Кори Доктороу – Выход (страница 20)
Индикатор выполнения замер на 87 процентах на столь длительное время, что кто-то достал моток оптоволоконного кабеля, и лесной эльф скрылся в серверной, совершив некие манипуляции, из-за чего напрямую подсоединенный интерфейс начал дергаться во все стороны.
– Извиняемся за эти неполадки, – сказала Сита. – Все наши демонстрации до сегодняшнего дня проходили при гораздо более благоприятных обстоятельствах. Никто не мог предположить, что случится воздушная и пожарная тревога. ГК словно сошел с ума с момента бомбежки и понял, что ставки в этой игре резко повысились.
Что-то всплыло в ее памяти по поводу ГК – лесного эльфа называли Гражданином Киборгом, такое в высшей степени типичное имя ушельца, что она сразу же выбросила его из головы. ГК вернулся из серверной, вежливо отодвинул остальных от интерфейсной поверхности и продолжил работать. Раздался
– Они перевели тебя в ужасную лабораторию, ГК, – сказал синтетический голос. Голос был приятным, но с неверными модуляциями. Слова появлялись на экране, и каждое слово окружало облачко сопроводительных данных.
– У нее осталось чувство юмора, – сказала Сита. – И это хорошо.
Гретил, сидевшая рядом с ней, рассказала Ласке то, что она уже поняла сама:
– Это Бессвязная. Она погибла при бомбежке. Ее запись была сделана всего пару дней назад. Она как будто догадывалась, что с ней случится. ГК сделал так, чтобы она работала на ресурсах всего кластера[23].
– Это мозги в банке? – спросила Ласка.
– Это сознание в банке, – поправила Сита, – мозги превратились в пепел.
Гретил поежилась.
– Тогда почему оно не спрашивает: «Где я? Что случилось с моим телом?»
Так обычно говорили во всех выгруженных в сеть мелодрамах – официально принятый закон жанра.
– Потому что мы не загружаем сима[24] в то состояние, в котором он был отсканирован. Мы переводим его в промежуточное состояние, можно сказать, транс, и рассказываем, что произошло. Все, кто идет на сканирование, знают, что рано или поздно это произойдет. Мы уже несколько лет экспериментируем со способами загрузки симов, чтобы наименее травматическим способом вернуть им сознание. Или «сознание», – она пальцами изобразила кавычки.
ГК покачал головой и подвигал туда-сюда челюстью:
– Бессвязная, это не учение. Твое тело полностью уничтожено. Помнишь сценарий, который мы рассматривали при загрузке? Теперь это стало реальностью. Мы в бункере.
На экране мигал беременный курсор. Ласка видела мигающие курсоры только в документальных фильмах, но сейчас она поняла, что мозгам-в-банке нужно было дать хоть какой-то способ обозначать паузу. Казалось, что инфографика окончательно свихнулась.
Гретил прошептала:
– Они поднимают симы Бессвязной в низком разрешении, пытаясь найти эндокринологические параметры, чтобы сим не сошел с ума и не рухнул. Надо поддерживать нейронные процессы в обычных границах тех сведений, которые у нас есть о Бес на момент съемки ее данных.
Сита наклонилась к другому уху Ласки:
– Можно сказать, что они пытаются подобрать такую дозу успокоительного, чтобы та оставалась спокойной и не превратилась в зомби.
– Черт. Вы что-то не то делаете с моим гормональным уровнем, я это чувствую. Дайте мне одну минуту автономного контроля, чтобы понять, смогу ли я выжить. Если нет, то откатитесь к этой точке и начнете заново.
– Э-ммм… – сказал ГК. – Бессвязная…
– Вы не в первый раз пытаетесь загрузить меня с момента эвакуации? Ненавижу всякие там дни сурка.
– Она всегда была самой умной, – сказала Гретил, – именно поэтому мы должны вывести ее в оперативный режим работы. Она единственная, кто сможет сплотить всю нашу группу. Видишь, как быстро она все поняла?
– Спасибо, Гретил, – сказал голос. – Кто это там с тобой?
– Меня зовут Ласка. Я приехала из «Банана и Бонго» с запасами, чтобы помочь вам.
– Приятно познакомиться, – последовала еще одна долгая пауза.
Инфографика как будто пустилась в пляс. Наблюдая за ней, Ласка невольно подумала о том, что сим пытается вторгнуться в ее личную жизнь. Но не знала, куда еще смотреть.
– Извини, я что-то сама не своя.
– Бессвязная, – сказал ГК, – у тебя сносит крышу. И мы это видим. Давай я еще раз попытаюсь тебя загрузить, хорошо? Можешь предложить что-нибудь по параметрам для следующей загрузки?
– Сколько мощности у вас осталось? Вы можете удлинить предварительный этап? Мы пробовали этот сценарий раньше и смогли стабилизировать модель.
– Тогда ты была жива, – сказал ГК.
Инфографика разразилась совершенно неистовыми скачками.
– Совсем не то надо было сказать, – тихо прошептала Ласка. Гретил и Сита кивнули.
– Бес! Бес! – сказала Сита. – Это Сита.
– Я знаю, что это Сита. – Выразительного диапазона не хватило, чтобы показать всю ее раздраженность, но подбор слов и модуляция не оставляли сомнений. – Что надо?
– Нам придется работать на минимальных мощностях целый месяц, пока мы накопим запасы. Может быть, дольше в зависимости от ветра и солнца. Если, конечно, они не продолжат бомбить. У нас недостаточно мощностей для подходящего тебе предварительного этапа, если только мы не снизим твою тактовую частоту в два раза.
– Так не пойдет. При половинной скорости я не смогу общаться с вами. А это прямой билет в дурдом.
Ласка прошептала Сите:
– А что с аналитическими показателями? Почему просто не написать какой-нибудь гомеостатический код, который будет поддерживать все параметры в нужных диапазонах?
– Потому что я нелинейная, вот почему, – сказал голос.
Ласка предположила, что помимо фазированной оптики на интерфейсной поверхности бот[25] Бессвязной имел доступ ко всей микрофонной решетке, то есть она могла слушать любую беседу в помещении. В Торонто Ласка устраивала праздники, где на большой стене проецировались данные, передаваемые с вечеринки другого ребенка богатых родителей, и можно было послушать любую беседу на той стороне, просто ткнув пальцем в нужную область. А бот, с которым она говорила через экран, мог сделать то же самое.
– Я не являюсь детерминированной. Иначе им не нужно было бы включать предварительный этап, чтобы я не теряла рассудок. Я чувствительна к исходным параметрам и предрасположена к сингулярностям. И вы тоже. Вот что нас характеризует. Или вас. Я не знаю, что теперь характеризует меня. Ох.
Повисла еще одна пауза с мигающим курсором. Ничего подобного не было в тех выгруженных в сеть мелодрамах, которые смотрела Ласка. Был в ее жизни этап, когда она запоем проглатывала идиотские сериалы о людях, которые помещали свои мозги в компьютер и становились разносторонними личностями. Самый успешный сериал так и назывался «
Все потому, что она досыта насмотрелась древних фильмов о космических путешествиях и поняла, что все драматические ситуации о полетах в космосе были лишь воображаемым исполнением желаний или провинциальным паникерством. То же самое касалось и выгружаемой в сеть фантастики. Какую бы форму ни приняло ближайшее будущее, какие бы проблемы ни возникли, они все равно окажутся более странными и не такими эффектными, как в этих видео.
– Я понимаю. – Что они положили в свой университетский йогурт, уже было не важно. Оно не работало. У Ласки началась ужасная социофобия. Все смотрели на нее и осуждали. Конечно, в этом не было сомнений. Зачем она вообще открыла свой рот?
Общение с Лимпопо научило ее тому, что ты никогда не будешь выглядеть идиоткой, если продолжишь чистосердечно задавать самые простые вопросы:
– Единственное, что я не могу понять, почему ты так спокойно идешь на перезагрузку, разве это не сродни смерти?
Все продолжали таращиться на нее.
– Конечно. Это в точности идентично смерти. Но я знаю, что вернусь. Во время загрузки присутствует селективное давление. Подумай сама, когда мы загружаем сима вроде меня, он начинает с довольно примитивного состояния, и мы на предварительном этапе при низких вычислительных затратах можем спрогнозировать параметры каждого последующего шага, чтобы правильно вернуть его сознание, – пауза, мигание курсора, – или что там у меня теперь. Один из ключевых вопросов, который задают каждой моей предварительной версии: «Будет ли у тебя экзистенциональный кризис, если ты поймешь, что являешься симуляцией»? Та из возможных «я», которая имеет наибольшую терпимость к тому факту, что является головой в банке, отличается от других «я» самыми благоприятными факторами для выживания и сохранения. Я независимая и комплексная, но лишь в рамках диапазона всех возможных реакций на эту ситуацию, за которыми не следует обрушение. Поэтому при загрузке мы пытаемся нащупать границу этого диапазона.
Ты думаешь: «Хорошо, но как это можно назвать симуляцией, если вы симулируете только редкие обстоятельства, в которых симулируемое существо не бьется в истерике и не дает сбой»? Но к черту все это. Теперь мы можем так делать, потому что пройдет совсем немного времени, прежде чем мертвых на Земле будет больше, чем живых, и все мертвые будут версиями самих себя без всяких экзистенциальных истерик. Мы пропустим человечество через узкое горлышко когнитивного сознания…