Коуко Сиракава – Ворона в гареме. Книга 1 (страница 3)
– Сколько раз ты бы ни пожаловал, я не буду выслушивать твои просьбы, – холодно произнесла она, но Гаоцзюнь, словно и не услышав ее слов, шагнул в комнату. – Ты слышишь меня?
Шоусюэ нахмурилась, но Гаоцзюнь подал знак стоявшему за ним евнуху. Тот с готовностью шагнул вперед. В руках у него был поднос, на котором стояла деревянная корзина.
– Это еще что?
Евнух молча поставил корзину на стол и снял крышку. Из корзины повалил горячий пар. Шоусюэ ахнула. Под крышкой оказались толстенькие белые пирожки баоцзы.
– Их только что сделали в пекарне по моему приказу. Начинка – сладкая паста из плодов лотоса. Я слышал, что это твое любимое лакомство.
Так оно и было. Шоусюэ глаз не могла отвести от пирожков. Однако Гаоцзюнь, сев напротив, закрыл корзину крышкой и подтянул к себе.
– Ты выслушаешь меня?
Шоусюэ переводила взгляд с правителя на корзину. Некоторое время она колебалась. Она понимала, что Гаоцзюнь принесет что-то в качестве приманки, но была уверена, что это будут деньги или какие-нибудь украшения для волос. Эти вещи ее не интересовали, а вот еда – влекла. До своего прибытия сюда в шестилетнем возрасте Шоусюэ ни разу не ела досыта.
Сглотнув слюну, она исподлобья посмотрела на Гаоцзюня.
– Хорошо. Выслушать – выслушаю.
Губы Гаоцзюня чуть изогнулись в еле заметной улыбке. Шоусюэ впервые увидела на его лице хоть какие-то чувства.
– Я подобрал это на днях на женской половине дворца. – Он вытащил нефритовую сережку, которую уже показывал вчера. – Знаешь ли ты, кто ее обронил?
– Не знаю, – беззаботно ответила Шоусюэ, вгрызаясь в баоцзы. Оболочка пирожка была нежной, а лотосовая паста – приятно сладкой.
– Не знаешь? Разве госпоже Вороне не известно все на свете?
– Что за глупости… Я ведь не божество. Я могу сделать наоборот – найти потерянное. Если следовать за энергией
– Ясно. – Неизвестно, понял ли Гаоцзюнь на самом деле, но весомо кивнул.
– А коли ясно, то уходи.
Шоусюэ, за обе щеки уписывая баоцзы, махнула рукой, словно прогоняла пса. Однако Гаоцзюнь остался сидеть. Он сложил руки на груди, будто бы задумавшись.
– Хорошо, тогда я изменю свою просьбу. Видишь ли, эта ситуация доставляет мне некоторые неудобства.
– Какие?
Шоусюэ подумала, что ее это, вообще-то, не касается.
– Мне кажется, с этой сережкой связан чей-то дух.
Девушка подняла глаза.
– Что значит «кажется»? Ты видел призрака?
– Видел как-то раз. Правда, не очень четко.
Гаоцзюнь перевел взгляд на серьгу.
– Это была женщина в алом платье жуцюнь. И в левом ухе у нее была вот такая серьга. Ты ведь можешь узнать, что это за женщина?
Шоусюэ, нахмурившись, посмотрела на украшение.
– Возможно, да. А возможно, и нет. И что, если узнаю? У тебя такое важное дело, что ты собираешься учинить розыск – хозяйка серьги это или дух?
– Я просто хочу узнать. Характер у меня такой: если что-то меня заинтересовало, нипочем не отступлю.
«Врет!» Шоусюэ разглядывала Гаоцзюня. Непохож он был на любопытного мальчишку. А на мужчину, которого ничего не интересует, – да. Эмоции не отражались на его лице – если говорить вежливо, то невозмутимом, а если нет, то безжизненном, как у деревянной куклы.
– Если ты не можешь определить владелицу, то узнай, кем был тот дух. Чем больше я буду спрашивать лишнее, тем больше у тебя будет хлопот. А ты ведь хлопот не любишь, верно?
Верно-то верно… Но услышав эти слова, Шоусюэ тут же почувствовала раздражение. Пока она молчала, Гаоцзюнь указал на корзину – та уже опустела.
– Выполни работу за съеденные баоцзы. Что скажешь? Тебе ведь самой будет неловко угоститься на дармовщину.
При этих словах Шоусюэ насупилась:
– Ты вреднее, чем я думала.
– А тебе показалось, что у меня хороший характер? Первый раз такое про себя слышу, – невозмутимо парировал Гаоцзюнь.
Шоусюэ продолжала молчать, все больше морща лоб.
– А ты милее, чем я думал.
Она мгновенно покраснела и вскочила, уронив стул. Дремавшая рядом Синсин испуганно вспорхнула.
– Цин, стул! – негромко приказал Гаоцзюнь, и евнух поднял упавший предмет.
Шоусюэ, все еще красная, села, не сводя злобного взгляда с императора. Тот подал серьгу девушке. Она, не отводя глаз, протянула руку и взяла украшение.
Серьга на ощупь была прохладной, однако в глубокой зелени, в которой, казалось, можно утонуть, ощущалось странное тепло. Этот камень словно обволакивал журчанием воды в ручье и тишиной леса.
Шоусюэ положила серьгу на ладонь, другой рукой вынула из волос пион. Это был не просто цветок – девушка лишь придала своей магии такую форму. Стоило ей положить пион на ладонь, как он тут же превратился в нежно-розовое пламя. Шоусюэ легонько дунула. Пламя всколыхнулось и, став дымом, окутало серьгу.
Дым истончался. За ним показался чей-то силуэт. Сначала бледный, затем все более плотный… Женщина в алом жуцюне. Высокая прическа растрепана, у склонившегося лица качается сережка. Один рукав порван, видна белая кожа. Шоусюэ заметила, что на внутренней стороне запястья женщины нанесено золотое клеймо – три круга, словно три звезды.
Женщина медленно подняла голову.
– Ах! – Евнух зажал себе рот рукой.
Распухшее лицо женщины было лилового цвета, глаза почти выскакивали из орбит. Тонкая шея обмотана шелковым шарфом, а из открытого рта вывалился язык. Пальцы женщины царапали шею.
– Не выйдет, она не сможет говорить.
Шоусюэ встала и дунула на силуэт. Дым рассеялся, женщина пропала. Евнух беззвучно выдохнул и вытер пот с бледного лица. Шоусюэ села и вернула серьгу Гаоцзюню.
– Если призрак не говорит, я не могу узнать его имя. Оставь эту мысль.
Правитель, не изменившийся в лице даже при виде призрака, скрестил руки на груди и задумался.
– Это ведь призрак задушенной женщины, так?
– Мне неведомо, задушили ее или она сама это сделала.
– Это была наложница, так ведь?
– Похоже на то.
На запястье духа было клеймо. Три звезды. Так метили наложниц, обитавших на женской половине дворца. И принадлежала эта женщина правителю нынешнего императорского дома. Три звезды – символ династии Ся.
– Стало быть, это наложница моего деда либо отца.
– Или твоя.
– При мне наложницы еще не умирали.
«Еще?» Шоусюэ стало тоскливо. Смерти на женской половине среди наложниц и придворных дам, борющихся за расположение правителя, были нередки. Отравления, утопления, казни… Некоторые приходили к ней за проклятиями. Правда, все уходили ни с чем, узнав, что платой за это будет собственная жизнь.
Гаоцзюнь взял сережку в руки.
– Не знаю, задушили ее или она сделала это сама, но умерла она плохой смертью – потому призрак и связан с сережкой, верно?
– Это возможно.
Такова сущность призраков.