Кори Доктороу – Младший брат (страница 37)
– Сегодня мы приступаем к новой теме – национальная безопасность. В ваши компьютеры уже загружен вводный текст. Откройте их и перейдите к начальному экрану.
На заставке ярко пылал логотип ДВБ и заголовок: «ЭТО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ КАЖДЫЙ АМЕРИКАНЕЦ! ВОПРОСЫ ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ».
Мне захотелось шарахнуть скулбук об пол.
Мы с Энджи договорились встретиться после уроков в кафе в ее квартале. В вагоне метро меня угораздило сесть между двумя мужиками в деловых костюмах. Оба держали номера «Сан-Франциско Кроникл» с огромным, на всю страницу, разбором «печальных итогов» вчерашних «бесчинств молодежи» в Мишен-Долорес-парке. Мужики сокрушенно качали головами и цокали языками. Потом один сказал другому:
– Кто же им, нынешним, так мозги прополоскал? Мы в свое время такими недоумками не были!
Я молча встал и пересел на другое место.
Глава 13
– Шлюхи они, и больше никто! – в ярости выпалила Энджи. – Нет, пожалуй, не стоит оскорблять шлюх, у них тяжелая работа. А эти, а эти… продажные твари, вот кто!
Мы сидели в кафе и перелистывали купленные по дороге газеты. Во всех до одной был напечатан подробный «репортаж» о событиях в Долорес-парке, и все до одной изображали это как пьяную тусовку обкуренной молодежи, которая, войдя в раж, напала на блюстителей порядка. «Ю-Эс-Эй Тудей» скрупулезно подсчитала убытки, нанесенные этими «бесчинствами» городскому бюджету, не забыв включить туда расходы на очистку парка от остатков перечного спрея, стоимость лечения астматических приступов у пациентов, наводнивших городские станции скорой помощи, и затраты на содержание под стражей восьми сотен арестованных «правонарушителей».
И никто не сказал о нас ни единого доброго слова.
– Зато в икснете сразу разобрались, что к чему, – сказал я.
Мне приходили записи, видеоролики и фотостримы из множества блогов. Свидетельства из первых рук, показания тех, кого били и травили газом. Видеоролики о том, как мы танцевали, веселились, произносили миролюбивые политические речи, декламировали: «СВО-БО-ДУ!», а Труди Ду говорила, что мы единственное поколение, способное выступить в защиту своей свободы. Я сохранил все эти записи на телефон и показал Энджи.
– Надо сделать так, чтобы об этом узнали все, – сказала она.
– Угу, – мрачно отозвался я. – Держи карман шире.
– С чего ты взял, что в газетах никогда не напишут правду?
– Ты же сама сказала, они шлюхи.
– Да, но шлюхи продают себя за деньги. Газеты тоже продавались бы лучше, если бы печатали взгляд и с той, и с другой стороны. А сейчас они только обвиняют.
– Верно подмечено. Тогда почему они этого не делают? Репортеры и в обычные-то блоги редко заглядывают, не говоря уже о чтении икснета. В нашей сети взрослые чувствуют себя неуютно.
– Ага, – подтвердила она. – И мы можем это исправить.
– И как же?
– Напиши правду и собери все свидетельства в одном месте. Приложи ссылки. Это должен быть сайт, куда может зайти любой журналист и увидеть общую картину. Дай ссылку на инструкцию по икснету. Тогда все интернет-пользователи, если, конечно, их не пугает, что об их серфинге узнают в ДВБ, смогут зайти в икснет.
– Думаешь, это поможет?
– Ну если и нет, то хоть какую-то пользу принесет.
– С какой стати они будут прислушиваться к моему мнению?
– Кто же не прислушается к мнению M1k3y?
Я отставил чашку с кофе. Взял со стола телефон, сунул в карман. Встал, развернулся на каблуках, выскочил из кафешки. Побрел куда глаза глядят, не разбирая дороги. Лицо пылало, в висках стучала кровь.
«Они знают, кто я такой, – билась в голове неотвязная мысль. – Знают, кто такой M1k3y». Вот и все. Если Энджи сумела вычислить, то в ДВБ меня наверняка уже раскусили. Мне конец. С самого начала, с того дня, как меня выпустили из тюремного грузовика, я понимал, что рано или поздно за мной придут, зашлют куда-нибудь к черту на кулички, и я исчезну навсегда, сгину, как уже сгинул Дэррил.
Все кончено.
Когда я дошел до Маркет-стрит, на меня налетела Энджи. Чуть не сбила с ног. Она запыхалась, глаза горели яростью.
– Какая муха тебя укусила?
Я оттолкнул ее и зашагал дальше. Обратной дороги нет.
Она опять схватила меня за руку.
– Прекрати, Маркус, ты меня пугаешь. Что случилось? Объясни же наконец!
Я остановился, посмотрел на нее. Перед глазами все плыло. Я не мог ни на чем остановить взгляд. Внезапно вспыхнуло безумное желание броситься под проезжавший мимо трамвай. Уж лучше умереть, чем возвращаться в застенки к палачам из ДВБ.
– Маркус! – И тут она сделала то, что я до сих пор видел только в кино. Размахнулась и влепила мне звонкую пощечину. – Да скажи хоть слово, черт тебя подери!
Я вгляделся в нее, приложил ладонь к пылающей щеке.
– Никто не знает, кто я на самом деле, и не должен знать, – пробормотал я наконец. – Куда уж проще. Если ты знаешь, мне крышка. Знает один человек – знают все. Со мной все кончено.
– О господи, ну прости. Вообще-то я знаю только потому, что… ну, я вынудила Джолу мне рассказать. После той тусовки я решила втихаря узнать о тебе побольше. Разобраться, кто ты – добрый малый, за которого себя выдаешь, или тайный маньяк-убийца. Мы с Джолу давно знакомы. Я спросила его о тебе, и он разразился таким потоком хвалебных слов, словно ты ангел во плоти. Но чувствовалось, что он чего-то недоговаривает. Говорю же, я давно знаю Джолу. Когда-то, еще в детстве, в компьютерном лагере он ухлестывал за моей старшей сестрой. И мне известно немало его грязных тайн. Я пригрозила, что предам их гласности, если он не расколется.
– И он раскололся.
– Нет, – ответила она. – Он послал меня ко всем чертям. Тогда я рассказала ему кое-что о себе. Такое, чего никогда никому не говорила.
– Что же?
Она посмотрела на меня. Потом огляделась по сторонам. Потом опять на меня.
– Ну так и быть. Не стану требовать с тебя клятву молчания, ибо какой смысл? Надеюсь, тебе можно доверять. В общем, в прошлом году я… – Она запнулась. – В прошлом году я выкрала типовые контрольные и выложила их в интернет. Просто так, по приколу. Случайно шла мимо директорского кабинета, там стоял сейф, дверца была открыта, и они лежали внутри. Распечатанные в шести экземплярах. Я сунула один в сумку и вышла. Пришла домой, отсканировала и выложила на сервер Партии пиратов в Дании.
– Так это сделала ты?
Она зарделась.
– Гм. Ага.
– Ну ты даешь! – воскликнул я. Вот это новость! Власти говорили, что эти контрольные подготовлены согласно государственной программе повышения уровня образования, на их составление затрачены сотни миллионов долларов, и теперь, после утечки, придется угрохать еще столько же. Кражу громко назвали «терроризмом на ниве просвещения». В СМИ долго и бесплодно пытались гадать, какие политические мотивы двигали преступниками. Высказывались предположения, что это учительский протест, ученическое хулиганство, попытка вымогательства или месть недовольного подрядчика.
– Значит, это была ты?
– Я, – потупилась Энджи.
– И ты рассказала об этом Джолу…
– Потому что хотела показать ему, что умею хранить секреты. И если я вдруг проболтаюсь, то у него будет возможность засадить меня в тюрьму. Ты – мне, я – тебе. Quid pro quo, как в «Молчании ягнят».
– И он раскололся.
– Нет, – ответила она. – Не раскололся.
– Но…
– Тогда я призналась ему, что втюрилась в тебя. Готова, как последняя дура, повиснуть у тебя на шее и отдаться. И вот тогда он наконец раскололся.
Я не знал, что и сказать. Стоял и тупо пялился на свои ботинки. Она схватила меня за руки.
– Прости. Я не должна была вытягивать из него твой секрет. Рассказывать мне или нет – должен был решать только ты. Не мое дело…
– Перестань, – сказал я. Узнав, откуда ей известна моя тайна, я стал понемногу успокаиваться. – Наоборот, хорошо, что ты знаешь. Именно ты.
– Я, – подхватила Энджи. – Именно я.
– Ну ладно, это я переживу. Но есть еще один вопрос.
– Какой?
– Понимаю, что в твоих глазах буду выглядеть последним мерзавцем, но все-таки скажу. Люди, которые встречаются – или как еще назвать то, что между нами происходит, – в конце концов рано или поздно расстаются. А расставаясь, злятся друг на друга. Иногда даже между ними надолго повисает ненависть. Мне, честное слово, страшно подумать, что так может случиться и с нами, но, понимаешь, все-таки задуматься надо.
– Торжественно обещаю и клянусь, что никогда и никому не выдам твою тайну, какую бы подлянку ты мне ни устроил. Даже если оттрахаешь дюжину девок прямо в моей постели на глазах у моей мамочки. Даже если заставишь меня слушать Бритни Спирс. Даже если расколотишь мой ноутбук молотком и утопишь в соленой воде. Клянусь. Никогда и ни за что.
У меня вырвался вздох облегчения.
– А теперь, мне кажется, самое время поцеловаться. – Она подняла голову и подставила мне губы.