Кори Доктороу – Выход (страница 17)
И снова ее тело сообщило, что не может больше оставаться в этом жару ни секунды. Это было возвращением в сознание из блаженного небытия, глаза приоткрылись – сначала узкими щелками, потом полностью, голова всплыла как поплавок над водой. Он вынырнул через пару мгновений, достаточно длительных, чтобы доказать, насколько он мачо и как может выдерживать боль. Она отогнала от себя эту мысль. Если это было правдой, то он лишь вредил себе. Это уже его дело, не ее. А если все не так, то она проявила неоправданную жестокость.
Они стояли рядом с бассейном бок о бок, напряжение полностью оставило их плоть, с лиц не сходило выражение полного блаженства.
– А теперь что? – спросил он.
– Теперь мы пойдем в обычные бассейны. – Она показала на другие бассейны онсэна, где сидели с десяток других купальщиков, тихо беседующих друг с другом или сосредоточенно разглядывающих внутренние поверхности своих век. Его друзья сидели в теплой, пузырящейся ванне на некотором расстоянии друг от друга.
Они приблизились, легко ступая, и, как всегда бывало при купании, Лимпопо поняла, что окружающие стимулы полностью избавили ее от ощущения наготы. Даже их взгляды, направленные на ее тело, не дали ей повода ощущать себя голой. Это был психологический эквивалент звона в ушах после того, как выключался долго жужжащий компрессор холодильника. Ее перестало волновать все, даже такие мелкие раздражители, как ее волосатость, прическа на голове или ее отсутствие, то, на каких местах были лишние прослойки жира, где выступали кости, виднелись ли на коже следы от одежды, были ли заметны остальным шрамы ожогов.
Она соскользнула в воду рядом с салагами. Со своей стороны, после прохождения недавних контрастных процедур она видела, что эти трое за прожитые годы были изуродованы дефолтной[22] реальностью. Принадлежность денежному культу смерти и соответствующему статусу накладывало на тебя определенный отпечаток. На них же эти отпечатки виднелись невооруженным глазом. Она хотела бы рано или поздно полностью их стереть.
– Можно к вам присоединиться?
– Вы уже здесь, – заметил полный иронии парень, но шутка была доброй. Он сидел между ней и Итакдалее, который последовал за ней в воду и сразу же по-братски пихнул юморного парня локтем под ребра. Они чувствовали себя комфортно друг с другом, прямо как братья, розовое плечо к бронзовому плечу, безволосая грудь рядом с волосатой рогожей Итакдалее.
– Герр фон Пудльдакс, – сказала она, – что вы скажете о наших скромных ваннах?
– Декадентство, – фыркнул тот. – Наверняка это рассадник чего-то совершенно неблагоприятного для здоровья.
– Не слушайте его, – сказала девушка. – Это просто восхитительно!
Итакдалее сказал:
– Вам надо попробовать эту горячую и холодную штуку. Она настолько крутая, что полностью меняет сознание.
– Может, позже, – сказал юморной парень.
– Конечно, позже, – подтвердила девушка. – А откуда у вас этот шрам?
Нескромный вопрос с ее стороны, но хороший вопрос с точки зрения ушельцев, так как он нарушал все нормы дефолтного мира. Лимпопо изогнула туловище, выставив шрам из воды, и повернулась, чтобы самой посмотреть на следы огромного ожога, который шел вниз от ребер до бедра. Она провела по нему пальцем, почувствовала его упругость и неровную поверхность, что теперь уже не вызывало в ней ужаса.
– Это случилось через пару недель после того, как я стала ушельцем. Мы строили два десятка землебитных домов на нагорье. Настоящие роскошные апартаменты для беженцев: электричество, вода, гидропоника для свежей зелени и мягкие кровати. На поддержку работоспособности всего объекта требовалось всего три часа в день. Остальное время мы воссоздавали греческую школу на открытом воздухе, где учили друг друга музыке, физике и поэтическому экспромту. Это было очень здорово! Я помогла построить гончарную мастерскую, и мы изготовили странные с виду гончарные колеса, эксцентричное вращение которых адаптировалось в зависимости от ваших рук и массы, поэтому невозможно было сделать непригодный для использования горшок.
Мы находились прямо на краю дефолтного мира, почти на границе. Было здорово: ежедневно к нам приходили однодневщики, с которыми мы могли поговорить о том, что происходило в их мире. По правде говоря, мне нравилась эта пограничная жизнь, потому что рядом всегда был этакий аварийный выход. Если что-то пошло бы не так, я могла оставить все и вернуться назад. Позвонить маме.
Однодневщики не всегда были настроены дружелюбно. Была группа ребят, соседский дозор, которые появлялись, когда что-то шло не так в их укрепленных многоквартирных домах. Кого-то ограбили: конечно же, виноват ушелец. На стенах появилось граффити? Нарисовали ушельцы. Убийство? Несомненно, это сделал один из нас, ведь цивилизованный гражданин просто не может пойти на такое.
Для людей, живших под постоянным наблюдением, их уровень преступности просто зашкаливал. Нарушением прав частной собственности занимались собственные их дети, выяснившие, как отключить папины шпионские программы, чтобы заниматься всякими шалостями. Если вы считаете, что дроны могут запретить подросткам трахаться, то вы явно не в своем уме.
Не знаю, кто был убийцей. Слышала только, что само убийство было ужасным. Поджог. Кто-то взломал целый квартал домов и что-то сделал с их датчиками безопасностями, утечка газа и
Трое салаг увлеченно слушали, и скоро их лица исказила гримаса ужаса, когда они поняли, куда клонится ее рассказ. Однако все-таки Итакдалее не удержался:
– Возможно, полный социопат. Событие по концепции шести сигм[23] в человеческой нейротипичности. Говорить, что это сделал кто-то из своих, будет, конечно, совершенно бесчеловечно, но не стоит сразу списывать со счета школьных стрелков и умалишенных.
– Я думала об этом. Думала, что должны были работать провокаторы из-за того, что произошло дальше, – она снова провела пальцами по шраму. – Те землебитные дома были очень просты в строительстве. Стандартная сборка включает датчики состояния окружающей среды, предохранительные устройства и сигналы тревоги. Они вывели экскаваторы, чтобы преградить путь в дома с основного и заднего входа, насыпав целые тонны грязи и щебня прямо перед дверями. Спокойные как роботы, они прошли по улице, разбивая окна и бросая в каждое по коктейлю Молотова. Затем они прошли с другой стороны и сделали то же самое с окнами на задних дворах.
Нас спасло то, что те окна оказались ударопрочными. Они долго спорили, что делать с ними. А мы в это время организовывались внутри. Землебитные дома состояли из двух этажей: гостиная и кухня на первом и две небольших спальни с туалетом на втором. Они строились с терморегуляцией, чтобы оставаться прохладными летом и теплыми зимой: в каждой соединительной стене имелись отверстия под циркуляционные каналы с шумовыми лабиринтами, напоминавшими раковину наутилуса, которые пропускали воздух и приглушали звук.
Мой дом, где я жила с тремя соседями, находился в самом конце, и как раз напротив него они стояли и обсуждали, как же разбить окна. Я понимала, что надо выбираться: все помещения были полны дыма и огня. Мы находились на верхнем этаже, в спальнях, так как все случилось как раз посреди ночи. Это означало, что на нашем этаже не было пламени, но весь дым поднимался к нам. Мой друг выбил ногой шумовой лабиринт, и мы смогли протиснуться через него в следующий дом, где жили пять человек, которые разломали стенку между спальнями, чтобы объединить комнаты в один большой спальный зал. Они паниковали, потому что один человек уже лишился сознания, наглотавшись дыма. Они хотели бежать к двери. Мы успокоили их, объяснив, что происходит снаружи, и отправили их через шумовую перегородку в соседний дом.
Нужно было рассказать всем, что происходит, и направить людей в крайнее помещение, поэтому я задержалась и отправила всем сообщения, вдыхая последние остатки свежего воздуха. Затем я последовала за другими. В следующем доме уже никого не было, как и в последующем, а пожар там разгорелся не так сильно, поэтому я приостановилась, чтобы отправить дополнительные сообщения.
Я недооценила концентрацию дыма. Лишилась сознания. Один из моих друзей понял, что меня нет, и вернулся, протащил меня еще через три шумовых перегородки, пока не достиг основной массы жителей. Они разбились на две группы: одна пошла вниз по ступенькам, чтобы погасить огонь, другая пыталась выбить крайнюю стену. Землебитная стена была очень крепкой, но ее можно было колоть и откапывать, и я думаю, что там было достаточно людей, чтобы быстро выполнить эту работу.
Я отправилась вниз, чтобы потушить пожар. Конечно, стены не поддавались горению, однако коктейли Молотова сами состояли из воспламеняющегося топлива, а в помещениях было достаточно бумажной мебели и пластмассовых кухонных принадлежностей, которые сгорали, если становилось слишком жарко. Я приложила к лицу влажную тряпку, но она высохла, и мне было очень трудно смотреть или дышать. Я даже не заметила, как загорелась моя футболка, пока одна из женщин не сбила меня с ног и не стала катать по полу.