КОТАБО – Сновидящие Вечность (страница 8)
– Ты слышишь? – спросила Криста. – Это Земля. Её сердцебиение. Когда я впервые соединилась с ним, я думала, что сойду с ума. Но это было не безумие – это было возвращение домой.
– Домой?
– Я пришла со звёзд, Артур. Но я поняла, что Земля – тоже звезда. Только очень молодая, очень горячая, очень живая. И когда я соединилась с её сердцем, я поняла: я не гостья. Я часть её. Как и ты. Как все.
Она протянула руку и коснулась моего лба. В тот же миг перед глазами всё поплыло, и я увидел – не глазами, сердцем – огромный светящийся шар, пульсирующий в такт моему дыханию. Это была Земля. Но я видел её не как планету – как живое существо, как огромный кристалл, в каждой грани которого отражалась чья-то жизнь.
– Видишь? – спросила Криста. – Ты тоже часть этого кристалла. И твой кристалл – часть Земли. Когда ты очищаешь его, ты очищаешь не только себя. Ты помогаешь дышать всей планете.
Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я сидел за столиком, а передо мной стояла чашка остывшего чая.
– Зачем ты рассказала мне это? – спросил я.
– Потому что скоро ты встретишь других. И все мы будем нужны друг другу. Поодиночке мы – искры, которые могут погаснуть. Вместе – огонь, который осветит путь тому, кто идёт.
– Кому?
– Тому, кого ждут. Властелину Времени. Калки. Махди. У него много имён. Но суть одна: когда время свернётся в кольцо, он придёт. И мы должны быть готовы.
Кот спрыгнул со скамьи и потянулся, выпуская когти.
– А пока, – сказала Криста, – учись. Слушай. Помни. И когда почувствуешь, что теряешь себя – вспомни, что ты не один. Что за тобой – все звёзды, вся Земля, все, кто прошёл этот путь до тебя.
Она встала, накинула на плечи лёгкую шаль и улыбнулась.
– Мы ещё встретимся, Артур. В Риме. Или там, где время сходится в точку.
Я смотрел, как она уходит по пыльной дороге, кот семенил следом, и в её походке была лёгкость, которую не дают ни годы, ни тренировки. Лёгкость звезды, которая помнит, что такое лететь.
Позже, когда я рассказал Матео о встрече, он кивнул.
– Криста – одна из тех, кто пришёл издалека. Таких немного, но они есть. Они напоминают нам, что мы не просто земные существа. Мы – дети вселенной. И вселенная, в свою очередь, – наш дом.
– А почему она сказала, что мы встретимся в Риме?
– Потому что Рим – одно из тех мест, где слои истончаются. Там легче увидеть то, что скрыто. И там, – он помолчал, – нам понадобится быть вместе.
Я хотел спросить ещё, но Матео уже смотрел в сторону горизонта, где медленно таяли последние отсветы заката.
– Иди спать, – сказал он. – Завтра продолжим. И помни: ты встретил Кристу не случайно. Каждая встреча на этом пути – это знак. Как камень в реке, меняющий её течение.
Глава 8. Встреча с Даниэлем
Через два дня после разговора с Кристой я сидел на камнях у ручья, пытаясь сжать намерением обычную гальку. Ничего не выходило. Внутренний голос твердил, что это глупо, что я зря трачу время, что мне вообще не место среди тех, кто видит слои.
– Ты слишком стараешься, – раздался голос за спиной.
Я обернулся. На валуне, наполовину скрытом ивами, сидел мужчина. Светлые волосы, серо-голубые глаза, на шее – странный камень, в глубине которого, казалось, вращалась галактика. Я узнал его. Это был тот самый человек, что сидел с Кристой в траттории, когда я впервые её увидел.
– Даниэль, – представился он, спрыгивая с валуна. – Криста сказала, что ты здесь. И что тебе нужна помощь.
– Мне нужна… не знаю. Матео учит меня сжимать намерением, но у меня не получается.
Даниэль усмехнулся и поднял с земли плоский камешек.
– Смотри, – сказал он. Он не делал никаких пассов, не закрывал глаз. Просто смотрел на камешек, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня заныло под ложечкой. Камешек дрогнул, приподнялся и медленно поплыл над его ладонью, вращаясь.
– Как ты это делаешь?
– Не делаю. Позволяю. Это не моя сила – это сила камня. Я просто убираю своё «я» настолько, чтобы камень мог сделать то, что он хочет.
– Камень хочет летать?
– Камень хочет быть собой. Когда я не мешаю ему своим желанием, он сам знает, куда двигаться. Намерение – это не приказ. Это приглашение.
Он опустил камень на землю и сел рядом со мной.
– Криста рассказала тебе, откуда она?
– Да. Она была звездой.
– А я был… никем. Просто человеком, который слишком много спал.
Он замолчал, и в этой тишине я услышал нечто странное – будто далёкий гул, напоминающий работу мощного генератора.
– Я видел их, – сказал Даниэль. – Пожирателей. Не в слоях, не в видениях – наяву. Это случилось, когда Кристу пытались забрать.
– Забрать?
– У неё есть то, что им нужно. Свет. Память звёзд. Они охотятся за такими, как она. Не все, конечно, – только те, кто служит пожирателям. «Легаси», как они себя называют. Они думают, что могут контролировать знание, использовать его. Но на самом деле знание использует их.
Он сжал руку в кулак, и я заметил, как побелели костяшки.
– Я пришёл к ней во сне. Точнее, она пришла ко мне. Я спал, а она кричала. Её тащили куда-то женщины в чёрном, и там были щупальца, операционная, два солнца в небе… Я не знаю, как я это сделал, но я прорвался. Вырвал её. И когда я вытаскивал её из того сна, в моей руке оказался этот камень.
Он коснулся кулона на шее.
– С тех пор он со мной. Он пульсирует, когда рядом опасность. Он светится, когда Криста рядом. И он помнит. Помнит то, что я забыл.
– Что именно?
– Свои прошлые жизни. Я был хранителем камня и раньше. В Египте, где этот кристалл вставили в ожерелье фараона. В Вавилоне, где он лежал на алтаре Иштар. В Персии, где маг сжёг его в огне, но камень не сгорел – он стал только чище.
Даниэль посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то же, что в глазах Кристы – глубину, которой не бывает у обычных людей.
– Криста дала мне понять: я не просто её защитник. Я – часть узора. Каждый из нас – грань в большом кристалле. И если мы будем по отдельности, нас разобьют. А вместе – мы сила, которую пожиратели не смогут проглотить.
– Ты поэтому здесь?
– Я здесь, чтобы передать тебе это.
Он протянул руку, и на его ладони появился маленький осколок, отколотый от его камня. Он пульсировал слабым, но ровным светом.
– Возьми. Это не мой камень – это твой. Часть того, что ты потерял, когда родился. Когда ты будешь готов, он станет целым.
Я взял осколок. Он был тёплым и вибрировал в такт моему сердцу.
– Что я должен с ним делать?
– Носить. И слушать. Он будет говорить с тобой, когда ты не будешь ждать. Во сне, в тишине, в момент, когда ты перестанешь искать ответы и просто позволишь им прийти.
Он встал и отряхнул пыль с колен.
– Мы ещё встретимся. В Риме. Там соберутся все, кто носит такие камни. И тогда мы узнаем, что нам делать дальше.
Он уходил по тропе, и я смотрел ему вслед. На прощание он обернулся:
– И помни: камень не терпит фальши. Если ты будешь пытаться использовать его ради силы или страха – он замолчит. Но если ты будешь чист – он станет твоим голосом.
В тот вечер я сидел на крыше нашего дома в Тоскане и смотрел на звёзды. Осколок камня лежал на ладони, и я чувствовал его тепло. Рядом бесшумно опустилась фигура – я уже научился узнавать это присутствие.
– Эйдос, – сказал я. – Ты видел?
– Я всегда вижу.
– Даниэль сказал, что камень будет говорить со мной. Но он молчит.