Козьма Прутков – Афоризмы Старого Китая (страница 34)

Знатного вельможу встреча со старцем, живущим в горах, сделает возвышеннее. Рыбаков или дровосеков встреча с именитым царедворцем сделает суетнее.

Надобно знать: пышное не одолеет скромное; низменное не поднимется до возвышенного.

Мудрость отрешенности от мира заключена в умении жить в гуще этого мира. Чтобы уйти от света, не нужно рвать с людьми.

Правда сердца в том, чтобы предоставить ему свободу. Не нужно «устранять желания» и делать сердце подобным «мертвому пеплу».

Это тело всегда находит отдохновение в праздности. Кто может обременить нас почетом или позором, приобретениями или утратами?

Это сердце всегда находит удовольствие в покое. Кто может смутить нас истиной или ложью, выгодой или ущербом?

Когда слышишь за бамбуковым пологом лай собак и крики петухов, чувствуешь себя в заоблачной стране[208].

Когда слышишь за окном кабинета стрекот цикад и карканье ворон, познаешь мир безмолвия.

Если я не хочу славы, зачем мне отказываться от высоких чинов и наград?

Если я не думаю о карьере, для чего мне страшиться превратностей службы?

Когда созерцаешь горные леса и бегущие по камням ручьи, сердце, замутненное мирской грязью, постепенно очищается.

Когда вчитываешься в древние каноны и разглядываешь картины старинных мастеров, дух мирской пошлости мало-помалу рассеивается.

Поэтому благородный муж, хотя и не предается легкомысленному любованию вещами, смотрится в мир, как в зеркало, и так приводит к согласию свое сердце.

Весеннее цветение природы слишком волнует душу. Лучше внимать прохладному ветру и белым облакам осеннего дня, когда в воздухе носится аромат орхидей, а вода прозрачна и светла, как небосвод. В такую пору и душа, и тело становятся чище.

Тот, кто, не зная ни одного иероглифа, изведал поэтическое настроение, постиг истинный смысл поэзии.

Тот, кто не выучил ни одной гатхи[209], но проникся духом чань, познал суть чаньского учения.

Когда сознание деятельно, оно может принять тень от лука за змею, а камень в траве за лежащего тигра[210]. Все, воспринятое таким образом, не несет в себе жизни.

Когда сознание покойно, каменный тигр может преобразиться в морскую чайку[211], а кваканье лягушек – в прекрасную музыку. Вот здесь и заключен подлинный исток всех явлений мира.

Пусть тело будет подобным отпущенной с привязи лодке, которая то плывет по течению, то застревает в затонах.

Пусть сердце будет подобным засохшему дереву, которому не грозят ни острый нож резчика, ни пахучий лак.

Услышав пение соловья, люди улыбаются, а услышав кваканье лягушки, морщатся. Когда они видят цветок, им хочется ухаживать за ним, а когда видят чертополох, им хочется его вырвать.

Так получается потому, что людям свойственно судить о вещах по их видимому облику.

Но если смотреть на все в свете Небесной природы, какое существо не будет возвещать своим голосом о правде жизни в себе и не будет являть своим обликом красоту жизни?

Горевать о том, что выпадают волосы и редеют зубы, – значит верить умиранию обманчивой видимости.

Слышать, как поют птицы, и видеть, как распускаются цветы, – значит постичь истинную природу всего сущего.

Если ты захвачен страстями, будешь видеть волны даже на поверхности замерзшего пруда и не обретешь покоя даже в тишине горного леса.

Если ты взрастил в себе пустоту, удушливая жара будет веять тебе прохладой и ты не будешь слышать шума, даже стоя посреди оживленного рынка.

Тот, кто много накопил, многого лишится. Поэтому умудренность богача не сравнится с неведением бедняка.

Тому, кто взобрался высоко, будет больно падать. Поэтому опытность знатного человека не сравнится с невозмутимостью простолюдина.

Когда вчитываешься в «Книгу Перемен»[212] у окна в рассветный час, видишь, как роса на соснах вспыхивает каплями киновари[213].

Когда беседуешь о канонах за столиком в полдень, слышишь, как звуки каменных пластин[214] откликаются шороху ветра в зарослях бамбука.

Цветок, поставленный в вазу, уже не будет жить. Птица, посаженная в клетку, уже не насладится волей. А вот в горах цветы, как попало растущие на лугу, пленяют своей красотой, и птицы, привольно кружа в небесах, находят в этом неизбывную радость.

Люди в мире не сомневаются в том, что их «я» – это и есть они сами, а потому одержимы страстями и заботами.

Когда-то один человек спросил: «Я больше не знаю себя самого. Откуда ж мне знать, в чем ценность вещей?»[215] Говорят и так: «Если знать, что это тело – не я, как смогут заботы мной завладеть?» Вот слова, прямо указывающие на истину.

Взгляни на молодость глазами старика, и в тебе поубавится жажда приобретений и побед.

Взгляни на сияние славы глазами человека, разбитого болезнью, и тебя оставят мысли о роскошной жизни.

Превратности судьбы не следует принимать слишком близко к сердцу. Яофу[216] говорил: «Тот, о ком прежде говорили, что это я, ныне уже другой. А я, о котором еще не знают сегодня, станет неизвестно кем в будущем».

Тот, кто будет всегда помнить эти слова, сможет освободить свое сердце от всех пут и оков.

Если хотя бы раз оглядеться хладнокровно посреди горячности и суеты, можно избавить себя от многих горьких сожалений.

Если посреди безразличия и разочарования появится хотя бы одно увлечение, можно познать истинный вкус многих вещей.

Если где-то есть счастливая страна, наперекор ей тут же появится страна несчастий. Если есть красивый вид, против него непременно возникнет уродливый пейзаж.

Только довольствуясь обычной пищей и любуясь неброскими красотами, можно жить в покое и радости.

Из высокого окна можно видеть, как облачная дымка окутывает голубые горы и изумрудные потоки; так постигаешь совершенство мира.

В бамбуковой роще можно слышать, как пение птиц приветствует и провожает времена года; так познаешь взаимное забытье себя и мира[217].

Если знать, что успех сулит поражение, жажда успеха не будет слишком сильной.

Если помнить, что все живое бренно, потребность беречь себя не отнимет слишком много сил.

В старину один подвижник сказал: «Тень от бамбука подметает ступени, не сдвигая с места ни пылинки. Лунный свет достигает дна пруда, не оставляя в воде следа»[218].

Конфуцианский ученый говорил: «Вода течет стремительно, а поток вечно покоен. Цветы опадают так быстро, а в помыслах нет смущения»[219].

Если люди будут всегда помнить об истине, заключенной в этих словах, ничто не сможет смутить их покой.

Когда в тишине до слуха доносится шум сосен в лесу и журчание ручья среди камней, постигаешь безыскусную музыку Неба и Земли.

Когда видишь луг, утопающий в тумане, и облака, плывущие в воде, словно развертываешь перед собой живописный свиток природы.

Когда видишь бурьян на руинах цзиньской столицы[220], все еще мнится слава, добытая в битвах. Если тебя зарыли в северном предместье[221] на съедение лисам, жалко денег, потраченных на похороны.

В народе говорят: «Диких зверей можно укротить, а человеческое сердце укротить трудно. Глубокое ущелье можно наполнить, а человеческое сердце насытить трудно». Этим словам надо верить.

Если в сердце не гуляют ветер и волны, где бы ты ни был, тебя будут окружать голубые горы и зеленые рощи.

Если ты поймешь, что небесная природа все поддерживает и вскармливает, всюду вокруг тебя будут резвиться рыбы и парить коршуны.

Если чиновник в высокой шапке и с широким поясом однажды увидит, что простолюдин в соломенной накидке и бамбуковой шляпе живет счастливо, он, верно, ему позавидует.

Если богач, восседающий на мягких коврах и широких подушках, однажды увидит, что ученый, сидящий за грубым столиком под бамбуковым навесом, живет в покое, он, наверное, захочет быть таким же.

Так почему люди все хотят «гнать огнем быков и пускать лошадей по воздуху»[222].

Рыбы резвятся в воде и там забывают друг о друге[223]. Птицы парят на ветру, но не знают, что такое ветер.

Поняв это, можно сбросить с себя бремя вещей и до конца дней наслаждаться безыскусностью жизни.

Лиса спит в разбитом кувшине, зайцы бегают среди развалин: таким в конце концов станет место, где сегодня поют и пляшут. Роса блестит на пожухлых цветах, туман кутает увядшую траву: так выглядит ныне поле древней битвы.

В расцвете и упадке нет постоянства, сила и слабость уходят без следа. Думы об этом могут сделать сердце человека подобным хладному пеплу.

Пусть тебя не смущают награды и унижения. Со спокойным сердцем смотри, как распускаются и опадают цветы в саду.

Пусть успехи и неудачи не пробуждают в тебе дум. Безмятежно смотри, как плывут в небе облака.

В ясную погоду при светлой луне всякой твари небесной вольно летать где угодно, но мотыльки бросаются в огонь свечи.