Козьма Прутков – Афоризмы Старого Китая (страница 33)
Если рядом оказываются цитра или книга, ты попадаешь в Каменные палаты Киноварной горы[187].
Приятели и незнакомцы сходятся на пир и без удержу предаются веселью. Но вдруг иссякает вода в часах, гаснут светильники, рассеиваются благовония и остывает чай, разлитый в чашки. Тогда в душу закрадывается грусть и пропадает охота веселиться.
Вот так мы живем в этом мире. Почему люди не могут оглянуться на свою жизнь пораньше?
У того, кто постигнет суть вещей, в одном вершке сердца сойдется лунная дымка Пяти озер[188].
Тот, кто прозреет предвечный импульс[189] всех превращений, заключит в объятия великие свершения всех времен.
Даже горы, реки и вся земля обратятся в прах. Что же говорить о прахе, рожденном от праха?[190]
Даже тело во плоти и крови – это тень. Что же говорить о тени, отбрасываемой тенью?[191]
Если не стяжать высшего знания, не наступит и просветления в сердце.
Жизнь человека – что искра, высеченная из кремня. Как бы ни старался он светить ярче других, мрака ему все равно не рассеять.
Мир людей – что рожки улитки[192]. Как бы ни боролись между собой его обитатели за верховенство, разве дано им обладать вселенной?
Выгоревшая лампада не осветит тьму. Ветхая одежда не согреет. И то и другое – только видимость.
Но тот, кто «телом подобен высохшему дереву, а сердцем – мертвому пеплу», поневоле оказывается в плену пристрастия к пустоте[193].
Решившись остановиться, остановись не медля. Ведь если ждать благоприятного часа, и женитьба не уменьшит забот, и уход в монахи не прибавит мудрости.
Когда-то один человек сказал: «Хочешь уйти – уходи, не мешкая. Если дожидаться удобного случая, он никогда не придет». Вот воистину замечательное суждение!
Если хладнокровно смотреть на горячность, поймешь, что лихорадочная поспешность бесполезна.
Если от суеты обратиться к праздности, узнаешь, что удовольствие праздной жизни самое прочное.
Тому, кто смотрит на богатого и знатность как на плывущие облака[194], нет нужды скрываться в горных ущельях.
Тот, кто не питает слабости к красивым пейзажам, часто во хмелю слагает стихи.
Тот, кто соперничает с другими и полагается на мнение других, не замечает всеобщего опьянения.
Тот, кто дорожит бесстрастием и думает только о себе, не сможет стать одиноким трезвенником[195].
Говоря о таких людях, Будда учил не связывать себя вещами и не связывать себя пустотой. И тело, и сознание должны быть предоставлены самим себе.
Продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием. Поэтому, коли дух покоен, один день сравнится с тысячей веков, а коли помыслы широки, крохотная хижина вместит в себя целый мир[196].
Потеряй, а потом потеряй желание терять[197]. Тогда, выращивая цветы и сажая бамбук, станешь другом Небывалого учителя[198].
Забудь то, что уже не забывается. Тогда, возжигая благовония и заваривая чай, не будешь ждать юношу в белых одеждах[199].
Неисчерпаемы явления мира. Тот, кто умеет быть довольным малым, живет в мире блаженных, а тот, кто не умеет, – живет в мире обыкновенных людей.
У каждого явления есть причина. Тот, кто постиг исток всего сущего, несет в мир жизнь, а тот, кому он неведом, несет в мир смерть.
Если тянуться к сильным мира сего и искать покровительства власть имущих, несчастье навлечешь на себя немалое, и грянет оно скоро.
Если хранить свой покой и оберегать свою свободу, наслаждение получишь самое чистое и продлится оно долго.
Вдоль горного ручья, поросшего соснами, пройдись в одиночестве с посохом в руке.
Замри и почувствуешь: облака наполнили складки ветхого халата.
Подремли с книгой у окна, заросшего бамбуком. Проснешься и увидишь: луна забралась в истертое одеяло.
Страсти обжигают, подобно пламени. Но стоит мелькнуть мысли о болезни, и душа становится подобной хладному пеплу.
Мечты о славе и наградах сладки, как мед. Но стоит подумать о смерти, и они покажутся безвкусными, как воск.
Поэтому тот, кто всегда печалится о смерти и помнит о болезнях, сможет отринуть иллюзии и сердцем пребывать на праведном пути.
Дорога, на которой люди соперничают друг с другом, узка. Отступить на ней один шаг – значит на шаг дать себе больше простора.
Сильный аромат недолговечен. Если слегка разбавить его, он будет устойчивее.
Тот, кто в минуту волнения не поддается суете, несомненно, взрастил чистоту духа в часы покоя.
Тот, кто в свой смертный час не теряет самообладания, несомненно, при жизни постиг суть вещей.
Наслаждаясь уединенной жизнью в лесу, не ведаешь ни славы, ни позора.
Идя стезею истины, не ведаешь ни пристрастий, ни отвращения.
Жару в доме нет нужды устранять. Устраните раздраженность жарой, и ваше тело всегда будет пребывать в прохладных покоях.
Бедность нет нужды гнать прочь. Прогоните обеспокоенность бедностью, и ваше сердце всегда будет пребывать в чертогах радости и довольства[200].
Сделав шаг вперед, подумай, сможешь ли отступить. Тогда избежишь участи бодливого барана, чьи рога застряли в стене[201].
Прежде чем начать какое-либо дело, прикинь, сможешь ли завершить его. Тогда не уподобишься тому, кто взялся ехать верхом на тигре.
Когда жадному человеку преподносят золото, он недоволен тем, что ему не поднесли яшму, а когда его производят в
Тому, кто знает, каково жить в довольстве, похлебка из лебеды покажется слаще отборного риса, холщовый халат – теплее лисьей шубы, удел податного человека – завиднее судьбы царедворца.
Кто умеет держаться вдали от славы, могущественнее того, кто славы домогается.
Кто умеет пренебрегать делами, имеет больше воли, чем тот, кто жаждет успеха в делах.
Те, кто жаждет покоя и уединения, созерцают «белые облака над далекими вершинами»[203] и проникают в сокровенное[204].
Те, кто увлечен блеском жизни, любят чарующие песни и соблазнительные танцы и забывают об усталости.
Но только мужи, познавшие себя, не жаждут уединения и не увлечены блеском жизни. Они не делают ничего, что вносило бы в душу разлад.
Взгляни на одинокое облако, вырастающее из горы: что ни предпринимай, невозможно преградить ему путь.
Взгляни на светлое зеркало, висящее в небе[205]: как ни старайся, с места его не сдвинуть.
Непреходящий вкус таится не в душистых винах, а в горохе и воде. Печальные думы рождаются не в мертвой тишине, а среди звуков свирели и струн.
Надобно знать: густой аромат не продержится долго. Благоухание того, что лишено аромата, – единственно подлинное.
Чаньские наставники учили: «Если тебе хочется есть – ешь. Если тебе хочется спать – спи»[206]. О высшем смысле поэзии говорят: «Описывая то, что видишь перед собой, говори обычными словами».
Поистине, самое возвышенное пребывает в самом обыденном, а самое сложное кроется в самом простом. Тот, кто одержим идеями, далек от истины, а тот, кто не умствует, близок к ней.
Воды реки бегут, не останавливаясь ни на миг, а на берегу не слышно ни звука. Так постигаешь безмолвие среди шума.
Горы высоки, а облака минуют их, не встречая преград. Так открываешь тайну[207] погружения в беспредельное.
Горные леса – место возвышенного уединения, но стоит принести туда страсти, и оно уподобится базарной площади или царскому двору. Каллиграфия и живопись – изысканные занятия, но стоит заразиться алчностью, и они уподобятся рыночному товару.
Когда сердце не запачкано, мир желаний – царство блаженных. Когда сердце опутано страстями, обитель радости превратится в океан страданий.
Когда живешь в шуме и суете, забываешь даже о том, о чем нетрудно помнить. Когда погружаешься в тишину и покой, вспоминаешь даже то, что забыто за давностью лет.
Нельзя не видеть: покой и суетность далеко отстоят друг от друга; помраченность и ясность ума ни в чем друг с другом не сходятся.
Завернувшись в рогожу, спать в горной хижине среди облаков и снегов: так можно сберечь бодрость духа.
Осушая чашу вина с листочком бамбука, слушать шум ветра и любоваться луной: так можно отряхнуть с себя прах этого мира.