Козьма Прутков – Сочинения Козьмы Пруткова (страница 102)

Цапля и беговые дрожки

Червяк и попадья[170]

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО МОЖНО ОТНЕСТИ К ПРОИЗВЕДЕНИЯМ АЛЕКСЕЯ ТОЛСТОГО;

Философ в бане

ВЛАДИМИРА ЖЕМЧУЖНИКОВА:

Эпиграмма № II

Предсмертное

АЛЕКСАНДРА ЖЕМЧУЖНИКОВА:

Простуда

Я встал однажды рано утром…

Сестру задев случайно шпорой…

Некоторые материалы для биографии К. П. Пруткова

Выдержки из моего дневника в деревне («На горе под березкой лежу…» и «Желтеет лист на деревах…»)

Рукописи произведений Пруткова хранятся в Центральном государственном архиве литературы и искусства СССР, в Государственной библиотеке СССР имени В. И. Ленина и в Институте русской литер атуры Академии наук СССР (Пушкинский дом). Подробные сведения о рукописях см. в издании: «Сочинения Козьмы Пруткова», Гослитиздат, 1955, с. 387-389.

Почти все произведения зтого раздела печатались в юмористическом приложении к журналу «Современник» — «Литературный ералаш» 1854 года; семь стихотворений и басен— в «Свистке» 1860 года. Публикациям 1860 года в «Свистке» предпослана заметка «от редакции», написанная Н. А. Добролюбовым: «Мы все думаем, что общественные вопросы не перестают волновать нас, что волны возвышенных идей растут и ширятся и совершенно затопляют луга поэзии и вообще искусства. Но друг наш Кузьма Прутков, знакомый многим из читателей «Современника», убежден совершенно в противном. Он полагает, что его остроумные басни и звучные стихотворения могут и теперь увлечь массу публики. Печатаем в виде опыта одну серию его стихотворений под названием «Пух и перья». От степени фурора, какой они возбудят, будет зависеть продолжение» («Современник», 1860, № 3).

О возникновении заглавия любопытные сведения приводит А. И. Пыпин («Вестник Европы» за 1884 г., кн. 3): «Первый отдел его (Пруткова. — А. Б.) сочинений назван: «Досуги и пух и перья — Daunen und Federn». Издатели не объясняют в предисловии, откуда взялось это название; но современники рассказывают, что мысль этого заглавия внушена была Пруткову просто вывескою склада, существовавшего (и доныне существующего) на Васильевском острове, в Волховском переулке; старая надпись цела и до сих пор; но кому могла прийти в голову связь этой вывески с поэзией?» Пруткову, говорит автор рецензии, «приходили в голову удивительные мысли и сближения».

Предисловие^{4}. — Впервые — в «Современнике», 1854, № 2.

Письмо известного Козьмы Пруткова. — Впервые — в «Современнике», 1854, № 6.

«Письмо...» является ответом автору статьи «Русская журналистика» («Санкт-Петербургские ведомости», 1854, 9 апреля, № 80), который писал: «Недурно написан «Спор греческих философов об изящном», но мы решительно не видим, где же в нашей литературе поводы или оригиналы для этой карикатуры; скажите, читали ли вы в последние тридцать лет какие-нибудь «Разговоры мудрецов», или «Разговоры об изящном, прекрасном», или что-нибудь в этом роде? Во всех этих пародиях (лучших в «Ералаше») нет цели, нет современности, нет жизни».

«Письмо...» являлось также ответом на нападки консервативной печати того времени, враждебно относившейся к сатирическому творчеству Пруткова, Так, в статье «Журналистика» рецензент журнала «Пантеон» (1854, № 4) писал: «О «Литературном ералаше» четвертой книги («Современника», 1854. — А. Б.) мы не можем сказать ничего нового: то же отсутствие вкуса и уважения к литературе, та же пустая проза, являющаяся только в форме анекдотов, как в третьей книге являлась в форме афоризмов».

Стр. 23. ...приписываешь, кажется, моему перу и «Гномов», и прочие «Сцены из обыденной жизни»? — Имеются в виду следующие произведения: «Литературные гномы и знаменитая артистка (Фантастическая сцена из подземной литературы)», публиковалось в «Современнике», 1854, № 3; «Драмы из обыденной, преимущественно столичной жизни», напечатанные там же без подписи, — их автор — А. В. Дружинин.

Мой портрет. — Впервые — в «Современнике», 1860, № 3, под заголовком: «К моему портрету (который будет издан вскоре, при полном собрании моих сочинений)».

Незабудки и запятки. — Впервые — в «Современнике», 1851, № 11, без подписи, в статье И. И. Панаева «Заметки Нового Поэта о русской журналистике» вместе с баснями Пруткова «Кондуктор и тарантул», «Цапля и беговые дрожки».

Басни Пруткова столь же мало похожи на басни в обычном значении этого слова, как его афоризмы на народные изречения. У Пруткова сохраняется только внешняя форма басни. По существу, это шуточное стихотворение, сущность которого не в аллегории и следующей из нее морали, а в смешной нелепости содержания, остроумном соединении несопоставимых понятий — алогизме. Алогизм — один из основных приемов комического изображения Пруткова, — наряду с пародией и гротеском, — который применяется в афоризмах, баснях и «исторических» анекдотах. Некоторые басни Пруткова имеют сатирический смысл, в них высмеиваются невежды-помещики и приверженность дворянским сословным привилегиям («Помещик и садовник», «Цапля и беговые дрожки»).

Честолюбие. — Впервые — в «Современнике», 1854, № 2.

Кондуктор и тарантул. —Впервые—в «Современнике», 1851, № 11 (см. прим, к басне «Незабудки и запятки»). По словам Достоевского,это стихотворение — «верх совершенства в своем роде» («Дневник писателя за 1876 год Ф. М. Достоевского». СПб., 1879, с. 222).

Поездка в Кронштадт. — Впервые — в «Современнике», 1854, № 2.

Стр. 28. Бенедиктов В. Г. (1807-1873), — поэт, автор напыщенных стихотворений, «состоящих из вычурности и эффектов»; был чиновником министерства финансов.

Мое вдохновение. — Впервые — в «Современнике», 1854, № 10.

Цапля и беговые дрожки. — Впервые — в «Современнике», 1851, № 11 (см. прим, к басне «Незабудки и запятки»).

Юнкер Шмидт. — Впервые— в «Современнике», 1854, № 2, под заглавием «Из Гейне».

Разочарование. — Впервые — в «Современнике», 1860, № 3, со сноской: «Музыка, собственного моего изобретения, будет напечатана при полном собрании моих творений. Прим. Козьмы Пруткова». Прутков пародирует стихотворение Я. П. Полонского «Финский берег».

Лес да волны — берег дикий, А у моря домик бедный. Лес шумит; в сырые окна Светит солнца призрак бледный. Словно зверь голодный воя, Ветер ставнями шатает. А хозяйки дочь с усмешкой Настежь двери отворяет. Я за ней слежу глазами, Говорю с упреком: «Где ты Пропадала? Сядь хоть нынче Доплетать свои браслеты!» И, окошко протирая Рукавом своим суконным, Говорит она лениво Тихим голосом и сонным: «Для чего плести браслеты? Господину не в охоту Ехать морем к утру, в город Продавать мою работу!» «А скажи-ка, помнишь, ночью, Как погода бушевала, Из сеней укравши весла, Ты куда от нас пропала?» В эту пору над заливом Что мелькало, не платок ли? И зачем, когда вернулась, Башмаки твои подмокли?» Равнодушно дочь хозяйки Обернулась и сказала: «Как не помнить! Я на остров В эту ночь ладью гоняла… Тот, кто ждал меня на камне,