Чэнь Канчжоу: «Отныне люди должны быть осмотрительны и больше не бранить нашего автора».
Ли Жоцзинь: «Если низкие люди не бранят меня, значит я – один из них. А тот, кого презирает благородный муж, не может быть „превосходным ученым“».
Нельзя не гордиться собой[330], но нельзя гордиться своим умом. Не гордиться собой – значит затеряться среди заурядных людей. А гордиться своим умом – значит не быть в числе благородных мужей.
У Цзенань: «Благородный муж не должен предаваться гордыне, но при встрече с заурядным человеком он не может не чувствовать гордости в душе».
Ши Тяньвай: «Вот слова об истине и суждение талантливого человека».
Цикада – это Бои и Шуци[331] среди насекомых, а пчела – это Гуань Чжун и Янь Ин[332] среди насекомых.
У Цзинцю: «Комар – это тюремщик, а муха – это бродяга среди насекомых».
Чудаковатый, несмышленый, неуклюжий, сумасбродный: все это слова с плохим смыслом, но людям нравится, когда их так называют.
Хитрый, смекалистый, сильный, ловкий: все это как будто лестные слова, но людям не нравится, когда их так называют. Почему это так?
Цзян Ханьчжэн: «Потому, что в них называется одно, а подразумевается другое или же их истинный смысл вообще нельзя обозначить».
Говорят, во времена Яо и Шуня[333] музыка могла взволновать птиц и зверей. Такое, верно, могло случиться только с птицами и зверями Яо и Шуня. А что до живности позднейших времен, то ее растрогать музыкой было бы нелегко.
Хун Цюу: «Неужели нравы зверей и птиц тоже могут быть добрыми и дурными в зависимости от времен?»
Чэнь Канчжоу: «В зверях и птицах позднейших времен живут души ученых позднейших времен, а потому и нравы их соответствующие».
Би Ювань: «Птицы и звери позднейших времен такие же, какими были Яо и Шунь, а вот люди позднейших времен уже далеко не таковы».
Боль можно стерпеть, а зуд стерпеть нельзя. Горькое можно жевать, а кислое жевать невозможно.
Монах Мутан: «Кто знает разницу между болью и зудом, разбирается в горьком и соленом, тот понимает, что значит быть последователем Будды в миру».
Образы в зеркале – цветные картины, а люди при лунном свете – это картины, написанные только тушью.
Образы в зеркале – это картины с отчетливыми контурами предметов, а пейзажи при лунном свете – картины с размытыми образами.
Горы и реки на луне – это пейзажи в небесах, а отражения звезд и луны в воде – это небесный узор на земле.
Юнь Шуцзы: «Это суждение само напоминает картины с размытыми образами».
Ши Тяньвай: «Живописцы, рисующие и красками, и тушью, должны хорошенько вдуматься в сказанное».
Шэнь Цичжан: «Наш автор хорошо уловил и выразил в словах сущность зримых образов»[334].
Кто умеет читать бессловесную книгу природы, напишет самые волнующие слова. Кто проникнет в неизъяснимый смысл жизни, лучше всех выразит истину Чань.
Монах Мутан: «Самые волнующие слова входят в человека извне. Прозрение истины чань приходит к человеку изнутри. У горного старца внутреннее и внешнее сливаются воедино».
Ху Хуэйлай: «Книга без слов способна более всего взволновать человека. Постижение самого трудного в жизни открывает человеку высшую истину. Не таковы ли „Прозрачные тени снов“?»
Если бы не было стихов и вина, горы и воды были бы безжизненным сочинением. Если бы не было красивых женщин, цветы и луна были бы пустой видимостью.
Чжо Цзычэнь: «Поэт с кувшином вина и в обществе красавицы: так можно взрастить в себе тончайшую энергию гор и вод».
Поэт, который наделен талантом да к тому же хорош собой, и женщина необыкновенной красоты, к тому же обладающая литературным даром, редко доживают до преклонных лет, чему виной, вероятно, ревность Творца. Ведь такие люди – это сокровище не только своего времени, но и всех времен, прошлых и будущих. Вот почему Творец не позволяет им долго оставаться среди живых.
Ван Сычжи: «Вот печаль, которая не утихнет целую вечность. Можно ли не расплакаться, читая эти строки?»
Человек праздный, конечно, хочет держать в доме лучшие принадлежности для письма, а человек, поглощенный делами, тем более хочет того же.
Пылкая наложница, конечно, хочет быть красивой, но и наложница, уже народившая детей, хочет того же.
Чжан Ханьчжэн: «Хорошая тушечница дает отличную тушь – и только. Но пылкая наложница возбуждает ревность. Как быть с этим?»
Чжан Чжупо: «Ревность пребывает в женщинах и не имеет отношения к красоте».
Что такое музыка, доставляющая радость в одиночестве? Пение цитры.
Что такое музыка, доставляющая радость двоим? Стук шашек.
Что такое музыка, доставляющая радость многим? Звуки карт, бросаемых на стол.
Цай Сюаньшэн: «Какая радость лучше: когда радуешься один или когда радуешься вместе с другими? Конечно, когда радуешься вместе с другими. Какая радость лучше: когда радуешься с несколькими людьми или с множеством людей? Конечно, когда радуешься с множеством людей».
Ван Даньлу: «Я не согласен с господином Цаем. Когда человек долго живет в одиночестве, он приучается иметь свои собственные радости, а встреча с другими людьми только смутит его».
Все вещи полезны своей формой. А вот вещи, которые полезны благодаря человеческому разумению: зеркало, печать, солнечные часы и компас.
Юань Чжунцзян: «Польза всех людей тоже определяется их формой, а люди, полезные их разумением, – это мудрецы, небожители и будды».
Хуан Увай: «В вещах полезна форма, но то, что делает их полезными, – это дух».
Когда встречаются ученые мужи, они обычно относятся друг к другу дружески. Когда встречаются красавицы, ни одна из них не хочет отдать должное красоте другой. Я хотел бы в следующей жизни родиться писаной красавицей и покончить с этим!
Чэнь Хэшань: «Есть поговорка, которая гласит: „Почтенный Бао смеется над господином Го, потому что тот в танце неуклюже машет руками. А когда самого Бао просят станцевать, он машет руками еще смешнее“. Ну и что из этого следует?»
Чжэн Фаньсю: «Подождем, когда наш автор родится женщиной, и посмотрим, что из этого получится».
Ю Сянуэ: «Но и в древности одна женщина сказала о другой: „Даже я влюбилась в нее“».
Ни Юнцин: «Пусть наш автор не забудет о своем обещании, когда вернется к нам в другом обличье!»
Я хочу устроить Всеобщее великое собрание[335], чтобы почтить всех поэтов и всех красавиц былых времен. Если найду истинно возвышенного монаха, я непременно это сделаю.
Гу Тяньши: «Если ты в самом деле хочешь заказать такой молебен, подожди еще лет двадцать или тридцать, чтобы я смог попасть в число чествуемых душ».
Монах Чжунчжоу: «Я и есть такой истинно возвышенный монах. Поторопись же избавить эти души от их печалей».
Цзян Ханьчжэн: «Кажется, приглашение на молебен уже есть, но неизвестно, когда он состоится. Души поэтов и красавиц могут потерять терпение. К тому же я боюсь, многие души сочтут себя душами красавиц и поэтов и придут на молебен без приглашения. Повар при храме не сможет заготовить еды для всех желающих. Что думает об этом наш автор?»
Монах Юаньфэн: «Наш автор на самом деле – мой клиент, а брат Чжунчжоу хочет отбить его у меня».
Мудрецы и достойные люди представляют в своем лице Небо и Землю.
Чжан Чжупо: «Мудрецы и достойные люди соработничают с творческой силой мироздания».
Небесам нетрудно водворить порядок на этом свете. Им нужно только послать в мир два-три десятка добродетельных людей: одного правителя, одного советника[336], одного наследника престола и по одному управляющему на каждую провинцию.
Хуан Цзюянь: «В народной песенке говорится: „Не старайся быть Небом в четвертый месяц года“. Отсюда можно видеть, что Небу трудно навести порядок сразу повсюду».
Ю Цзиньюн: «Если Небо не ведет себя как Небо, значит оно просто грезит. Почему так? Почему так?»
Ни Юнцин: «Если бы Небо рождало только добрых людей, правитель и его советники могли бы „спрятать руки в рукавах“ и управлять посредством недеяния».
Лу Юаньши: «Сказано очень странно, но сказано очень верно!»
Среди животных тоже есть представители Трех учений. Дракон и феникс – это конфуцианцы. Лисы и журавли[337] – даосские святые. Львы и быки – буддисты. Более того, Три учения есть и среди растений. Бамбук и орхидея – это конфуцианцы. Персик и коричное дерево – даосские святые. Лотос и гардения – буддисты.
Ши Тяньвай: «Толпа заурядных людей – это все равно что мошки в животном царстве. А так называемые выдающиеся люди – это не более чем высокий кустарник».
Отражение в зеркале и воде – это то, что принимается. Тени, появляющиеся при свете солнца и лампы, – это то, что отбрасывается. Тень же от луны принимается на небесах и отбрасывается на землю.
Чжэн Пошуй: «Слова „принимается“ и „отбрасывается“ выражают сущность отношений сил Инь и Ян»[338].
Гу Тяньчи: «„Прозрачные тени снов“ – это то, что отбрасывается нашим автором и принимается переписчиком».
Существует четыре вида звуков, производимых водой: звук воды, вырывающейся наружу, звук струящейся воды, звук воды в водоворотах и журчание воды в канаве.
Существует три вида звуков, производимых ветром: звук ветра в соснах, звук ветра, срывающего листья осенью, и звук ветра, гонящего волны.
