Коваль Артем – Приключения панды Наташи и её друзей (страница 10)
– Эй! – подала голос Елена Премудрая из-за спин. – Мудрые вещи – это моя специальность!
– Тогда считай, что Коля у тебя подрабатывает, – хмыкнула Елена Прекрасная.
Сёстры шли рядом – и Наташа заметила ещё одну перемену. Они шли рядом. Не одна впереди, другая сзади. Не одна в центре внимания, другая в тени. Рядом. Плечо к плечу. И время от времени Елена Премудрая говорила что-нибудь тихо, только для сестры, а Елена Прекрасная смеялась – не ослепительным, очаровывающим смехом, а простым, человеческим, от которого у неё морщился нос.
Они переправились через реку – мост стоял на месте, каменный, заросший мхом. Прошли мимо Лисьих перевалов – на входе в ущелье сидела рыжая лиса и смотрела на них янтарными глазами. Не сказала ни слова. Просто кивнула. И исчезла.
Синий хребет они преодолели быстрее, чем в первый раз. Коля карабкался по камням с неожиданной ловкостью – или, точнее, с ловкостью, которая всегда в нём была, но пряталась за стеной неуверенности. Елена Прекрасная шла впереди, и её сияние освещало тропу мягким золотистым светом. Елена Премудрая шла последней и сверялась с внутренней картой, подсказывая, где повернуть и где ступать осторожнее.
Наташа шла посередине и слушала ветер. Тот пел о лете – о настоящем, правильном лете, которое катится к своей середине. О длинных днях и коротких ночах. О тёплых дождях и радугах. О ягодах, зреющих на кустах, и птенцах, учащихся летать.
Мир исцелялся.
На третий день спуска они вернулись к Шептун-лесу. Деревья шептали – но на этот раз тихо, спокойно, довольно. Они обсуждали дождь, который прошёл ночью (нормальный дождь, летний, тёплый), и новые побеги, которые наконец-то можно было растить без страха, что завтра ударит мороз.
На пятый день они вышли к бамбуковой роще. Зелёный холм стоял на месте – залитый солнцем, укутанный в буйную зелень, знакомый и родной. Наташин домик выглядывал из бамбуковых зарослей, как встрёпанный воробей из гнезда.
Наташа остановилась и посмотрела на своих спутников.
– Ну что, – сказала она. – Дошли.
– Дошли, – кивнул Коля.
Повисла пауза – из тех, которые бывают, когда путешествие закончилось, а прощаться не хочется.
– Я не хочу прощаться, – сказала Елена Прекрасная, озвучив то, о чём думали все.
– А кто сказал – прощаться? – спросила Наташа. – Мы теперь – команда. Хранители. Через два месяца моя зимняя вахта. А до того…
– До того – мы просто друзья, – закончил Коля.
Елена Премудрая открыла было рот – наверняка чтобы процитировать какую-нибудь книгу о природе дружбы, – но вместо этого просто улыбнулась. Без очков, без книг, без мудрости. Просто улыбнулась.
– Друзья, – повторила она. – Мне нравится это слово.
Глава 15. Бамбуковая роща и правильный ветер
Наташа проснулась оттого, что солнечный луч упал ей на нос.
Это было совершенно нормально. За окном стояло лето – самое что ни на есть настоящее, пахнущее разогретой землёй и цветущим жасмином. Бамбуковая роща буйно зеленела, птицы насвистывали свои обычные утренние мелодии, и ни одна деталь не портила эту благостную картину.
Наташа села в кровати, потянулась и прислушалась.
Ветер пел.
Летняя мелодия – лёгкая, тёплая, наполненная запахом скошенной травы и далёким жужжанием пчёл. Ни одной фальшивой ноты. Ни одного чужого звука. Только лето – чистое, ясное, правильное.
Наташа улыбнулась.
Она спустилась вниз, заварила чай – по привычке – и вышла на крыльцо. Утро было тёплым и ласковым. Бамбук шелестел, ручей журчал, шиповник цвёл розовым. Мир был на месте.
На перилах крыльца сидела записка, придавленная камешком. Наташа развернула её.
«Наташа! Приезжай в Тихие Мхи в субботу. Я буду проездом – скачу домой, в Золотые степи, и хочу завезти тебе тех лепёшек, которые пёк на привале. Елены тоже будут – Прекрасная обещала яблочный пирог, а Премудрая – новую книгу о ветрах (нашла в какой-то древней библиотеке, говорит – невероятно интересно). Михей сказал, что одолжит нам свой большой стол. Приходи!
Коля.
P.S. Я больше не спотыкаюсь. Почти. Вчера споткнулся только один раз, и то потому что на дорогу выбежал ёжик.»
Наташа рассмеялась. Сложила записку, спрятала её в карман жилета – того самого, стёганого, с вышитыми веточками бамбука – и посмотрела на далёкие горы. Там, за Синим хребтом, за Лисьими перевалами и Долиной тысячи ручьёв, стояла Башня Семи Ветров. Невидимая отсюда, но ощутимая. Наташа чувствовала её – тонкую, как нить, связь между собой и Башней. Связь, которая станет сильнее зимой, когда наступит её время.
Но до зимы было далеко. Впереди было лето – долгое, тёплое, наполненное дружбой и яблочными пирогами.
– Суббота, – сказала Наташа вслух. – Отлично. Надо напечь пряников.
Она развернулась, чтобы вернуться в дом, и на пороге остановилась. Посмотрела на чайник, стоявший на плите.
– Знаешь, – сказала она чайнику, – я, пожалуй, всё ещё буду с тобой разговаривать. Но теперь у меня есть и другие собеседники.
Чайник, разумеется, ничего не ответил. Но Наташе показалось, что он одобрительно блеснул медным боком.
Она вошла в дом, закрыла за собой дверь, и бамбуковая роща осталась одна – залитая солнцем, полная зелени и покоя.
Ветер пел.
Правильно. Эпилог
Далеко на вершине Башни Семи Ветров старый Хранитель сидел в кресле – но не спал. Он читал книгу. Толстую, потрёпанную, с закладками, торчащими из неё, как иголки из ежа. Елена Премудрая оставила ему целый сундук книг, и Хранитель обнаружил, что за тысячу лет пропустил потрясающее количество интересных историй.
На коленях у него лежал кот. Рыжий, пушистый, с янтарными глазами. Кот появился три дня назад – просто пришёл, запрыгнул на колени и уснул, как будто всю жизнь здесь жил.
Хранитель подозревал, что кот раньше был лисой. Но решил не спрашивать. Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми.
Он перевернул страницу, почесал кота за ухом, и улыбнулся.
Ветер пел.
Впервые за тысячу лет – это была не его забота одного.
И это было хорошо.
Новый год посреди августа
Глава 1. Очень подозрительный снег
В то утро Наташа проснулась от странного звука.
Это был не ветер. Не дождь. Не стук ветки в окно и не скрип половицы.
Звук был такой, словно кто-то очень старательно звенел сотней маленьких колокольчиков прямо у неё под крыльцом.
Наташа открыла глаза, полежала немного, прислушиваясь, и нахмурилась.
За окном было светло. Даже слишком светло – так бывает только в конце лета, когда солнце поднимается рано и сразу начинает вести себя так, будто весь мир принадлежит ему одному. В бамбуковой роще шелестели листья, где-то над ручьём кричала сойка, а колокольчики всё звенели и звенели.
– Если это опять соседи придумали фестиваль утреннего шума, – пробормотала Наташа, садясь в кровати, – то я категорически против.
Она накинула жилет, пригладила шерсть на щеках и подошла к окну.
И замерла.
С неба шёл снег.
Не такой, как в прошлый раз, когда мир уже сходил с ума из-за Башни Семи Ветров. Нет, этот снег был настоящий – холодный, пушистый, белый. Он падал на тёплую августовскую землю, на зелёный бамбук, на кусты шиповника, на грядку с мятой у крыльца.
И – что хуже всего – не таял.
Наташа открыла окно. В комнату тут же ворвался прохладный воздух, пахнущий хвоей, морозом и… мандаринами.
– О нет, – сказала Наташа.
Когда снег в августе пахнет мандаринами, это почти никогда не к добру.
Она быстро вышла на крыльцо. Снежинки ложились ей на лапы, и каждая тихо позвякивала, точно крошечная стеклянная игрушка. На перилах уже лежал тонкий снежный слой, а на калитке кто-то – или что-то – повесил блестящую серебряную гирлянду.
Наташа прищурилась.
Гирлянда моргнула зелёным огоньком.