Корнелия Функе – Лисья тревога (страница 4)

Титус цепко схватил Фриду за руку.

– О чем там сегодня речь шла, сестренка? – спросил он. – Иди к нам, посмеемся. Эти девчонки – одна банда, вот в чем дело, – говорил он через плечо своему другу. – Ты умрешь, когда узнаешь, как они себя называют. Никогда не догадаешься! Дикие Куры.

– А вы кто? – Вильма опять сунула правую руку в левый рукав. – Вы-то как себя называете? Мокрицы пинг-понга?

– На твой водомет у тебя должно быть разрешение! – пропел ей Титус.

– Желаем весело поиграть! – прокричала Вильма в ответ. – Настольный теннис – это лучшая игра для малышей. У нас на такое, к сожалению, уже нет времени.

– Конец связи, – сказала Фрида и потащила Вильму за собой вверх по лестнице.

4

Когда Дикие Куры выкатили велосипеды на улицу, было уже темно.

– Тортик наверняка уже оставил свой караул безнадежной любви, – проговорила Мелани, запрыгивая на велосипед. – Или вы его где-то видите?

– Да он замерз бы, если бы так и стоял, – сказала Вильма.

Труда решила всё равно оглянуться.

– Тортика не вижу, – сказала она, – зато вижу стену вашего дома, Фрида, посмотри.

Все оглянулись. На грязной белой стене, точно под окном Фриды, красовалась надпись огромными буквами: «Здесь живет Фрида, самая тупая курица города».

Мелани плотно сжала губы, но смешок у нее всё равно вырвался.

– Вот придурок! – Шпрота положила руку Фриде на плечо. – Не парься. Этому гномику мы задницу еще надерем!

– Что-то в этом есть прямо романтическое, – прогудела в нос Вильма с благоговением. – Мне кажется…

– Забудь, – прервала ее Шпрота и посмотрела вверх, на каракули Тортика. – Как этот карлан туда забрался?

– Может, на мусорные баки встал, – пробормотала Фрида. – Когда Титус всё это увидит… – Она вздохнула.

– Помочь тебе всё это смыть? – спросила Шпрота.

– Вот об этом точно можешь забыть, – сказала Мелани и, глядя в зеркало на руле, стала поправлять челку под шлемом.

– У Тортика чертова туча всех этих тюбиков и спреев, ну, вы же знаете, а эта краска не так-то просто смывается. – Она засмеялась. – Фрида может завесить буквы своими плакатами, которые она в школе всем раздает.

– Ну ты умна не по годам! – набросилась на нее Шпрота. – А если я у тебя под окном напишу: «Мелани – самая тщеславная курица города»? А?

– А Шпрота – самая самодовольная, – прошипела Мелани.

– Так, ну перестаньте, живо, – сказала Труда.

– Именно. – Вильма вскочила на велосипед. – Мы завтра с Тортиком всерьез, по-Куриному побеседуем, идет?

Но Фрида помотала головой. Дрожа от холода, она направилась к двери в дом.

– Да оставьте вы его в покое, – бросила она через плечо. – Когда-нибудь он образумится и перестанет заниматься всей этой ерундой.

– Ну, как скажешь, – ответила Шпрота и села на велосипед. – Но дай знать, если нужна помощь с нашей стороны.

Фрида только кивнула.

– До завтра, – крикнула она остальным. И исчезла в подъезде.

До дома Шпроте было недалеко. Она жила на той же улице, что и Фрида, только в другом конце. Еще с тротуара она увидела, что мама дома. Наверху в кухне горел свет.

На лестнице пахло рыбой. Шпрота взбежала по ступенькам – их было сорок восемь – и, замерзшими пальцами поворачивая ключ, отомкнула замок двери в квартиру.

– Вот и я! – крикнула она, бросила в угол кроссовки и по темной прихожей пошла к кухонной двери.

– Урод поганый! – крикнула мама и швырнула об стену тарелку. Тарелку, которую подарила ей бабушка Слетберг. Потом схватила пирамидку фарфоровых чашек и грянула их об кафель над плитой. Шпрота потерянно огляделась. Весь пол был усеян осколками. А в мойке что-то горело.

– Всё… всё норм, мама? – осторожно спросила Шпрота. Сердце у нее колотилось.

– А, это ты. – Мама со смущенной улыбкой опустила большую фарфоровую салатницу и поставила ее на кухонный стол. Потом подошла к мойке и опрокинула целую кастрюлю воды на огонь. – Извини, – пробормотала она и открыла окно, чтобы дым вытянуло наружу. – Но мне нужно было как-то погасить ярость.

– На этого типа? – Шпрота взяла метелку, совок для мусора и стала собирать осколки.

– На этого типа, да. Тебе он никогда не нравился, знаю. Чаще надо к тебе прислушиваться.

– В точку, – сказала Шпрота и ссыпала первый совок с осколками в мусорное ведро.

– Брось, дай, я сама сделаю, порежешься еще.

– Да ладно, – Шпрота добралась уже до осколков под столом. – Ну, по крайней мере ты эту уродскую бабушкину посуду оприходовала. А жгла что?

Мама Шпроты провела рукой по волосам и включила воду в мойке.

– Пару носков, которые он тут оставил, – сказала она. – Я думаю, бабушка права. Я и мужчины – это полная несовместимость.

– Тебе всегда нравятся не те, – сказала Шпрота, принесла пылесос и втянула последние мелкие осколки.

Мама со вздохом села у стола и принялась ножом делать зазубрины на краю столешницы.

– Знаешь что? – сказала она вдруг. – Мне кажется, нам надо уехать в другую страну.

Шпрота ошарашенно смотрела на нее.

– Как эта мысль пришла тебе в голову?

– Ну как, – мама пожала плечами. – Оставить всё плохое позади, вот и всё. Начать что-то новое, делать что-нибудь увлекательное.

– Ага. – Шпрота налила воды в стеклянный кувшин и залила ее в кофемашину. – Я тебе сначала кофе сварю, окей?

– Ты просто золото!

Мама в задумчивости выглянула в окно. Небо было черно-серое. Дождь стекал по стеклу.

– В Америку, – пробормотала она. – Там тоже можно таксовать. Без проблем. Мне только надо английский подтянуть. Нью-Йорк! Или Сан-Франциско, там погода лучше.

– Ты слишком много смотришь кино, – сказала Шпрота и поставила маме ее любимую кружку со свинкой. – Там стопудово всё совершенно по-другому, чем ты себе представляешь. Довольно опасно и абсолютно неполезно для детей. И Кур там никаких нет, Диких уж точно.

– Ты думаешь?

Мама всё еще глядела в окно, сквозь которое не было видно ничего, кроме грязной, серой городской ночи.

– Спорим на что угодно, – ответила Шпрота и прижалась к маме. Но та с отсутствующим видом повернулась к ней спиной.

Когда Шпрота наливала кофе, зазвонил телефон в прихожей. С тяжелым вздохом мама пошла к аппарату.

– Нет, ничего не случилось, – услышала Шпрота. В таком тоне она разговаривала только с бабушкой Слетберг. – Нет, совершенно ничего. – Она посмотрела на Шпроту и выпучила глаза. – Да, хорошо, значит, слушать меня исключительно смешно, согласна. Да, сейчас позову.

Она протянула Шпроте трубку.

– Нет! – зашипела Шпрота. – С убийцей кур я разговаривать не хочу.

Но мама неумолимо протягивала ей трубку. С глубоким вздохом Шпрота встала и направилась в прихожую.

– Да, что надо? – грубо сказала она.

– Какое милое приветствие! – затарахтела ей в ухо бабушка Слетберг. – Воспитала тебя мама просто первоклассно. Я ногу вывихнула в саду. Ты должна мне помочь. Зеленое удобрение еще не посеяно, капуста гибнет от засилья сорняков, и курятник нужно срочно чистить.

– Зачем это? – спросила Шпрота и скорчила телефону гадкую гримасу. – Ты ведь своих кур в любом случае скоро зарежешь.