Крейг Расселл – Аспект дьявола (страница 32)
Выплеснув на каменный пол остатки пива, он начал размахивать пустой кружкой перед лицом самого крупного из троих. Отсутствие страха и явная готовность к драке заставили мужчину сделать шаг назад. Виктор воспользовался этим и встал между ними.
– Тише, тише, господа, – подняв руки, сказал он тем же успокаивающим тоном, какой использовал в работе с пациентами. – Мой друг расстроен и слишком много выпил. Вот и все. Я сейчас отвезу его домой, и он больше вас не побеспокоит. Прошу прощения за причиненные неудобства. – Он сунул руку в карман и положил на стол скомканные банкноты и гость монет. – Пожалуйста, купите себе выпить. Мы сейчас уйдем.
Он повернулся к Филипу. Лицо друга еще пылало от гнева. Виктор положил руку ему на плечо и сказал тихо, но твердо:
– Ради бога, Филип, ты смерти нашей хочешь? Пойдем отсюда сейчас же. Я отведу тебя домой.
Расцепив пальцы Филипа, он забрал у него кружку и поставил ее на стол, затем собрал пальто и шляпы. Филип все еще сверлил взглядом мужчин через плечо Виктора, но позволил проводить себя к выходу.
–
Как только они оказались на улице, он резко встряхнулся, чтобы освободиться от хватки Виктора.
– Мне не нужна твоя помощь. Я просил о помощи? Кто ты такой, чтобы разыскивать меня и совать нос в мои дела? Я ни о чем тебя не просил. Я не один из твоих психов. Я не твой псих.
– Нет, Филип, – спокойно произнес Виктор. – Ты мой друг. Ты мой друг, и я беспокоюсь о тебе. И больше всего меня беспокоит то, что ты заранее знал, что это немецкий паб. Ты решил пойти туда, чтобы во что бы то ни стало ввязаться в неприятности, я угадал? Тебе нужно взять себя в руки, дружище.
Гнев Филипа начал утихать, но он все еще казался взбудораженным.
– Отпусти меня, Виктор. Оставь меня в покое. Я как-нибудь сам разберусь со своей жизнью, а ты вернешься к своей. Возвращайся, строй карьеру, планируй будущее. Разве ты не понял, что от меня стоит держаться подальше? У меня проблемы, я знаю это. Я провоцирую хаос. Вот почему я отстранился от тебя. Если бы ты только знал… – Филип запнулся на полуслове.
– Если бы я знал что? – Виктор вгляделся в лицо друга. В слабом свете уличных фонарей он выглядел еще более бледным и хрупким, словно был призраком, тенью прежнего Филипа. Как будто его и не было.
– Не обращай внимания, – сказал Филип. – Помнишь, мы шутили, что мы с тобой разные стороны одной монеты, аверс и реверс. Это не так. Мы разные монеты, отлитые из разных металлов. Ты хороший, я плохой. Вот и все, что нужно знать. Ты не сможешь предотвратить то, что со мной происходит, но если будешь рядом, это может испортить тебе жизнь, твое будущее. Ты должен отпустить меня, оставить меня в покое.
– Ты мой друг, Филип, вот что я тебе скажу. Я не собираюсь…
У Виктора не было возможности закончить мысль. Они дошли до того места, где узкая улица упиралась в транспортную развязку. В этот момент из-за угла вышли трое и остановились, освещенные тусклым лучом уличного фонаря.
– Так когда же вы планируете отправиться в Орлиный замок?
– Что, простите? – Смолак повернулся к доктору Бартошу, сидевшему рядом с ним. Он вызвался отвезти Бартоша домой, после того как они завершили все бумажные дела в участке. Оба устали после долгого рабочего дня, сказывалось также эмоциональное истощение, которое совершенно не зависит от того, как часто приходится по долгу службы сталкиваться с насильственной смертью. К смерти не привыкнешь.
– Я спросил, когда вы планируете поехать в клинику. Если вы, конечно, не возражаете, я бы поехал с вами.
– Но зачем? – спросил Смолак.
– Вы сами знаете, капитан, – устало вздохнул Бартош. – Вам прекрасно известно, что именно там находится Доминик. Ни для кого не секрет, по крайней мере, в пражской муниципальной полиции, что мой брат – один из «дьявольской шестерки».
– Да, – кивнул Смолак. – Я знаю это. И поэтому вы хотите поехать со мной.
– Просто я подумал, раз уж вы собираетесь туда, то, вероятно, поможете мне организовать встречу с братом. Я был бы благодарен, если бы вы пригласили меня составить вам компанию. Глупо, но я боюсь встречи с ним. Прошло пять лет, но каждый раз, когда я думаю о том, что нужно навестить Доминика… – Бартош снова вздохнул. – Мне всегда казалось, что при встрече с братом лицом к лицу я столкнусь и с тем, что он сделал.
– Понимаю, – кивнул Смолак.
Конечно же он знал о Доминике Бартоше, блестящем физике, ставшем убийцей. Как сказал доктор, в пражской муниципальной полиции об этом знали все. А некоторые, в том числе Смолак, даже предполагали, что Вацлав Бартош выбрал карьеру полицейского врача, чтобы загладить преступления, совершенные его братом.
– Буду рад помочь, постараюсь устроить для вас эту встречу, – сказал Смолак. – Да и компания в дороге мне не помешает.
Оба замолчали. Ночная Прага скользила мимо окон «праги пикколо» угловатыми тенями и причудливыми барочными силуэтами, напоминавшими геометрию экспрессионистов. Наконец они подъехали к дому Бартоша.
– Не хотите ли выпить немного шнапса? – спросил доктор, наклоняясь к окну Смолака, перед тем как зайти в дом.
– Нет, спасибо, доктор. Сегодня был очень долгий день. – Это была правда, к тому же Смолак видел, что не менее уставший Бартош пригласил его из вежливости.
Получив отказ, доктор с облегчением выпрямился.
– До скорой встречи, поговорим еще. Спасибо, что подвезли. – Он на мгновение сделал паузу. – То, что мы видели сегодня… То, что он сделал с этой женщиной… Это неспроста, в этом есть особый смысл.
– Да?
– Это эскалация. Он явно вдохновлен Джеком Потрошителем, но, боюсь, что он хочет пойти дальше.
– Что вы имеете в виду?
– Он хочет стать не просто таким же знаменитым, как лондонский убийца, а более известным. Он хочет, чтобы его слава затмила память о Джеке Потрошителе. Вы понимаете, что это значит.
– Что жертв будет больше, чем в Лондоне. Что он не остановится. Он будет продолжать убивать, пока мы его не поймаем.
Бартош кивнул.
– Настоятельно рекомендую вам спросить экспертов в Орлином замке о том, что они думают о Кожаном Фартуке. Спокойной ночи, капитан.
– Спокойной ночи, доктор.
Смолак проследил, как маленький полицейский врач зашел в парадную. Ему нравился Бартош, но его беспокоило, что брат известного серийного убийцы так тонко понимал мышление преступника.
У Виктора не было времени разглядеть, были ли это те трое из паба. Не успел он опомниться, как один из них ударил его. На мгновение он отключился, а очнувшись, обнаружил, что лежит на мокрых булыжниках. Он шевельнулся, и этот момент к его голове полетел тяжелый ботинок; удар был нацелен в лицо, но так как нападавший поскользнулся, пришелся в плечо. Виктор сжался, ожидая следующего, более точного удара. Но его не последовало. Он услышал крик. Истошный, безумный крик. Крик сумасшедшего.
С трудом поднявшись на ноги, Виктор увидел, что никто не собирается добивать его. Один из троицы прислонился к стене дома и судорожно сжимал правое предплечье. Ткань рукава расцвела черно-красным в уличном свете. Двое его приятелей пытались приблизиться к нему, чтобы помочь, но на их пути стоял Филип. В свете фонаря блеснуло что-то длинное и блестящее. Нож. Филип размахивал перед их лицами длинным ножом. Он без остановки кричал, осыпая немцев гнусными оскорблениями, смакуя подробности того, что он сделает с ними и с их женщинами, если разыщет их.
Виктор понял, что гнев нападавших испарился: они осознали, что имеют дело с чем-то гораздо более опасным, чем уличная драка. Ожидавшие в засаде, они сами попали в засаду, и на их лицах отразился ужас.
Виктор подскочил к Филипу.
– Отпусти их, – закричал он.
Филип обернулся и посмотрел на Виктора, теперь лезвие ножа было направлено в его сторону.
– Пусть заберут своего приятеля и уходят, – сказал Виктор уже спокойнее. – Они свое получили.
Филип пожал плечами и кивком головы указал немцам на раненого. Поколебавшись, они подбежали к нему и торопливо увели по направлению к пабу.
– Нам лучше уйти отсюда, – сказал Филип. – Хотя эти ублюдки сами заварили кашу, они наверняка позвонят в полицию.
Виктор ничего не сказал, просто пошел с Филипом в сторону его дома.
– Нет, – остановил его Филип, тон у него был решительный. – Пришло время идти своим путем. Разве ты не видишь? Пусть каждый делает то, что должен делать.
– Но, Филип, тебе нужна помощь. Я не знаю, что случилось с…
– Тебе тоже лучше уйти отсюда. Эти фрицы могут вернуться в любой момент с большим количеством друзей или с полицией. Если поспешишь, успеешь сесть на последний поезд.
Не попрощавшись, Филип Староста растворился в тумане пражской ночи – нырнул за угол и исчез из виду. Виктор знал, что он исчез и из его жизни.
Оказавшись в одиночестве на пустынной улице, он почувствовал себя беззащитным. Поднял шляпу с земли, выпрямился, отряхнул пальто и быстро двинулся в направлении железнодорожного вокзала.
К четырем часам утра Лукаш Смолак вернулся в свою квартиру. Он решил поспать пару часов, прежде чем ехать в участок, но стоило ему лечь в постель и закрыть глаза, как в сознании беспощадно замелькали кровавые картины. Никогда еще убийство не было для него таким личным. Он обнаружил, что по-детски обижается на мертвую женщину за то, что она произвела на него такое глубокое впечатление. Почему? Что это было? Почему Анны Петрашовой так много в его душе?