Корнелия Функе – Лисья тревога (страница 23)

– Парень, я ведь тебя знаю! – опять закричал охранник. – Да беги себе, не бойся. Я ведь тебя знаю.

– Пошли! – Фред потащил Шпроту и Мелани обратно к воротам. Шпрота всё время оглядывалась, но охранник и не думал к ним приближаться. Он смотрел только на Вилли. Тот же оттолкнул все протянутые к нему руки, спрыгнул на землю и, как слепой, помчался обратно в лес.

– Давайте, уходите поскорей отсюда! – кричал Тортик, когда Фред и девочки перебирались через ворота.

– Да, убирайтесь! – взревел охранник и пошел изучать разбитые прожекторы. – Пока я ваши лица не запомнил.

Вместе Куры и Пигмеи побежали прочь. Труда всхлипывала, а Вильма всё время сморкалась в платок.

– Ну что, Стив! – прохрипел Фред, пока они бежали к домику. – Что-нибудь было про это в твоих картах?

– О, проклятье! – запричитал Стив, ловя ртом воздух. – Ведь у нас будут неприятности! Да еще какие!

– Интересно, сколько стоит такое стекло на бульдозере! – пробормотала Мелани. Она бежала всё быстрее, быстрее, быстрее. Уже никто не мог ее догнать.

– Эй, Мелли, не гони так! – крикнула Шпрота. – Всё равно сейчас слишком поздно.

Но Мелани ее не слушала. Ей было всё равно, что ботинки будут в грязи, что ежевичные плети царапают кожу, что брюки порвались. Она неслась по лесу всё быстрее, словно кто-то гнался за ней по пятам.

– Если об этом узнает отец Вилли, – проговорил Тортик, – он его в кровь изобьет.

Труда в ужасе на него посмотрела.

– Он домой не пойдет, – сказал Фред.

Тяжело дыша, они добрались до пруда. Мелани тут же вскарабкалась по лестнице наверх.

– Его тут нет! – крикнула она в отчаянии.

– Ясное дело, что ему тут делать? – ответил Тортик и оглядел горы вещей на берегу.

– Но куда же он побежал? – спросила Фрида. Она с тревогой посмотрела наверх, на Мелани. Та сидела вверху на площадке и плакала.

– Большой карманный фонарь исчез, – констатировал Фред. – И один спальник.

Они искали Вилли, пока не стемнело. Сначала по лесу бегали пешком, потом сели на велосипеды. Они позвонили к нему домой, позвонили его взрослой сестре, которая уже год как жила в отдельной квартире. Вилли нигде не было. Нигде.

Только когда окончательно стемнело и они уже не знали, где еще его искать, они прекратили поиски. Вещи Пигмеев по-прежнему лежали на берегу пруда.

– Я уговорю отца съездить сюда дважды, – сказал Фред, когда они, обессилев, вернулись после поисков.

– Мы еще чем-то можем помочь? – спросила Фрида.

Фред помотал головой.

– Бросьте. Поезжайте спокойно к своим курам. Вы же точно еще к ним поедете?

– Естественно, – проговорила Шпрота. – Тогда до завтра.

Девочки молча поехали к основной дороге.

– Нам всем туда, к фургону, ехать не обязательно, – сказала Шпрота. – Уже довольно поздно, и, если вам надо домой… – Она взглянула на остальных. – Я буду рада, если со мной поедет хоть одна из вас. Потому что темно хоть глаз выколи.

– Я прямо не знаю. – Мелани опять начала всхлипывать.

– Ты едешь домой, – сказала Фрида и обняла ее за плечи. – А я со Шпротой еду к курам.

– Ну хорошо. Потому что у меня тоже больше нет времени, – сказала Вильма. – Отец собрался математикой со мной позаниматься. Он и так будет недоволен, что я так поздно.

Труда смущенно ковыряла грязь носком ботинка.

– Я, честно говоря, собиралась с Паоло в кино. Он ведь завтра домой уезжает, но…

– Отправляйтесь все, – сказала Шпрота и подкатила свой велик к велосипеду Фриды. – Завтра увидимся. Надеюсь, завтра получше денек будет.

Куры чувствовали себя прекрасно. Они все сидели в сарае. Когда Шпрота осветила их фонариком, чтобы пересчитать, они рассерженно заквохтали, словно их две недели не кормили.

– Счастье! – вздохнула Шпрота. – Все на месте.

– Ты слышишь их вопли? Ведут себя один в один как у твоей бабушки, – сказала Фрида и дощечкой закрыла лаз, ведущий к выгулу. И на всякий случай большим камнем привалила. Защита от незваных гостей.

– Вильма права, – прошептала Фрида, когда они снова вышли наружу. – Здесь жутковато в темноте.

Угольно-черные деревья простирались до небес. До ближайшего фонаря на дороге было бесконечно далеко. Только звезды сияли вверху да где-то вдали светилось несколько окон.

– Ты слышала? – прошептала Фрида и схватила Шпроту за руку.

– Что? – спросила Шпрота, закрывая сарай. Она привинтила к дверям два засова. Один внизу, второй в середине. На всякий случай.

– Я прямо не знаю… – пробормотала Фрида и огляделась.

– Да брось ты, – тихо засмеялась Шпрота. – В фургон заглянем?

– Не-е, – ответила Фрида с содроганием в голосе. – Давай домой поедем сразу.

Вместе они побрели по мокрой ночной траве к дороге. Шпрота закрыла ворота и прикрутила их проволокой.

– Кто их утром будет кормить? – спросила Фрида, пока они ехали по темной дороге.

– Мелани и Труда, – ответила Шпрота. – Будет немногим светлее, чем сейчас.

– Зима проклятая, – пробормотала Фрида.

– Да, но у нас есть штаб-квартира, – сказала Шпрота. – А у парней с завтрашнего дня больше никакой штаб-квартиры не будет. Даже если у одного бульдозера разбито ветровое стекло и нет прожекторов.

– Об этом я даже думать не хочу, – сказала Фрида.

И всю обратную дорогу они молча ехали и думали о том, где же Вилли и боится ли он темноты.

16

На следующий день Вилли в школу не пришел. Домой он тоже не явился. Фред несколько раз туда звонил, и в конце концов Стив сказал родителям, что Вилли у него, чтобы мама Вилли не волновалась. Но долго на этом обмане было не продержаться.

Как назло, именно этим утром они писали контрольную по математике.

Фред половину времени просто сидел и тупо смотрел в тетрадку, а Стив и Тортик перечеркнули всё, что до этого понаписали. У Кур дела обстояли нисколько не лучше.

У Шпроты голова шла кругом, потому что утром перед завтраком позвонила бабушка Слетберг.

– Куроворам у меня отныне делать нечего, – прошипела она Шпроте прямо в ухо. – С сего момента для тебя дом и сад под запретом.

В сущности, Шпрота могла радоваться: наконец-то ей не придется больше копаться в мерзлой земле, – но радости это не добавляло.

Мелани всё утро нервно возилась со своей прической, а когда Фрида перед контрольной поставила перед ней на стол бутылочку с маслом чайного дерева, заметив, что оно при прыщах действует лучше любого супердорогого крема, Мелани так зашипела на нее, что Фрида за всё утро больше ни одним словом с ней не обмолвилась. При этом все прекрасно знали, что́ с Мелли. Ее плохое настроение было не связано ни с математикой, ни с прыщами. Дома у Мелани все вещи стояли в коробках. В этот понедельник вся семья переезжала на новую квартиру. Но даже это не было смягчающим обстоятельством, если речь шла о контрольной по математике.

Труда непрерывно переносила взгляд с заданий по математике на окно, потому что ее двоюродный брат в этот момент уезжал домой, а она сидела тут и пыталась что-то сосчитать. Вильма, шмыгая и кашляя, склонилась над тетрадкой и спрашивала себя, что ее раньше укокошит, грипп или школьный стресс. Ну а Фрида – Фрида в любом случае терпеть не могла понедельники; кроме того, история с Вилли ранила ее почти так же больно, как и Пигмеев.

Нет, о матеше из них в этот понедельник не мог думать решительно никто.

На перемене, когда Куры и Пигмеи, словно сговорившись, в едином порыве уселись рядком на скамью вдоль окна в самом скверном расположении духа и стали смотреть на дождь, который лил как из ведра, к ним подошла госпожа Роза. Нос у нее был до сих пор красный, а голос звучал еще более хрипло, чем раньше, но это, разумеется, не могло удержать ее дома.

– На площадке перед свалкой вечером валялись осколки стекла от бульдозера, – сказала она. – А сегодня утром, как раз когда я собиралась пить кофе, позвонила мама Вилли, вся в слезах, потому что Вилли всю ночь не было дома, а охранник свалки позвонил ей и сказал, что ее миленький сыночек разгромил бульдозер.

– Что за бред, – проговорил Стив, не поднимая глаз на госпожу Розу. – А он-то откуда всё это взял?

– Охранник раньше работал с отцом Вилли на стройке, – сказала госпожа Роза. – Он как-то забирал его от дома и видел его буйного сынка.

– Ну, отец ведь у него сам довольно буйный, вы не находите? – отметил Фред и сквозь мокрое от дождя стекло стал смотреть на школьный двор.