Кори Доктороу – Младший брат (страница 49)

– Да, думаю, это можно устроить. Когда придешь в редакцию, скажи в приемной, что тебя зовут мистер Браун и что тебе назначена встреча со мной. Они поймут. Тебя не станут регистрировать ни в одной гостевой книге, видеокамеры отключат до твоего ухода, а все, что успело на них попасть, автоматически сотрут.

– Вот здорово! – восхитился я. – Как у вас хорошо все поставлено!

Она с улыбкой потрепала меня по плечу.

– Малыш, я играю в эти игры столько лет, сколько тебе и не снилось. И до сих пор мне удавалось провести на свободе гораздо больше времени, чем на нарах. Осторожность никогда не повредит.

На следующий день в школе я был как зомби. Поспать удалось в общей сложности часа три, и даже три чашки крепчайшего турецкого кофе не смогли расшевелить дремлющий мозг. В этом-то и беда с кофеином: к нему привыкаешь, и с каждым разом требуется все сильнее увеличивать дозу, чтобы просто почувствовать себя в форме.

Всю ночь я провел в размышлениях, что же делать. Словно бежишь по лабиринту узких извилистых коридоров, и все они на вид одинаковые, и каждый ведет к одному и тому же гибельному финалу. Когда я пойду к Барбаре, со мной все будет кончено. Сколько я ни размышлял, исход всегда получался один и тот же.

К концу уроков мне хотелось только одного: скорее вернуться домой и улечься в кровать. Но меня ждали в «Бэй Гардиан», редакция находилась недалеко от берега. Пошатываясь и не поднимая глаз с собственных ботинок, я побрел к воротам, а когда свернул на Двадцать четвертую улицу, вдруг заметил, что рядом с моими ногами вышагивают еще чьи-то. Туфли показались знакомыми, и я остановился.

– Энджи!

Выглядела она не лучше, чем я. Под глазами темные круги от недосыпания, в уголках губ печальные морщинки.

– Привет, – сказала она. – Что, не ожидал? Я слиняла из школы, никому ничего не сказав и даже не попрощавшись. Все равно никакая учеба в голову не лезет.

– Гм, – буркнул я.

– Заткнись и обними меня, балда.

Я так и сделал. Как же стало хорошо! Словно мне вернули на место когда-то ампутированную часть меня самого.

– Я люблю тебя, Маркус Яллоу.

– Я люблю тебя, Энджела Карвелли.

– Ну ладно. – Она выскользнула из моих объятий. – Мне понравился твой пост о том, почему ты больше не глушишь. Достойно уважения. Ты попытался что-нибудь придумать насчет того, как бороться с ними и не попасться?

– Как раз сейчас я иду на встречу с журналисткой, занимающейся расследованиями. Она хочет опубликовать сюжет о том, как меня швырнули за решетку и как я придумал икснет. Расскажет и о Дэрриле – о том, что ДВБ незаконно удерживает его в секретной тюрьме на Острове Сокровищ.

– Ого. – Энджи торопливо оглянулась по сторонам. – А чего-нибудь покруче придумать не мог?

– Хочешь со мной?

– Конечно. А по дороге будь добр, объясни все по порядку.

Я уже столько раз излагал свою историю, что сейчас это далось мне очень легко. Мы шагали по Потреро-авеню, потом спустились по Пятнадцатой. Энджи крепко держала меня за руку и то и дело пожимала.

Мы взбежали по лестнице в офис «Бэй Гардиан», прыгая через две ступеньки. С колотящимся сердцем я подошел к столу администратора и сказал скучающей де- вице:

– Я к Барбаре Стрэтфорд. Меня зовут мистер Грин.

– Может быть, мистер Браун?

– То есть да, – смутился я. – Мистер Браун.

Она постучала по клавиатуре и сказала:

– Присаживайтесь. Барбара выйдет к вам через минуту. Чего-нибудь желаете?

– Кофе, – в один голос сказали мы. Вот за что в том числе я люблю Энджи: у нас с ней одна и та же привязанность к кофеину.

Администратор – хорошенькая латиноамериканка всего на несколько лет старше нас, одетая очень просто, но настолько первозданно, что ее стиль можно было назвать хипстерским ретро, – кивнула и принесла нам пару чашек, украшенных логотипом газеты.

Мы молча потягивали кофе и смотрели, как в приемную то входят, то торопятся прочь посетители и репортеры. Наконец за нами пришла Барбара. Одета она была практически в то же самое, что накануне. Ей это очень шло. Увидев, что я не один, она вопросительно выгнула бровь.

– Здравствуйте, – сказал я. – А это, гм…

– Мисс Браун, – быстро сориентировалась Энджи и протянула руку. Ну да, нам же положено держать в секрете свои настоящие имена. – Работаю вместе с мистером Грином. – Она легонько подтолкнула меня локтем.

– Ну тогда пойдемте.

Барбара провела нас в комнату для совещаний, где на стеклянных стенах были плотно задернуты шторы. Поставила на стол поднос с органическими копиями печенья «Орео» из магазина здорового питания, положила диктофон и еще один желтый блокнот.

– Ты хочешь, чтобы я продолжала записывать? – спросила она.

Об этом я как-то не задумывался. Однако понимал, что записи пригодились бы Барбаре, если бы мне вздумалось оспорить содержание газетных публикаций. Но в моем положении выбирать не приходится. Или я полностью доверяю ей, или подписываю себе смертный приговор.

– Да, я не против, – ответил я.

– Тогда приступим. Юная леди, меня зовут Барбара Стрэтфорд, я работаю в газете и занимаюсь журналистскими расследованиями. Теперь вы понимаете, какова моя роль в этом деле, и мне не терпится узнать, что же привело вас ко мне.

– Я вместе с Маркусом веду работу в икснете, – ответила Энджи. – Вам необходимо знать мою фамилию?

– Нет, на данный момент не обязательно, – сказала Барбара. – Можете сохранять анонимность. Маркус, я попросила тебя рассказать об икснете, потому что хочу понять, насколько это стыкуется с историей о тебе и твоем друге Дэрриле, а также с той запиской, которую ты мне показал. Похоже, обе части хорошо дополняют друг друга, я могла бы представить ваши злоключения как причину возникновения икснета, что-то вроде «И вот так они нажили себе непримиримого врага». Но, честно говоря, мне не хотелось бы упоминать о вашей борьбе. Ограничилась бы яркой историей о секретной тюрьме, существующей прямо перед нашим порогом. Потому что не хочу провоцировать обвинения в адрес содержащихся там пленников в том, что, мол, выйдя на свободу, они сразу организуют подпольное движение с целью расшатать устои государства. Думаю, ты это поймешь.

Да, я все понимал. Если в публикации будет упомянут икснет, обязательно найдутся те, кто скажет: этим ребятам самое место в тюрьме, а не то они поднимут бунт.

– Вы автор публикации, вам и решать, – ответил я. – По-моему, в первую очередь надо рассказать всему миру о Дэрриле. После этого в ДВБ сразу поймут, что я заговорил, и начнут охоту за мной. Может, к тому времени они уже вычислят, что за икснетом стою я. Может, сообразят, что я и есть M1k3y. В общем, что бы я ни сказал, после публикации о Дэрриле мне крышка. Я уже смирился со своей участью и готов ее принять.

– Ну что ж, двум смертям не бывать, а одной не миновать, – вздохнула Барбара. – М‐да… Ладно, так тому и быть. Теперь расскажите мне все, что знаете, о том, как возник и работает икснет, а потом продемонстрируйте. Для чего вы его используете? Кто еще в него выходит? Как производится подключение? Кто пишет программы? Короче, все.

– Рассказ будет долгим, – предупредила Энджи.

– Времени у меня хватает. – Барбара отпила кофе и откусила поддельное «Орео». – Этот сюжет, возможно, самый важный за всю историю террористических войн. Не исключено, дело закончится отставкой правительства. К таким сюжетам надо относиться с превеликой осторожностью.

Глава 17

И мы рассказали ей все. Мне даже самому стало интересно. Это очень увлекательно – учить других пользоваться технологиями. Приятно видеть, как люди понимают, что техника может войти в их жизнь и сделать ее лучше. Энджи мне здорово помогала, у нас сложилась отличная команда. Мы по очереди объясняли, как работает икснет. А Барбара, молодчина, схватывала все с полуслова.

Оказывается, в начале девяностых она освещала криптографические войны – период, когда группа защитников гражданских свобод под названием «Фонд электронных рубежей» боролась за право американцев использовать сильную криптографию. Я довольно смутно представлял себе те события, но Барбара рассказывала о них в таких подробностях, что у меня волосы встали дыбом.

В наши дни трудно поверить, но было время, когда правительство отнесло криптографию к средствам ведения войны и под предлогом обеспечения государственной безопасности запретило любые попытки вывозить средства шифровки в другие страны или использовать их в личных целях. Представляете? В Америке целые разделы математики были объявлены вне закона.

Вдохновителями запрета было Агентство национальной безопасности. Они разработали стандарт шифрования, который, по их словам, был достаточно защищенным для использования банками и их клиентами, однако не позволил бы мафии хранить в секрете свою бухгалтерию. Тот стандарт, получивший название DES-56, был объявлен практически неуязвимым. После этого один из основателей Фонда электронных рубежей, миллионер, заплатил 250 тысяч долларов за создание дешифровщика, который взломал DES-56 за два часа.

Но АНБ все равно заявляло, что американские граждане не должны иметь никаких секретов, к которым оно не могло бы иметь доступа. И тогда Фонд электронных рубежей нанес свой коронный удар. В 1995 году он представлял в суде интересы студента-математика с выпускного курса университета в Беркли. Этот студент – звали его Дэн Бернштейн – написал руководство по криптографии, содержащее компьютерный код, на основе которого можно было создать шифр гораздо более надежный, чем DES-56. В миллионы раз надежнее. По мнению АНБ, такая информация могла быть использована в военных целях, а потому публиковать статью было ни в коем случае нельзя.