КОТАБО – Лексикон ускользающих вещей (страница 1)
Котабо
Лексикон ускользающих вещей
Легенда про сон, где дружба измеряется в лунном свете
1.
Во сне луна никогда не светит одинаково. Иногда она — как старая монета, которую держали в руке много людей. Иногда — как ноготь, который собираются отрезать, но всё откладывают. В ту ночь луна была похожа на трещину в небе. И из этой трещины сочился свет, которым можно было измерять не длину, не вес, а то, что между людьми.
2.
Сновидцу показали комнату. В комнате стояли двое. Они не говорили, не смотрели друг на друга. Просто сидели на расстоянии вытянутой руки, но рук не вытягивали. Лунный свет втекал в щель под дверью, растекался по полу и начинал подниматься — как вода, которая забыла, что должна течь вниз.
Когда свет достиг колен первого, второй чуть повернул голову. Этого поворота хватило, чтобы свет стал чуть гуще. Когда свет дошёл до груди, они оба одновременно вздохнули — и свет разделился на две нити. Каждая легла на плечо своему человеку. И замерла.
3.
Тогда появился Голос. Его нельзя было приписать ни мужчине, ни женщине, ни животному, ни ветру. Голос сказал:
— Дружба измеряется не в часах, не в слезах, не в подарках. В лунном свете она измеряется так: от нижнего края страха до верхнего края молчания.
Сновидец не понял. Но луна поняла.
4.
Ему показали другой сон. В этом сне человек спал на левом боку, а его друг спал за три тысячи километров, на правом. Между ними не было ничего, кроме ночи. Но луна в том городе и луна в этом городе были одной и той же луной. И она посчитала расстояние: не в километрах, а в том времени, за которое одна душа успевает вспомнить другую до того, как проснётся.
Расстояние оказалось равным трём вдохам. Это очень мало для географии. И очень много для будильника.
5.
Сновидец осмелел и спросил:
— А как измерить дружбу, которая уже кончилась?
Луна на мгновение стала квадратной. Это был знак, что ответ будет неудобным.
— Кончившаяся дружба, — сказал Голос, — измеряется лунным светом, который упал на пустой стул. Тот свет не толще волоса, но он виден даже днём. Потому что дневной свет не может его погасить. Он может только сделать его прозрачнее. А прозрачное — это не значит отсутствующее.
6.
Потом сновидец увидел третье: двух людей, которые давно умерли. Они лежали в разных могилах, в разных веках. Но луна в их сновидениях была общей — старой, как трещина на первом кувшине. И свет между ними шёл не от луны к земле, а от одного умершего к другому. Это был самый чистый лунный свет, потому что в нём не было примеси дыхания. Только память.
Голос сказал на ухо (хотя уха у сновидца не было):
— Запомни: мертвые дружат дольше живых. Потому что у них нет выбора — забыть или позвонить. У них есть только свет. И они не жадничают.
7.
Перед пробуждением луна вошла в комнату полностью — не как свет, а как предмет. Она опустилась на пол, покатилась к порогу и остановилась. На её поверхности были видны чьи-то следы. Босые. Разного размера. Один след был глубже — значит, тот человек был тяжелее или сильнее наступал. Другой — едва заметный, краешком стопы, как будто боялся испачкать.
Сновидец хотел спросить, чьи это следы, но уже просыпался. И в ту секунду между сном и явью он понял: это следы всех, кого он когда-то называл другом. И все они — даже самые лёгкие — оставили вмятины на луне. А луна терпит. Потому что луна — это и есть старая дружба, на которой уже не помещаются новые следы, но старые она хранит как морщины.
8.
Утром он не мог вспомнить лиц. Но на подоконнике лежала тонкая, как волос, полоска лунного света. Хотя было восемь утра и солнце давно взошло. Он не стал её смахивать. Он просто сказал:
— Сегодня я буду класть лишнюю чашку на стол. И не буду объяснять, для кого.
Луна на это никак не ответила. Она умеет молчать так, что это молчание становится единственно правильным ответом.
Легенда про сон, где любовь измеряется временем между двумя вдохами
1.
В ту ночь луна была не одна. Рядом с ней висела вторая — поменьше, чуть зеленоватая, как яблоко, которое упало в траву и ждёт, когда его поднимут. Сновидец лежал на спине и смотрел вверх, а две луны медленно вращались вокруг друг друга, как две капли на паутине, которые никак не решатся упасть.
Голос из предыдущего сна (тот самый, без пола и возраста) сказал:
— В прошлый раз ты спрашивал о дружбе. Теперь спроси о любви. Но предупреждаю: ответ будет короче, потому что любовь не любит много слов. Она любит паузы.
2.
Сновидец спросил:
— Как измерить любовь?
И ему показали часы. Но не обычные. У этих часов не было стрелок, а циферблат был из воды. Вода то замерзала, то оттаивала, и каждый раз, когда она становилась льдом, на нём проступала цифра. Цифры были не 1, 2, 3, а: «сейчас», «ещё», «почти», «никогда», «помнишь?», «забудь».
— Эти часы, — сказал Голос, — заводятся от первого взгляда. А останавливаются не тогда, когда любовь кончается, а когда кончается умение удивляться. Удивление — это пружина. Некоторые любви заводятся один раз на всю жизнь. Некоторые — каждое утро заново.
3.
Потом ему показали два дерева. Они росли из одного корня, но стволы разошлись в разные стороны, а ветви наверху снова сплелись. Между стволами было расстояние — человек мог пройти, не задев плечами. Но в этом промежутке висело что-то невидимое. Тёплое. Похожее на выдох, который задержали на полпути.
— Это любовь, — сказал Голос. — Не слияние. Не разделение. А точное расстояние, на котором можно дышать. Если подойти слишком близко — задохнёшься. Если отойти — замёрзнешь. Настоящая любовь знает градус и миллиметр. И никогда не ошибается.
4.
Сновидец осмелел (во сне смелость всегда больше, чем наяву) и спросил:
— А что больнее: невзаимная любовь или взаимная, которая кончилась?
Голос помолчал так долго, что луна успела дважды моргнуть (у луны есть веки, просто их никто не видит).
— Невзаимная любовь — это как смотреть в колодец, в котором есть вода, но ты не можешь достать. Ты знаешь, что она есть, и от этого жажда только сильнее. А кончившаяся взаимная любовь — это когда ты выпил воду, колодец высох, а ты всё возвращаешься и кладёшь руку на сухое дно. И тебе кажется, что ты чувствуешь влажность. Это влажность твоей собственной ладони. И это самое печальное из всего, что я видел.
5.
Потом сновидцу показали комнату без стен. То есть стены были, но прозрачные, как стёкла, за которыми ничего нет. В комнате стоял человек и смотрел на дверь. Дверь была обычной, деревянной, с царапинами. Человек ждал. Не говорил, не плакал, не звал. Просто стоял и смотрел.
Сновидец спросил:
— Он ждёт любовь?
— Нет, — ответил Голос. — Он уже в любви. Потому что любовь — это не когда приходят. Любовь — это когда дверь остаётся приоткрытой. Даже если никто не входит уже много лет. Даже если за дверью — пустой коридор и выключенный свет. Щель в полпальца — это и есть любовь. Всё остальное — гость или хозяин.
6.
В третьем сне (сны внутри сна — это самые правдивые) сновидец увидел старуху и младенца. Старуха держала младенца на руках, но не прижимала к груди, а держала на вытянутых руках, как драгоценность, которую боишься раздавить. Младенец смотрел на старуху. И в этом взгляде не было ни умиления, ни узнавания. Был просто чистый свет, как вода, которая не помнит, что была льдом.
Голос сказал тихо (впервые тихо):
— Это одна и та же любовь. В начале жизни она называется «я тебя выбрал, хотя ты меня не выбрал». В конце — «я тебя помню, хотя ты меня уже не помнишь». Между ними — все остальные названия. Они не важны.
7.
Перед пробуждением луны (обе) сошлись в одной точке. Зелёная вошла в жёлтую, и получился свет, которого нет в природе. В этом свете сновидец увидел собственное сердце. Оно билось не как насос, а как колокол. И каждый удар оставлял в воздухе букву. Буквы складывались в имя. Но имя было неразборчивым, потому что удары мешали друг другу.
Голос улыбнулся (сновидец услышал улыбку — такое бывает только во сне).
— Вот твоя любовь, — сказал Голос. — Она не для измерения. Она для того, чтобы стучать. Даже когда никто не слышит. Даже когда сам не понимаешь, чьё имя выбиваешь. Стук — это и есть любовь. Остальное — декорации, постельное бельё, билеты в кино и ссоры из-за немытой посуды.
8.