Коуко Сиракава – Ворона в гареме. Книга 1 (страница 2)
– Тебя должны были предупредить.
– Мне то неведомо. Их прогнала Синсин.
Девушка спустила с рук золотую курицу Синсин. Пол был устлан ковром, вытканным цветами.
Раздраженный словами и поведением девицы Вэй Цин со строгим видом уже собрался что-то сказать, но Гаоцзюнь поднял руку, останавливая его. Он прошел в комнату и встал перед столом, накрытым узорчатой парчой. Воздух в комнате был наполнен ароматом, исходившим от серебряной курильницы.
– Госпожа Ворона, у меня к тебе просьба. Ты должна меня выслушать. – С этими словами Гаоцзюнь сел на стул.
Девушка нахмурилась и осталась на месте. Гаоцзюнь, не обращая внимания на ее нежелание подходить ближе, вынул какой-то предмет из-за пазухи и положил на стол.
– Я слышал, что твоя обязанность – выполнять любые просьбы: налагать проклятия, возносить молитвы, искать утерянное. Верно ли это?
Девушка еще сильнее нахмурилась, разглядывая то, что он принес. Это была нефритовая сережка, одна из пары. С золотой основы тонкой работы свисал большой нефрит в форме капли.
– Не любые. Я не выполняю просьбы без награды.
– И какую награду ты требуешь?
– Тот, кто вредит другим, – вредит себе. За проклятье я беру жизнь. За молитву – состояние. За утерянную вещь – совет.
– А если я скажу, что хочу найти владелицу этой вещи? – Гаоцзюнь сжал сережку в кулаке. Нефритовое украшение темно-зеленого – словно в омут смотришь – цвета в слабом освещении неясно мерцало.
– Откажу.
– Почему?
– Владелицу можно легко узнать, стоит лишь спросить. Ты избегаешь этого. Стало быть, не можешь или же поступаешь так из прихоти. И то и другое нехорошо. Не желаю неприятностей.
«А она умна…» Гаоцзюнь рассматривал девушку.
– Говорят, ты то ли бессмертная кудесница, то ли демоница. – Гаоцзюнь положил сережку на стол, встал и подошел к девушке. – Ты ведь человек, верно?
Тихо произнеся эти слова, он взял ее за руку. Рука была теплая, человеческая. Девушка застыла.
– Я слышал, что тебя нашли совсем маленькой и привезли сюда. Кстати, я не спросил твое имя. Как тебя зовут?
Девушка отвела взгляд и прошептала:
– Шоусюэ.
– Значит, Лю Шоусюэ. Хорошее имя, – спокойно сказал он.
Шоусюэ подняла на Гаоцзюня злобный взгляд. На щеках ее появился румянец. Ему пришло в голову, что она похожа на вздыбившую шерсть кошку, и он опустил глаза на ее руку, которую продолжал держать в своей. Белая тонкая кисть, но на коже он заметил маленькое пятнышко. Темно-красное пятно в форме цветка. Как будто ожог…
Шоусюэ сбросила руку Гаоцзюня.
– Я не собираюсь исполнять твою просьбу. Уходи немедленно, – резко бросила она и тут же вынула цветок пиона из прически.
Девушка положила цветок на ладонь, и он, словно дым, потерял форму и превратился в светло-розовое пламя. Даже Гаоцзюнь, которого обычно нелегко было поразить, удивился и отступил на шаг.
Шоусюэ дунула на пламя. Поднялся сильный ветер, и Гаоцзюнь ощутил непонятное головокружение. Он крепко закрыл глаза и отвернулся от порыва ветра. Переступив внезапно ослабевшими ногами, чтобы обрести опору, Гаоцзюнь поднял глаза и увидел перед собой черную дверь.
«Что это? – Он растерянно смотрел на дверь. – Что это значит?»
– Ты забыл, – прозвучал голос Шоусюэ, и дверь чуть приоткрылась. Оттуда швырнули сережку, и Гаоцзюнь торопливо подставил руку, чтобы ее поймать. Дверь с громким стуком захлопнулась.
– Кажется, нас выставили.
Рядом стоял Вэй Цин. У него был такой вид, будто его только что обвела вокруг пальца лисица.
– Это и есть необычное искусство госпожи Вороны?
Гаоцзюнь спрятал сережку за пазуху и перевел дух.
– Похоже на то. Кажется, я чем-то разгневал ее.
Несмотря на имя Шоусюэ, «долголетие под снегом», от девушки, казалось, струился жар, как от раскаленной земли летом.
Гаоцзюнь спустился по лестнице и пошел обратно по той же дороге, по которой пришел сюда. Вэй Цин подобрал свой светильник, так и лежавший у порога, и двинулся следом.
– Так кто она такая, эта госпожа Ворона?
– Что-то вроде жрицы.
– Жрицы?
– Вернее будет сказать, она потомок жрицы, которая прислуживала богине Улянь, Матушке-вороне. Здесь когда-то стоял храм. И на этом месте правитель предыдущей династии соорудил дворец.
Гаоцзюнь говорил так, будто читал древнюю историческую книгу «Двойное уложение».
– Правитель, увлекшись тайным искусством жрицы, заключил ее в дальние покои, чтобы оставить это искусство себе, и наградил особым статусом наложницы. Это и есть уфэй, госпожа Ворона. Так написано в книгах.
Дед Гаоцзюня, получивший титул императора от правителя предыдущей династии и основав нынешнюю, оставил себе и столицу, и дворец. И госпожу Ворону.
– Уфэй не меняются при смене правителя. Предыдущая служила прежней династии. А нынешняя, госпожа Ворона Лю, сменила ее два года назад.
Это случилось перед тем, как Гаоцзюнь взошел на престол.
– Преемницу, как говорят, выбирает та самая золотая курица. Цин, хорошо, что ты не придушил ее. Мне не нравится, что ты так скор на расправу.
Вэй Цин сделал виноватое лицо.
– А все же, повелитель, вам так необходимо испрашивать милостей у этой девицы?
Похоже, он еле стерпел поведение Шоусюэ, смевшей противоречить – нет, говорить свысока с императором.
– Никто не может приказывать госпоже Вороне. Она особенная. Я не могу просто так нарушить древние устои.
Гаоцзюнь не любил идти против правил. С законами следует считаться, моральный долг следует исполнять.
– Повелитель, вы слишком ревностно соблюдаете предписания, – проворчал Вэй Цин, и Гаоцзюнь слабо улыбнулся.
– Цин, а ты знаешь, что говорят про ту дворцовую стену? Я слышал, что она пропитана кровью тех, кто пытался навредить госпоже Вороне, поэтому и выкрашена черным.
Вэй Цин скривился, будто и вправду почувствовал запах крови. Гаоцзюнь погладил карман за пазухой. Там лежала нефритовая сережка.
– Так, ну и что же нам теперь делать?
Даже если придется подольститься к Шоусюэ, необходимо заставить ее выполнить просьбу. Похоже, что никому, кроме нее, с этим не справиться…
Шоусюэ положила ароматную щепку дерева хуаншусян на пепел, и через некоторое время из курильницы начал подниматься тонкий дымок. Воздух вокруг наполнился благоуханием.
Девушка отошла от курильницы и села на стул. Аромат был приятным, но мрачного настроения не разгонял. Причиной уныния был молодой император, навестивший ее вчера ночью. «А ведь он наверняка пожалует снова…» Вот не было печали! Скромные просьбы обитательниц женской половины дворца ее не смущали, но обращение правителя сулило много хлопот.
Шоусюэ почесала руку через одежду. Это была та самая рука, за которую ее вчера схватил Гаоцзюнь. Вблизи император оказался даже моложе, чем она думала, но выглядел, несмотря на возраст, умудренным, и его взгляд был мягок, словно зимнее солнце. Она ожидала, что Гаоцзюнь более грозен.
Этот правитель взошел на трон через год после того, как Шоусюэ переняла титул предыдущей госпожи Вороны. Когда определяли наследника старого императора, возникли, похоже, какие-то неурядицы, но Шоусюэ привезли сюда в шесть лет, обучалась и достигала просветления она взаперти. Подробности были ей неизвестны, да они и не интересовали.
Дремавшая на ковре Синсин вдруг резко подняла голову. Она захлопала крыльями, забилась и с криком сделала круг по комнате.
– Синсин, хватит! – прикрикнула Шоусюэ, но Синсин как будто не слышала ее, била крыльями и вопила.
Эта золотая курица совершенно ее не слушает. А при прежней хозяйке была смирной. Поговаривали, что золотые куры могут указать, где находится золото, или найти мертвых. Это были редкие чудесные птицы с золотистыми перьями. Вообще-то они были тощенькими, но из-за роскошной кормежки во дворце Синсин растолстела и стала почти круглой. Когда Шоусюэ впервые увидела ее, то подумала: «Вот бы зажарить – наверняка вкусная!» Синсин, видимо, учуяв эти мысли, до сих пор опасалась Шоусюэ.
Девушка вздохнула и вытянула палец в сторону двери. Сделала такой жест, будто дергала за нить, и дверь тут же беззвучно распахнулась. У входа, как и вчера, стоял Гаоцзюнь со своим евнухом.
Лицо правителя, совсем как во время предыдущего визита, было спокойным и ничего не выражало. Как будто невозмутимая зимняя гора, подумалось девушке. Гора, которая тихо, без движения спит всю зиму в ожидании прихода весны.