными сотрудниками, в моём присутствии не спешили обмениваться впечатлениями.

Но я и так был уверен, что прошёл проверку на полиграфе. В итоге я оказался прав, повторного теста не было.

– 22

Я сидел в кабинете начальника Ближневосточного отдела уже полчаса, но разговор на волнующую нас обоих тему так и не начался. Все его вопросы пока были о семье, друзьях, погоде… Я не задавал вопросов. Но вот он начал двигать пальцами левой руки, будто в попытке щёлкнуть ими или перебирая невидимые чётки – верная примета, что сейчас перейдёт к делу. Я не ошибся.

– Ты хороший воин, но скоро наши дороги разойдутся. – Сказал он.

–Ты все сделал правильно, но результат оказался ужасен. Мы потеряли слишком много, и не можем не назначить виновного. Поскольку ты вывел из-под удара остальных участников операции, взяв на себя всю ответственность за оперативные решения, то этим виновным быть тебе.

Шеф приоткрыл папку у себя на столе, как бы сверяя сказанное, с изложенными в деле фактами. Папка была пухлая, видимо кроме отчёта о служебном расследовании и протоколов опросов участников операции, там было ещё много чего мне неведомого.

– Сегодня я приму твою отставку. – Шеф поднялся из-за стола, и стал не спеша прохаживаться у меня за спиной. – Но это не все. Ты же знаешь, что мы с Морисом давние приятели?

Кто же этого не знает в отделе! Они вместе начинали службу, часто работали в общих программах, но их связывали и родственные отношения. Их жены были кузинами. – Да, сэр, знаю…

– И я тебе весьма благодарен, за то, что ты взял на себя вину Мориса. – Я было попытался возразить, но шеф сжал мне плечо. – Не нужно меня считать дураком, я умею читать между строк рапортов. Братья были его агенты, он их вербовал, он их ввёл в операцию, они стали источником утечки. Ты виноват только в одном – не захотел вовремя признать поражение, и остановить операцию.

– Но вы же сами прислали оперативников для поддержки!..

– Распоряжение на продолжение операции я не давал, решение принял ты, и оно оказалось ошибочным. Кстати, кто должен был обеспечивать безопасность агента? – Он заглянул в папку. – Не отвечай.

Мне было нечего ему возразить или добавить. Я уставился в окно. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь неспешными старческими шагами. Не знаю, о чем думал он, но я постепенно свыкался с неизбежностью своей отставки, и мои мысли крутились только вокруг одного вопроса: чем зарабатывать на жизнь?

Выдержав паузу, шеф продолжил:

– Когда ты был в этой командировке, мне было поручено представить сотрудника, с целью подготовки его для работы в качестве экономического советника правительства, в одну из ближневосточных стран. Помня, что по первому образованию ты бакалавр экономики, я направил твои документы. Эта задача в какой-то момент стала неактуальной, но твоё дополнительное обучение уже оплачено, а первичная легенда сформирована. Тебе не остаётся ничего другого, кроме как потратить деньги налогоплательщиков: получить документы об MBA, пройти ускоренный специализированный курс экономикса7, поставить подписи под якобы своими научными трудами и диссертацией… Учёную степень получишь после проведения формальной защиты. Да, и не забывай потом в визитках указывать свою докторскую степень. Только не претендуй пожалуйста на профессорскую кафедру. Думаю, что ты пока ещё не готов к научной деятельности. Кстати, о твоей будущей работе…