Кресли Коул – Если осмелишься (страница 23)

— Выше, чем цена моей жизни?

Оливия провела пальцем по рукоятке пистолета.

— Это зависит от того, во сколько вы ее оцените.

— Я ни в коем случае не уйду.

Маккаррик разговаривал с кем-то, но она не могла понять, с кем. Голоса доносились до нее словно издалека.

— Но, сэр, я должен ее осмотреть, — раздался незнакомый молодой голос. — Я осматривал не одну леди, но мужья не всегда присутствовали.

— А этот будет присутствовать.

Как ему не стыдно? Аннелия хотела протестовать, хотела крикнуть, что он ей вовсе не муж, но в это время Маккаррик начал расстегивать ее платье, и из ее горла вырвался лишь слабый стон.

— Думаю, ее обручальное кольцо украли те, кто на вас напал, — раздался мужской голос.

— Да, — ответил Корт.

— А другие драгоценности не взяли?

Умный доктор, подумала Аннелия, поставил этого лжеца в тупик.

Маккаррик в ярости произнес:

— Слушайте, молодой человек, вам не следует об этом беспокоиться. Вы должны привести в порядок ее руку. И ничего больше. Понятно?

— Да, мистер. Раздевайте ее, а я принесу все необходимое.

Дверь захлопнулась.

Корт снял с нее платье, нижние юбки и туфли. Вероятно, распустил завязки на корсете, потому что она наконец смогла глубоко вздохнуть. Осознав, что Корт оставил ее в рубашке, панталонах и чулках, Аннелия почувствовала прикосновение его шершавых рук к ее ноге выше колена.

— Нет, Маккаррик, — проговорила она едва слышно.

— В чем дело, Анна? — Он наклонился к ней.

— Остановитесь, — прошептала она.

— Остановиться?

Она попыталась кивнуть, но не смогла.

— Но пуля могла задеть еще что-нибудь, доктор должен вас осмотреть.

— Прекратите.

— Нельзя, — ответил он, расстегивая тугие резинки и сдвигая чулки.

Ей хотелось закричать, но не было сил.

— Я накрою вас одеялом и не буду ничего видеть, если вы этого хотите. Вы меня слышите, Анна?

Аннелия ничего не ответила, и Корт что-то пробурчал на своем языке.

Наверное, она потом уснула, потому что, когда проснулась, на ней было одеяло и она слышала французскую речь. Маккаррик спорил с доктором на английском, с более явным, чем всегда, акцентом.

— Что вы собираетесь делать? — резко спросил он. Ей очень хотелось посмотреть, что происходит, но она не могла разомкнуть веки.

— Я должен промыть рану соленой водой, — сказал доктор.

— Что? Насыпать на рану соль? Вы привели мне какого-то необразованного знахаря, — обратился к кому-то Маккаррик.

— Уверяю вас, я не знахарь. Я учился в Германии, в Гейдельберге. И с отличием окончил университет.

— Когда? Два дня назад? — с издевкой спросил Корт.

— Это обязательно нужно сделать, — настаивал доктор.

— Нет, это слишком болезненно.

Впервые она согласилась с Кортом, но сказать об этом не смогла.

— Более болезненно, чем отрезать отмирающую чисть тела? — спросил доктор.

Аннелия вздрогнула, Маккаррик умолк.

— Вам придется подержать ее, — сказал доктор. Нет, нет и нет. Они решили все без ее согласия. У нее было такое чувство, будто она провалилась сквозь кровать. Он был за ее спиной? Прижимал ее плечи?

— Только раз, — сердитым тоном проговорил Маккаррик, — сделайте все за один раз.

— Порох мог попасть внутрь… — пытался возражать доктор.

— Один раз, — настаивал Корт.

Ее волосы были забраны со лба. Кто это сделал, Маккаррик? Ей показалось, будто рука запылала огнем. Она вся напряглась и вскрикнула.

Опять кто-то убрал ее волосы.

— Очень мужественная девушка, — прозвучал у нее над ухом тихий голос Маккаррика. — Самое страшное уже позади…

Однако рука снова запылала огнем.

— Нет! — закричала Аннелия.

— Черт возьми, — рассердился Корт, — вы хотите, чтобы я вас убил?

— Там был порох. Если вы желаете ей добра, то позволите мне сделать все необходимое.

— Если вы сделаете это еще раз, я стукну вас так, что вы придете в себя только в старости, когда уже нельзя будет заниматься медицинской практикой.

В голове у нее был туман. Но она старалась не засыпать. Хотела знать, что будет происходить, потому что не доверяла Маккаррику.

— Вы хотите выйти за меня замуж? — удивленно спросил Алекс.

— Да, в обмен на вашу свободу. Он вскочил на ноги.

— Но почему не деньги? Я мог бы…

— А почему бы мне не захотеть выйти за вас замуж? — перебила она его, тоже вставая. — Вы красивы, богаты, у вас есть титул.

Впрочем, это было не самое главное. Просто перечислять эти достоинства было легче, чем объяснять, что она хочет сменить имя. И что он устраивает ее, потому что никогда не обманет, — это она сразу поняла, прониклась к нему доверием.

Алекс провел рукой по волосам.

— Я был женат, Оливия.

— Я знаю всю эту историю.

— Вы знаете, что я поклялся никогда не жениться?

Оливия опустила пистолет в карман.

— Нет, ваша сестра об этом не упоминала. Но разве ваша клятва более важна, чем страх за сестру, попавшую в руки этих диких шотландцев?

Она не собиралась сообщать Лоренте, что эти шотландцы не причинят его сестре зла.

— Конечно, нет. Что я должен сделать?