Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 3)

Подошла ее дочка, что-то лопоча себе под нос.

— Да. Хочу есть. Можно мне пинини?

— Может, лучше рис с овощами? И салат с яблочком и сельдереем? Как тебе такое? — Говорить нет, пускай даже с помощью эвфемизмов, моя новая подруга явно не любила.

— Я хочу пинини!

— Панини. Почему бы и нет! — Мелани достала из сумочки кошелек от Феррагамо размером с роман Кена Фоллетта. В нем был целый набор золотых и черных кредиток. — Со шпинатом и фетой?

— Просто с сыром, — сказал ребенок. — Обычным сыром.

— Мы пытаемся работать над здоровым питанием. — Она прошептала это очень театрально, как будто девочка не смотрела прямо на нас своими черными, глубокими глазками.

— По-моему, это отличный обед, — сказала я, произнеся последнее слово слегка нараспев. В следующую секунду вечно голодная Китти уже дергала меня за купальник, тоже требуя угощения.

Я усадила ее себе на колено и принюхалась.

— О боже, — сказала я, оттягивая резинку ее купальника, который она называла своим «комбинезончиком», — ладно хоть не в бассейне!

— У нее авария? — прошептала Мелани, смутившись вместо Китти. — Я могу как-то помочь?

— О нет. Мы будем через минуту. Идите пока без нас.

— Хотите я и вам закажу? Кухня тут может работать медленно.

— Ты что, не утруждайся!

— Это не проблема. Твои дети любят панини?

Я кивнула. Китти, у которой слово «сэндвич» ассоциировалось с дешевым арахисовым маслом, исподлобья посмотрела на меня, явно не понимая, зачем я на такое соглашаюсь.

— А тебе что взять?

— Я бы съела китайской лапши. Но я обычно прошу заменить свинину на яйцо и овощи. Это так мило с твоей стороны, спасибо!

Я вела Фитца за руку и прикрывала абсолютно чистую Китти своим халатом на пути к выходу, когда увидела сотрудницу отеля с длинными блондинистыми волосами, напоминавшими лапшу.

— О, кто это у нас здесь! — сказал она Китти с такой интонацией, будто у нее напрочь отсутствовало умение общаться с детьми. — Весело поплавали?

Китти посмотрела на нее пустым взглядом.

Я попыталась обойти эту женщину, но она сделала шаг в ту же сторону, чуть не столкнув меня в горшок с папоротником.

— Извините. У нас тут небольшая неприятность.

— Конечно. Мне просто нужно поставить штамп на ваших гостевых пропусках.

— Отлично. Мы буквально на минутку отойдем, чтобы со всем разобраться. — И, уже с нажимом: — Дочке нужно в туалет.

— Просто управляющий сказал…

— Извините, я могу узнать ваше имя? — Я растянула губы в улыбке, давая ей понять, что мое терпение скоро лопнет.

— Аманда.

— Аманда, я Трейси Бьюллер.

Фитц приподнял бровь, но я сурово посмотрела, предупреждая: не вмешивайся.

— Трейси, — подтвердила она, потянувшись к рации на поясе.

— Верно. Трейси Бьюллер. Мы гости Эбигейл Уиллер. Сегодня ей пришлось уйти пораньше. У ее ребенка сильно заложило уши.

Когда мы вернулись, Мелани у бассейна не было. А у Китти уже был стеклянный взгляд ребенка, которому очень хочется вздремнуть. Так что я уселась обратно на наш лежак, прижала ее к груди и стала вдыхать тяжелый аромат крема от солнца, исходящий от нее.

Фитц рухнул в бассейн прямо с металлической лестницы, расставив в стороны руки в надувных нарукавниках. Его лицо, обычно такое озабоченное, в эту секунду выражало полное самозабвение. Он нырнул, чтобы достать со дна игрушечную подводную лодку, которую уронил мальчик помладше. Когда всплыл, волосы блестели, как шерстка тюленя, а глаза покраснели от хлорки.

Я сделала глубокий вдох, наполняя диафрагму. Горный воздух был гораздо свежее, чем в Катскилле. Там все время пахло выдержанным сыром, и каждое лето на протяжении трех лет, что мы там жили, плесени становилось все больше.

На кофейном столике лежала стопка, содержавшая все, что читала Мелани: помятый экземпляр мемуаров очередной счастливой разведенки, под ним — «Селестинские пророчества»[5] — символ стремления к высокому. Еще я обнаружила глянцевую брошюру для женщин «60 секс-советов» (Мелани, видимо, очень старалась угодить) и номер кулинарного журнала Марты Стюарт (для поддержания образа хорошей хозяйки).

На ярлычке было написано: Мелани Эшворт.

Я забрала телефон у спящей Китти и вбила имя Мелани в поисковую строку.

К счастью для меня, Мел была интернетным эксгибиционистом. Нулевой уровень приватности, так что любой человек на этой планете мог восхититься салатом эскариоль, который она ела на ужин, или почитать о том, что ее муж постоянно надевает на дочку одежду задом наперед, «ЛОЛ». Я нашла фото, где она демонстрирует браслет с бриллиантами, а муж целует ее ключицы. Подпись была еще отвратительней, чем изображение: «Подарок на Рождество от Виктора, который сумел заработать во время худшего экономического кризиса за последние семьдесят лет! #счастливчики #спасиботебе #блестяшки»

Я набрала в поисковике «Виктор Эшворт» и нашла резюме #любимогомужа. Он работал в компании «АКА Файненшл Гаранти Корпорейшн» в Нью-Джерси, которая занималась чем-то, что называлось «страхование муниципальных облигаций». До этого — в «АКА Менеджмент ЛЛСи». Еще раньше — в «АКА Кэпитал Холдингс».

Мелани вернулась, еле-еле волоча ноги в своих золотых блестящих мокасинах.

— Это было о-о-очень медленно, — сказала она так громко, чтобы работник отеля, шедший за ней с подносом, точно услышал. — О нет, вы так долго ждали, что она заснула!

Мы обе посмотрели на Китти. Она тихонько посапывала, держа во рту большой палец.

— Так мило, — проворковала Мелани. Она прижала руку к сердцу. Жест был выверенный, но не вполне искренний.

Я поставила сумку на шезлонг и стала рыться в ней в поисках кошелька.

— Сколько там вышло?

В ее глазах появилась растерянность. Я чувствовала, что она пытается все взвесить: просчитать примерную стоимость транзакции и решить, может ли этот обмен денежными средствами скомпрометировать нашу зарождающуюся дружбу.

Следующую минуту мы провели, соревнуясь в учтивости, — мы обе «настаивали» и били себя кулаками в грудь, демонстрируя серьезность намерений — но Мелани была бескомпромиссна. Она передала мне запотевший бокал с маргаритой и сказала, что я достаточно компенсировала расходы, согласившись выпить с ней средь бела дня.

Я убрала кошелек и продолжила блефовать, удваивая ставки.

— Ну, тогда ты должна позволить мне угостить Габриэллу мороженым.

Туча, закрывавшая собой солнце, притягивала все больше облаков. Небо стало похоже на бетонный пол в бассейне.

— Нравится книга? — спросила я, указывая на потрепанные «Селестинские пророчества».

Мелани смущенно поправила волосы.

— Я пока только начала. Сложно найти время на чтение, когда у тебя дети.

На этот случай у меня были слова поддержки — сказала, что сама не читала ничего длиннее «Трех поросят» уже пару лет. В это время я упорно старалась не смотреть на лежащий рядом смартфон: вот что действительно занимало все ее время.

Я решила сказать ей ни в коем случае не бросать. Может, повторить пару фразочек из рецензий, которые я прочла в интернете, когда она отходила. Вот только не была уверена, что смогу составить длинную речь из этих трюизмов нью-эйджа. «Знай свои слабые стороны», — всегда говорили в университете.

Она подняла обе руки, как будто защищаясь.

— Я знаю, что ты собираешься сказать. «Это изменит твою жизнь». Я знаю. Я ее читаю. Когда могу… Когда есть время.

— Боже. Почему ты решила, что я так скажу?

Мелани стерла невидимую капельку солнцезащитного крема со своей руки.

— Это одна из тех книг, про которые все всегда спрашивают, читала ли ты ее.

— Обычное дело, — сказала я. — Это как «Клан Пещерного Медведя»[6]. Или «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»[7].

Мелани на секунду замолкла, а потом посмотрела на меня: сама понимаешь.

— Так, значит, ты тоже из Вудстока? — спросила она.

— Катскилл. Ну и как он на твой вкус — этот список чтения?