КОТАБО – Лексикон ускользающих вещей (страница 3)

5.

Потом сновидцу показали лестницу. Длинную, деревянную, с перилами, которые шатаются. Он начал подниматься. На каждой ступеньке лежала вещь: соска, сломанная машинка, чулок с дыркой, первая тетрадка с двойкой, школьная форма, которая уже мала. Он хотел поднять эти вещи, но пальцы проходили сквозь них, как сквозь дым.

— Не трогай, — сказал Голос. — Это не вещи. Это вес. Каждая ступенька — это год, когда ты переставал быть ребёнком. Ты не можешь взять их с собой. Но ты можешь остановиться на любой и посидеть. Даже сейчас, во сне, ты сидишь на пятой ступеньке дольше всего. Потому что на пятой у тебя впервые разбили сердце. И ты решил, что детство кончилось. Но оно кончилось позже. Оно кончается каждый раз, когда ты перестаёшь удивляться.

6.

В самом странном отрывке этого сна сновидец увидел себя старого. Себя с морщинами, с седыми волосами, с руками, которые помнят много всего. И этот старый смотрел на маленького мальчика, который стоял перед ним на коленях. Мальчик плакал. Старый не утешал. Он просто смотрел. И вдруг мальчик перестал плакать, потому что узнал в этом старом самого себя. Не будущего, а того, кто всегда с ним, просто спрятан глубоко, как луна в колодце.

— Детство не кончается, — сказал Голос. — Оно уменьшается. Становится размером с кедровый орешек, который лежит где-то между рёбрами. Иногда он прорастает. И тогда ты можешь полчаса разглядывать муравья, плакать над раздавленной улиткой или строить шалаш из одеяла. Это не регресс. Это орешек напомнил, что он жив.

7.

Перед пробуждением сновидец сунул руку в карман (того самого, летнего). Нащупал там камушек, фантик и сухую муху. Он понял, что всё это настоящее. Что он носит эти сокровища с собой уже тридцать лет, просто забыл, в каком кармане.

Он проснулся и первым делом сунул руку в карман домашних штанов. Там была только зажигалка и старая квитанция. Но на секунду ему показалось, что квитанция пахнет ириской.

Он не выбросил квитанцию.

Эпилог к детству

Утром он нашёл на полу одну вещь: маленький деревянный кубик с буквой «Д». Он не помнил, откуда кубик. Поставил его на подоконник. К вечеру кубик исчез. На подоконнике осталась только вмятина. Если приложить ухо к этой вмятине, можно услышать — очень далеко и очень отчётливо — как кто-то строит башню и радуется, когда она падает.

Легенда про сон, где тишина измеряется количеством не выпавшей ртути

(снилось глухому от рождения, но во сне он слышал всё. И это было так невыносимо прекрасно, что он попросил больше никогда не посылать ему таких снов)

1.

Луны не было. Но и темноты не было. Был свет без источника — такой, какой бывает перед грозой, когда небо ещё не решило, рвать или терпеть. Сновидец стоял на берегу реки. Река текла без звука. Не потому, что он не слышал, а потому, что вода договорилась с камнями не шуметь.

Голос (в этот раз Голос был не снаружи, а внутри, как будто кто-то говорил прямо из позвоночника) произнёс:

— Тишину нельзя измерить, потому что она не отсутствует. Она присутствует. Просто её присутствие не требует подтверждения. Сегодня мы попробуем измерить то, что не даёт себя измерить.

2.

Сновидцу показали комнату, полную людей. Люди говорили, махали руками, смеялись, спорили. Но сновидец не слышал ни слова. Он видел движение губ, видел, как взлетают брови, как хлопают ладони — но всё это было беззвучно, как немое кино. И тогда он понял: тишина — это не когда ничего нет. Тишина — это когда всё есть, но на другой частоте.

— Тишина первого рода, — сказал Голос. — Когда гул мира продолжается, но ты выключил приёмник. Это не медитация. Это отключение. Некоторые живут так годами, не замечая, что их собственный голос тоже стал беззвучным.

3.

Потом ему показали лес. Настоящий лес, где каждое дерево могло бы скрипеть, каждая ветка — ломаться, каждая птица — петь. Но ничего этого не происходило. Не потому, что лес молчал, а потому, что звуки не успевали родиться. Они застревали в коре, в мхе, в воздухе, который был слишком густым для колебаний.

Сновидец пошёл по лесу. Под ногой хрустнула ветка. Хруста он не услышал, но почувствовал вибрацию в зубах. И понял, что тишина бывает плотной, как смола. В такой тишине можно утонуть. Или можно построить дом.

— Тишина второго рода, — сказал Голос. — Лес, который договорился с собой не шуметь, чтобы лучше слышать, как растут грибы. Грибы, кстати, растут с лёгким свистом, но этот свист настолько высок, что его слышат только кроты.

4.

В третьем сне было море. Безветренное, без волн, без чаек. Море лежало как стекло. И в этом стекле отражалось небо. Но небо было таким же стеклянным. Сновидец не мог понять, где кончается одно и начинается другое. Он стоял на границе, но граница была нарисована.

— Тишина третьего рода, — сказал Голос тихо-тихо. — Та, которая не имеет границ. Море и небо слились в одну поверхность, и единственное, что их разделяет, — это ты. Ты стоишь, и пока ты стоишь, есть верх и низ. Как только ты уйдёшь, всё станет одним. И это будет уже не тишина. Это будет молчание. Молчание — это тишина, в которой никто не может проснуться.

5.

Сновидец спросил (мысленно, потому что голос внутри уже понял, что звук не нужен):

— А какая тишина самая тяжёлая?

Ему показали похороны. Не его собственные — чужие. Люди стояли вокруг гроба, открывали рты, закрывали рты. Кто-то плакал, но слёзы падали беззвучно, как будто закон тяготения тоже решил помолчать. В центре стояла женщина. Она не плакала. Она просто смотрела на гроб, и её тишина была такой густой, что её можно было резать ножом.

— Эта, — сказал Голос. — Тишина того, кому нечего сказать, потому что всё уже сказано. Она весит как свинец. Но если её поднять, под ней окажется... ничего. Ни боли, ни облегчения. Только пустота, которая тоже вес не имеет.

6.

Потом сновидцу показали музыку. Не саму музыку, а то, что остаётся после неё. Когда последняя нота улетела в форточку, а пальцы пианиста ещё лежат на клавишах, но уже не давят. В этом промежутке — между звуком и следующим звуком — живёт то, что музыканты называют «пауза с душой». Эта пауза слышна только тем, кто умеет ждать.

Сновидец услышал эту паузу. Она была тёплой, как дыхание спящего ребёнка.

— Тишина четвёртого рода, — сказал Голос. — Та, которая не пугает, не давит, не лечит. Она просто рядом. Как старый пёс, который лежит у ног и не требует, чтобы его гладили. Он просто дышит. И этого достаточно для целого вечера.

7.

Перед пробуждением сновидец оказался в пустой комнате, но не той, где раньше. Это была комната, в которой все стены были из тишины. Он мог опереться на тишину спиной. Мог положить на неё голову. Мог пошептать что-то в тишину, и тишина не повторяла, но и не проглатывала. Она хранила его слова в себе, как земля хранит семена, которые прорастут через сто лет.

Голос сказал последнее (и в голосе была улыбка, но без слёз):

— Ты боялся тишины, думая, что она — отсутствие. А она — присутствие, с которым можно не разговаривать. Она не обижается. Она просто ждёт, пока ты устанешь от слов. И тогда она нальёт тебе чаю. Без звука заварки. Без звона ложки. Просто чай, который уже в руке, потому что ты не слышал, как его наливали.

8.

Сновидец проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Обычная тишина — с шумом холодильника, с дальними сигналами машин, с дыханием соседей за стеной. Ему стало тесно в этой тишине после той, настоящей. Он включил радио. Радио шипело. Он выключил радио. И в этом шипении, которое осталось в ушах, он вдруг услышал то, чего никогда не замечал: как тишина обычной комнаты имеет цвет. Серый, с синим отливом.

Он закрыл глаза и постарался увидеть ту, настоящую тишину — густую, как лесная смола, и тёплую, как пауза между нотами.

Не увидел. Но услышал.

Или ему показалось?

Какая разница.

Эпилог к тишине

Через неделю он забыл этот сон. Но когда он выключал свет перед сном, он на секунду замирал, прислушиваясь. К тому, чего нет. И однажды ему показалось, что тишина ответила. Не словом. Не звуком. Просто чуть-чуть изменила плотность, чтобы он знал: она здесь. И ей не нужно, чтобы он что-то говорил. Ей нужно, чтобы он был.

Он был.

И этого хватило на всю следующую жизнь.

Легенда про сон, где дом измеряется количеством дверей, которые не заперты, но и не открыты

(снилось человеку, который не помнил своего адреса, но легко находил дорогу к чужому крыльцу)

1.

Луна в эту ночь висела над крышами, как забытая шляпа. Сновидец шёл по улице, на которой все дома были похожи, но один дом дышал. Не окнами — стенами. Стены чуть вздымались и опадали, как бока спящей собаки. Сновидец подошёл к этому дому. Дверь не имела ручки, но открылась сама, когда он подумал: «можно?»

Голос (усталый, как половица, по которой ходили сто лет) сказал:

— Сегодня мы не будем строить. Сегодня мы будем возвращаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.