Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 4)

Мелани заерзала в кресле. Она выглядела как человек, который скорее умрет, чем выскажет «неправильное» мнение.

— Мне просто не нравится, что эти книги стали чем-то типа…

Я почувствовала, что она колеблется.

— Секретного рукопожатия? — предположила я.

— Или теста, который обязательно надо пройти. Пока ты не делаешь постоянные отсылки к этим книгам, никто не захочет тебя по-настоящему узнать.

— Казалось бы, Вудсток! Все должны быть такими открытыми…

— Да! — воскликнула она. — Петь вместе «Кумбайя» и все такое.

— Ага-ага, «почувствуй ритм, сверни косячок».

— Ха-ха. Но нет. Тут совсем не как в Нью-Джерси. Когда мы с Виктором переехали в Саммит, весь район пришел познакомиться. Нам принесли столько комнатных растений и пирогов, что мы не знали, куда их девать. Здесь все совершенно иначе. Я даже своих соседей не знаю.

— Наверное, слишком заняты детоксом и заглядыванием друг другу в третий глаз. Вы тут давно живете?

— Мы переехали сюда насовсем, кажется… Год назад? У Виктора в компании была реструктуризация. Я и подумать не могла, что в Вудстоке все будет как в подростковой драме восьмидесятых.

— Типа фильмов Джона Хьюза?[8]

— Да! В детстве думаешь, что все ярлыки испарятся, когда станешь взрослым.

Я догадалась, что она имеет в виду, но все же спросила:

— Ярлыки?

— Ну, признаков, по которым мы категоризируем людей… «Крутой», «не крутой». — В этот момент Мелани показалась по-настоящему уязвимой. — А когда заводишь детей, это снова всплывает.

— И кого в Вудстоке можно назвать крутым?

— Ой, знаешь… Модных фотографов. Режиссеров. Нескольких жен известных музыкантов. Их дети ходят в ту же частную школу, что и Габриэлла. Но не горят желанием знакомиться ни с ней, ни со мной.

Я сочувственно посмотрела на нее, как бы говоря: всему свое время.

— У нас в Катскилле тоже встречаются провинциальные замашки. Кошмар. Я не понимаю женщин, которые сторонятся новых людей, не приемлют новые идеи.

Крупинка соли с бокала прилипла к ее блеску для губ.

— Любопытство, — произнесла она. — Вот что делает нас молодыми.

— Согласна. Когда я была маленькой девочкой, папа всегда говорил мне: «Трейси, чтобы увидеть что-то новое, не надо никуда ехать. Каждый человек — это своего рода путешествие. Относись к любому, кого ты встречаешь, как к новому приключению».

— Я тоже так считаю. Мне в «Селестинских пророчествах» понравился отрывок…

Я подняла брови.

— Единственное, что мне там понравилось. Мысль о том, что каждая встреча не случайна. Все, с кем у нас пересекаются пути, — это часть нашей судьбы. Например, сегодня! Жалко, что тебя не было здесь на прошлой неделе. Эбигейл тогда принесла гигантский надувной матрас в виде единорога. Их производит одна калифорнийская компания. Неприлично дорогие. Но ты никогда в жизни не видела ничего милее!

— Да уж, наши дети точно поладят, — сказала я и добавила, что нужно обязательно сходить вместе на детскую площадку, хотя прекрасно знала, что мы исчезнем из ее жизни, как только Фитц, мой послушный мальчик, доест купленный Мелани сэндвич.

Я внимательно посмотрела на сына — глаза полуприкрыты, тонкая нить горячей моцареллы прилипла к подбородку. Хорошо, что мне удалось накормить его чем-то приличным. Хотя бы один день не был похож на мое детство с фасолевыми сэндвичами, от которых только больше хотелось есть.

Глава три

Дети после целого дня в бассейне были слишком измотаны для ванной. Поэтому они отправились в страну снов, пахнущие хлоркой и алоэ.

Я тоже была выжата как лимон. Но это была не будничная изможденность, а приятная усталость, всегда сопутствующая полезной деятельности. Я гордилась собой. Мы с детьми куда-то выбрались. Мы были бок о бок с людьми, которые не прокалывают дочкам уши в младенчестве и не закупаются в оптовых магазинах. Бесплатный обед доказал, что я еще умею находить выход из сложных ситуаций. Так же как и список гостиничных номеров у меня в смартфоне.

Я решила лечь попозже и поработать над сайтом, который обещала сделать местному таксидермисту, но вскоре обезвоживание организма сморило меня как опиум. Еле доковыляв до постели, рухнула и уснула на восемь часов, даже не просыпалась от кошмаров или — каким-то чудом — детских воплей.

В пять часов утра я встала по будильнику. Пролистала фотографии в галерее мобильного и набрала номер.

— Спасибо за ваш звонок в «Оделл Резорт», — сказал чопорный электронный голос. — Нажмите «1», чтобы забронировать номер или столик в нашем ресторане…

Когда ответил человек, похожий больше на живого, чем на электронного, я попросила соединить меня с гостями из номера 210. Хорошо было бы назвать хоть пару имен, но, по всей видимости, я имела дело с совсем молодым ночным дежурным, который изнывал от одиночества и не видел никого с часа ночи. Скорее всего, он до сих пор функционировал только благодаря бесконечным кружкам кофе и был рад даже нашему краткому общению.

— Одну секунду, — сказал он, соединяя меня.

— Алло? Сейчас сколько времени? — Голос человека из 210 звучал ожидаемо сонно.

— Здравствуйте! — бойко сказала я, имитируя американский акцент. — Это Аманда со стойки регистрации. Мне та-а-ак жаль, что я потревожила ваш сон. Просто тут экстренная ситуация…

— Что? — Это прозвучало несколько истерично, как будто он ожидал услышать от меня, что на его арендованную машину упало дерево.

— У нас возникли трудности с кредитной картой, которую вы предоставили, когда въезжали.

— Моя Чейз Виза? — В его голосе промелькнуло смущение. Может быть, он думал, что с него собираются взять плату за просмотр фильмов для взрослых?

— Да, сэр. Ваша Чейз Виза. Менеджер, который вас заселял, забыл ввести в компьютер некоторые данные.

— Нужно, чтобы я спустился к стойке?

— О нет, сейчас так рано. Я и так уже вас разбудила, тем более, как я уже сказала, это наша ошибка. Если вы продиктуете мне нужные цифры, я смогу вас зарегистрировать по телефону.

Последовала пауза, и я испугалась, что он меня раскусил. Но выяснилось, что он просто пытался нащупать в темноте свой бумажник. После того как он назвал мне номер карты, дату истечения срока действия, защитный код из трех цифр и полное имя держателя карты — Майкл П. Рондо, — я рассыпалась в благодарностях и снова извинилась.

— Мы хотели бы предоставить вам скидку за причиненные неудобства, — сказала я. — Я вычту сто долларов из вашего счета.

Когда дети проснулись, я включила им их любимую передачу — с дилетантской анимацией и жуткой музыкальной заставкой. Они почти не двигались во время просмотра, пока не началась реклама игрушек, а потом и крики: «Мама! Смотри! А можно мне такую?» И тогда мне пришлось произносить очередную душераздирающую речь про то, что нам надо экономить. Я чувствовала себя виноватой из-за этих ограничений. Мои дети не должны были вырасти избалованными и грубыми, с неоправданным чувством вседозволенности, но в то же время мне не хотелось, чтобы роскошь они видели только на страницах журналов.

— А можно мне мороженого? — спросил Фитц.

Я оторвала взгляд от телефона.

— На завтрак?

— Он еще слишком горячий.

— Ну ладно, — сказала я, роясь в морозилке. — Вот. Возьми и сестре одно.

Когда он ускакал в комнату с двумя порциями кислотно-голубого фруктового льда, я вернулась к изучению возможностей своего нового приложения для изменения голоса (Эффект: Человек, Мужчина; Звонок из: Офиса). Затем я набрала номер.

Голос ответил:

— Доброе утро. «Оделл Резорт энд Спа».

— Доброе утро, — сказала я, но звук шел совершенно не тот.

— Алло? — проговорил в трубку клерк, пока я переключала настройки. — Вы еще здесь?

Я ответила, используя свой лучший американский акцент:

— Я пытаюсь связаться с Майклом Рондо.

— Одну минуту.

На другом конце линии прозвучал знакомый голос.

— Алло.

— Алло, мистер Рондо? Я звоню из Чейз Виза.

— Что теперь? — В его голосе было больше раздражения, чем час назад, но все же он не стал интересоваться, почему я звоню в отель, а не на мобильный телефон.

— Я вынужден вам сообщить, что по вашей карте наблюдается подозрительная активность. В последнее время вы не совершали крупных покупок в интернете?