Кори Доктороу – Выход (страница 18)

Воздушные шары задействовали свои маломощные вертушки и балласт, чтобы выстроиться над нужной областью в виде устойчивого треугольника, затем использовали согласованные по времени сигналы для определения координат. Они прислали фотографии, но все, что на них можно было разглядеть, – это крону леса, находившегося на приличном расстоянии от пожарища. Трудно было что-то сказать по снимкам, но ей показалось, что там были просеки, служившие противопожарными полосами.

Она завела вездеход и, облизав языком губы, чтобы избавиться от горького вкуса, направилась к лесу.

Однако вскоре пришлось слезать с машины. Кусты были слишком густыми, чтобы через них мог пробраться мотовездеход, даже без своих грузовых тележек. Она нагнулась, достала кончиками пальцев до ступней, помахала руками. От поездки болел зад и ныла спина. Ее руки устали держать рукоятки руля. Она подумала о том, как здорово было бы сейчас присосаться к вейперу, может, покурить немного крэка, однако, когда она на миллиметр сдвинула маску, нос и рот сразу же наполнились горьким воздухом, испорченным нависающим над полями дымом и пеплом. Ну и ладно. Меты должно быть достаточно, несмотря на то, что ее стало отпускать после дозы. Нужно было сделать ее в виде плоского прямоугольника, чтобы можно было вставить в маску большее количество и не дышать токсичной смесью пластика, углерода и жареной человеческой плоти.

Прогулка по лесу позволила отдохнуть ее мышцам и разуму. Птицы тревожно, но успокаивающе чирикали, осматривая последствия пожарища. Ей нравилось залезать на крышу того места, где жил отец, и слушать, как перекликаются птицы в долине Дона. Да, это чириканье, скорее, успокаивало.

Приблизившись, она вслушивалась и всматривалась, пытаясь обнаружить следы человеческой активности, однако все вокруг имело на удивление первозданный вид. Она уже приготовилась вернуться к своему трехколесному вездеходу, чтобы перенастроить задачи для воздушных шаров, так как подумала, что они дали сбой, когда заметила антенну.

Это было искусственное дерево, довольно никудышного качества, но и такой поделки было достаточно, чтобы скрыть его среди других деревьев, сделав практически незаметным. Это была сосна, напоминавшая пластмассовую рождественскую елку. Среды ее ветвей виднелись характерные выступы фазированной решетки, точно такие же окружали «Банан и Бонго». Она пнула место, куда должны были уходить корни, и увидела, что дерево прочно сидит в земле.

– Эй! – там, где были антенны, должны были быть и камеры, хотя бы для того, чтобы регистрировать изображение при возникновении экстренных ситуаций. Размером с булавочную головку, их необходимо было разместить поблизости, однако она ничего не видела.

– Эй, аллё! – уже громче сказала она.

– Сюда, – ответила женщина. Она была стройная, вся в морщинах, кожа цвета тикового дерева и седые волосы, убранные в косматый пучок. Она вышла из леса на противоположной стороне от антенны, на ней была дыхательная маска, но женщина казалась вполне дружелюбной. Но, может, это был просто эффект меты.

Она прошла рядом с Лаской и углубилась в кусты. Ласка последовала за ней. Они подошли к гранитному выступу канадского щита, торчащего из-под почвы. Женщина толкнула плиту, которая отъехала в сторону. Плита двигалась бесшумно, что свидетельствовало о довольно талантливой инженерной работе. Она весила целую тонну, убедилась Ласка, когда вовремя не убралась с дороги и едва не была сбита с ног.

– Заходи, – сказала пожилая женщина. За скальной плитой шел узкий коридор с землебитными стенами, которые освещались светодиодными полусферами, вделанными прямо в грязь, так что вокруг каждого фонаря виднелись углубления от проделанных работ. Женщина остановилась, затем протиснулась рядом с ней в противоположном направлении, и Ласка увидела, что в ее морщины въелся пепел и сажа, сделав их еще темнее. Женщина захлопнула дверь, и грохот прокатился по туннелю, резонируя даже в подошвах ботинок Ласки.

– Идем вперед, – сказала женщина. Ласка следовала за ней. За поворотом совершенно неожиданно она оказалась в идеально круглом туннеле, высоком, с гладкими стенами и следами работы бура. Стены были прочными и чистыми, освещение – более продуманным и разнесенным с точностью, доступной только при автоматизации.

Странная женщина сняла свою маску. Она оказалась настоящей красавицей (наверное, ее предки были индийцами) с серыми бровями и едва наметившимися темными усиками. Она улыбнулась, обнажив ряд ровных белых зубов.

– Добро пожаловать во второй комплекс Университета ушельцев.

Ее звали Сита. Она обняла Ласку, а та рассказала, что привезла припасы.

– У нас здесь много всего, – сказала Сита, – но что-то, конечно, придется отстраивать заново. – Они пошли по коридору туда, где раздавались приглушенные голоса. – Конечно, у нас большое горе, однако важно то, что все результаты работ: образцы, культуры, были сохранены. Данные всегда резервируются[21], поэтому здесь никакого риска.

– Сколько человек погибло?

Сита остановилась:

– Точно неизвестно. Или очень много, или совсем никто.

Ласка подумала, не сошла ли Сита с ума из-за своего горя, отравления дымом или какого-то секретного биологического реагента. Маска Ситы болталась у шеи, и Ласка почувствовала, как ее собственная маска больно оттягивает волосы и сдавливает лицо, поэтому она сдвинула ее на лоб, так что та стукнулась о давно позабытые защитные очки, которые пришлось приподнять еще дальше на волосы.

Даже несмотря на эти раздражители то, что она снова могла дышать полной грудью и не смотреть на мир через запотевшие стекла очков, изрядно подняло ей настроение.

– Можно поподробнее?

– Наверное, – ответила та, – но позже. Сейчас надо позвать ребят, чтобы разгрузили твои припасы.

Подземные коридоры закончились подземным амфитеатром, опорами для свода которого служили колонны, стропила и нечто более существенное, чем воздушная взвесь, что не давало земле рухнуть в эту огромную полость.

– Все началось, как суперколлайдер, – сказала Сита, увидев, как Ласка осматривает все вокруг с открытым ртом. В одном углу размещался погруженный в полный хаос лазарет, а также рабочие места, где покрытые сажей люди обсуждали что-то с такой яростью и пылом, что, казалось, могли с секунду на секунду сорваться в драку. – Бур работал целые месяцы, однако физики получили то, что им требовалось, где-то в другом месте. Не спрашивай что, физика элементарных частиц не мой конек. Поэтому они отсюда ушли. К этому времени мы уже закончили. Затем, когда мы занялись сканами и симуляторами, старожилы начали беспокоиться, что нас сметет с Земли, поэтому построили скважину под штанговое крепление. Заняло это пару лет, практически весь процесс был автоматизирован. Конечно, это место не отличается красотой, но вполне сгодится. Я понятия не имела, что оно существует, пока не начался пожар. Это было так удивительно! Даже не знаю, что тут может казаться более странным: что эти люди построили подземный город или что они держали это в секрете.

Может, это и не было секретом. Может, я единственная ни о чем не знала. Но, наверное, это паранойя. Тебе так не кажется?

Что бы ни происходило с Ситой, это было неприятно. Она резко облокотилась на землебитную стену, вдоль которой шел толстый короб, исчезавший под потолком в одном из туннельных ответвлений. Сейчас она казалась еще старше, чем в тот момент, когда они встретились.

– Вейп? – предложила Ласка. – Это мета. Идеально подходит для текущей ситуации.

– Спасибо, – они по-товарищески затянулись, и уже через несколько секунд на их лицах проступили одинаковые ухмылки.

– Жрать хочешь? У нас найдется, что пожевать. Немного, конечно, но если мы принесем припасы, что ты привезла, то сможем организовать питание.

– Нет, все нормально. Давайте внесем все вещи, прежде чем их стащат, как спутник с орбиты.

– Ох уж эти шуточки.

Мета ударила в голову Сите, она не спеша подошла к столу, где сидели молодые девушки и пара мужчин, и представила Ласку. У большинства людей за столом были обычные имена, однако одного парня звали Фонарщик, и это было единственное имя, которое она смогла вспомнить через десять секунд. Ей дали чашку кофия и начали созывать грузчиков для рабочей бригады. Вошел кто-то в небольшом экзоскелете механоида, а в углу стояла пара механических ослов, которые в полевых условиях высоко шагали, переступая с ноги на ногу и качаясь из стороны в сторону, в то время, как их прошивка считала и пересчитывала рельеф местности, постоянно учитывая то, что земная поверхность не может быть идеально ровной. Ослы были медленными, но неизменно выполняли свою работу.

– Пойдем, – Сита надела маску. Вздохнув, Ласка стащила со лба свою. Она пожалела, что не согласилась поесть, и не только потому, что была голодна. Ей больше хотелось сесть и узнать, что же, черт возьми, произошло.

Они прошли через откатывающуюся плиту и двинулись след в след через густой лес до ее мотовездехода и грузовых тележек. Ей думалось, что там уже все расплавилось из-за воздушного удара дронов, но припасы оказались на месте. Контейнеры открылись, и грузчики в масках встали в пожарную цепочку, вытянувшись до самого леса.

Работа по принципу пожарной цепочки воплощала в себе философию ушельцев и была даже более символичной, чем согласие, к которому приходят участники круглого стола. В дефолтном мире Ласка работала в подобных бригадах, перемещая сырье для коммунистических праздников, однако никогда не получала от этого удовольствия. Интенсивность работы в пожарной цепочке зависела только от желаний человека: можно было броситься вперед, чтобы взять новый груз, затем податься назад, чтобы передать его; можно было стоять посередине, почти не двигаясь с места; можно было выбрать удобную для себя скорость. Интенсивность работы не была ключевым фактором: если ты хотел работать быстрее, это означало, что люди по обе стороны от тебя не должны были далеко ходить за грузом, но это не обязывало их идти медленнее или быстрее. Если ты замедлялся, все остальные работали с прежней скоростью. Бригады, трудившиеся в пожарных цепочках, представляли собой системы, в которых каждый мог делать то, что пожелает (в рамках системы, разумеется), так быстро, как пожелает, и что бы он ни делал, все шло во благо и не замедляло работу других.