Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 2)

Бассейн был средненький, если учитывать количество шезлонгов. Никто нас здесь, конечно, не ждал. Я не хотела, чтобы Фитц сильно расстроился, поэтому планировала невинную ложь: проблемы с машиной, испорченный фруктовый сок и больной живот или травма из-за навязчивого желания поковыряться в носу — «Мама Калеба тут только что написала…».

К тому же я совсем забыла упаковать нам обед, поэтому в моих интересах было проявить максимум дружелюбия.

Рядом с неглубокой частью бассейна сидела пенсионерка одинокого вида. Она попивала огуречную воду, замотанная в огромный индийский платок, дупатту, и ее богатство бросалось в глаза так же, как шрамы от подтяжек возле ушей. Я остановилась напротив нее, зевнула, демонстрируя скуку, и она рефлекторно меня отзеркалила. Но потом она посмотрела на Фитца и Китти с выражением явного детоненавистничества, и я продолжила поиски, двинувшись вдоль ряда шезлонгов.

Мы прошли мимо малышки, которая сжимала в руках теннисный мячик и цеплялась за свою няню:

— Хочешь посидеть в теньке? — спросила женщина с карибским акцентом, шумно передвигая стульчик.

Обошли стороной молодую содержанку, которая в красках описывала подружке свой ланч:

— Я взяла китайскую лапшу, и она была ну пр-о-осто потрясающая. Только я попросила свинину заменить на яйцо и овощи.

«А вот и оно», — подумала я.

На дальнем конце лягушатника сидели две молодые мамочки и обсуждали переход своих детишек в следующий класс, а расположившаяся чуть в стороне от них третья изо всех сил делала вид, что не подслушивает.

— Так кто будет у Иззи, говоришь? — спросила одна из женщин. — О, ясно. Ну, в третьих классах все учителя отличные. Я слышала, Лейла тоже будет там учиться. И Уиллоу. О, и Олли Гуэрра. Его родители недавно купили дом Диланов.

Когда телефон пассивной наблюдательницы зазвонил, она прекратила шпионить и стала рыться в своей жуткой дешевой сумочке с надписью «Доброта всегда в моде».

Я подтолкнула детей поближе и села рядом с этой женщиной, но так, чтобы не показаться навязчивой. Оставила свободным соседний лежак и начала наблюдать: она пыталась одновременно разговаривать по телефону и присматривать за девочкой-азиаткой в розовых очках под цвет майки с ананасами. Сама женщина была в брендовой панаме — такую жители Манхэттена обычно выбирают для поездок за город. Но наивную провинциальность все равно было не скрыть: ее оттенок кожи явно намекал на увлечение автозагаром, а здешние мамочки предпочитали аристократическую бледность.

Она недовольно, но спокойно распутывала прядь волос своей дочери.

— Мне кажется, это неподходящие сережки для бассейна. Это же бабушкин жемчуг, понимаешь?

Я аккуратно начала снимать платье с Китти — никаких резких движений, ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. Нужно было только заявить о своем существовании женщине рядом.

С водяными очками, болтающимися в руках, Фитц рванул к бассейну.

— Шагом, пожалуйста! — крикнула я ему вслед и обратилась к Китти: — Давай-ка наденем эту шляпку, чтобы твое милое личико не сгорело.

— Не хочу шляпу!

Краем глаза я заметила телефон той женщины — ее палец с ярким ногтем замер на экране. Я вздохнула чуть громче, чем нужно.

— Когда мы в прошлый раз сюда приходили, ты вся обгорела, Сосисочка. Я тогда почувствовала себя худшей мамой на свете!

Женщина подняла голову — интересно, что именно из сказанного ее привлекло? Наверное, дело было в чувстве превосходства. Женщины слетаются на чужие неудачи как мотыльки на пламя.

— Твоя мамочка права, — сказала она Китти. — В прошлом году мы были на Лонг-Бич, я отправила свою Габи на пляж с хвостиками и не стала мазать пробор солнцезащитным кремом. У нее вся кожа покрылась волдырями! Как будто ей волосы пересаживали.

— Не против, если я подвинусь? — Я уже перекладывала сумку на соседний шезлонг.

— Конечно, — сказала она приятным звонким фальцетом. В нем не было повелительной интонации, только девичий энтузиазм.

— Супер! Это марево просто сводит с ума.

Придвинувшись, я смогла рассмотреть ее дизайнерский купальник. С глубоким декольте и замысловатыми вырезами по бокам, он подчеркивал ее чрезмерную худобу. Руки были костлявыми, мышц не видно. Наверняка она — одна из тех девушек с дисморфофобией, которые считают себя коровами, хотя сами как перышко.

Я сняла платье, даже не пытаясь втянуть живот. Никаких кубиков там уже не было — один большой шарик.

— Летом у меня всегда появляется ностальгия по двадцатым, — сказала я.

— Предложи мне кучу денег, и я все равно не соглашусь снова стать двадцатилетней. — Она нахмурилась, а потом поспешно попыталась сменить мрачное выражение на неловкую улыбку.

— Я имею в виду двадцатые годы. Тогда женщины прикрывали почти все тело — сейчас я бы сделала это с радостью.

— Ой, брось… — она начала возражать, но быстро растеряла уверенность.

Я прихлопнула невидимого комара.

— Так много мошкары! — сказала я с намеренно выразительным британским акцентом.

Улыбнувшись, она назвала мне какой-то бренд органических средств от насекомых на основе гвоздики и мяты.

— А в Британии с насекомыми борются джином с тоником перед ужином.

— Поняла. Ты англичанка, — по ее лицу пробежала тень раздражения. — Могла бы и догадаться по акценту. Да уж! Видимо, у меня совсем мозг разжижился после массажа.

Подбежала ее дочка, вся мокрая, и начала канючить:

— А теперь мы можем поесть мороженого?

— Мы сначала закажем обед. Договорились? — Она съежилась, будто ее мнение на этот счет не имело никакого значения.

Про себя я подумала, тяжелее ли отказывать приемным детям. Ее девочка была китаянкой. Сама она выглядела как еврейка или итальянка.

— Как вам удается попадать на массаж с этой очаровашкой? — спросила я.

— Это еженедельная традиция. Мы приезжаем из Вудстока с моей подругой Эбигейл…

— О, Эбигейл Браун?

— Нет, она Эбигейл Уиллер. Вы знакомы?

Я покачала головой. В Вудстоке я не знала ни души. Мне просто захотелось заставить ее думать, что мы вращаемся в одних кругах.

— Каждый год мы с Эбигейл покупаем абонементы на целый сезон. Она присматривает за девочками у бассейна, когда я иду на массаж или к косметологу. А потом моя очередь следить за ее малышкой, Хлоей. Это помогает не свихнуться.

— А сейчас она в спа?

— Была, чуть пораньше. Сегодня ей пришлось уйти пораньше.

— Замечательная у вас система. Кажется, мой последний массаж был еще до родов. — Я указала рукой в сторону детского бассейна: Фитц с упоением нырял, а Китти плескалась, держась за металлический поручень. — Вот это моя. Китти. Ей два. А рядом с ней Фитц, ему пять.

— Нечасто услышишь такие имена.

— Китти — это сокращенное от Кэтрин.

— Китти. Очень мило. — Она издала странный урчащий звук и потянулась за своим пикнувшим телефоном.

— Я Грейси. Мюллер. Кстати.

Теперь за ее внимание приходилось бороться с гаджетом: она полностью погрузилась в какое-то приложение или, может, в просмотр видео с котиками.

— Трейси Бьюллер? Приятно познакомиться, — проведя последний раз по экрану, она протянула руку и пожала кончики моих пальцев. С ее костлявого запястья свисали тяжелые платиновые часы, костяшки казались неестественно большими, как и ее огромное бриллиантовое кольцо.

Я уже собралась что-то сказать, но прошла секунда, потом две.

И вместо того, чтобы четко и ясно произнести свое настоящее имя — Грейси — и пошутить про то, что орущие дети вызывают глухоту, я кивнула и улыбнулась. Разумнее было использовать выдуманное имя, учитывая то, что я собиралась провернуть.

— Мелани, — сказала она, все еще не отрывая глаз от смартфона. И после этих трех слогов для недосказанности места не осталось. Полуденное солнце вышло из-за облаков, и момент, когда можно было что-то исправить, оказался упущен.

Глава два

Следующие двадцать минут я слушала непрерывный звон телефона Мелани. Каждое новое сообщение было для нее дозой дофамина. Наконец я сказала:

— Солнце просто невыносимое. Не хочешь чего-нибудь выпить?

На самом деле у меня не было денег на это предложение, но я помнила, как отец демонстрировал превосходство и заставлял всех смотреть на себя, как на хозяина любого отеля, ресторана или вечеринки. Становясь в центр комнаты, он представлял друг другу и угощал едой «своих» гостей. Когда особенно расходился, благодарил людей за то, что пришли.

— А вы сейчас идете в кафе? — спросила она.

Я кивнула.

— Тогда мы тоже пойдем. Я бы не отказалась от лимонада. А еще лучше коктейля… Габи! — крикнула она. — Габи, ты готова обедать?