Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 12)

Не обращая внимания на писк индикатора, Мелани спросила:

— Как вы с ним встретились?

Через лобовое стекло я увидела изящный бронзовый почтовый ящик с надписью «Эшворт» большими буквами под адресом. За ним виднелся результат тяжелой работы ландшафтного дизайнера — превращенная в вельветовый лоскут следами от газонокосилки лужайка. Мы проехали через ворота — вся территория была огорожена высоким забором — и завернули на подъездную дорогу, с которой открывался вид на горы — за такое обычно приходится серьезно переплатить. Сквозь зеленые насаждения проглядывал большой и невыразительный дом.

Она думала, что Рэнди британец, поэтому я не могла сказать ей правду: что мы познакомились на сайте для интернациональных знакомств.

— Вообще мы познакомились на побережье Испании.

— О-о-о, а ты видела этот сериал с Гвинет Пелтроу и Марио Батали?

Я задумалась, поладили бы мы с Рэнди так же быстро, если бы встретились в реальной жизни. Почему-то я в этом сомневалась. Интернет — место, где мужчины остаются мужчинами, женщины становятся мужчинами, а маленькие девочки оказываются агентами ФБР — был идеальной площадкой для нашей легкомысленной игры в правду.

Меня раздражало, что каждые «отношения» в интернете воспринимались как транзакция: большинство мужчин не искали что-то длительное, вне зависимости от их описаний в профиле. По иронии судьбы я зашла на тот сайт, чтобы удалить аккаунт, когда увидела сообщение от Рэнди. В отличие от остальных онлайн-ухажеров, он не пользовался идиотским сленгом и тем более не присылал фотографии своего одноглазого дружка. Более того, у его фирмы по недвижимости было отделение на Манхэттене, а это место манило меня с самого детства.

В качестве дополнительного бонуса Рэнди был по-своему милый с этим его аляповатым стилем: при выборе рубашки он каждый раз шел на авантюру. Его подержанный «Ягуар» намекал на свободу и приключения. Плюс довольно несложно было понять, что я действительно произвела на него впечатление: «Я был на яхте миллионера из Форбс прошлым вечером и без конца всем рассказывал о бесподобной женщине, которую встретил онлайн…» Его американская откровенность хорошо сочеталась с моей британской загадочностью.

— Удивительно, но мы с Фитцем тем вечером должны были улетать из Испании, но у него начался насморк, и я решила отложить вылет. Интересно, что бы случилось, если бы мы тогда не изменили наши планы? Теперь мы уже никогда этого не узнаем. Женщины еще не научились путешествовать во времени — только в книжках про наглых шотландцев.

— О-о-о, если бы ты улетела, ты бы не влюбилась!

— Да, но еще я никогда бы не получила вот это.

Я потянулась за сумкой и вытащила оттуда письмо о конфискации имущества. Это было рискованно, но зато неожиданно. Правильный градус радикальности, который должен был удержать Мелани на крючке. Как будто бы пряча от нее текст письма, я начала читать глухим шепотом: «БАНК АМЕРИКИ, Истец, дает РЭНДАЛЛУ МЮЛЛЕРУ, Ответчику, двадцать календарных дней на то, чтобы прислать письменный ответ на жалобу, изложенную в тексте приложения…»

— О, Трейси, — произнесла она срывающимся голосом. — Дай мне взглянуть.

Я обернулась на Фитца и запихнула письмо обратно в сумку.

— Извини. Я не должна была доставать его при сама-знаешь-ком.

— Что доставать? — спросил, как по команде, Фитц.

На девственно-белой кухне Мелани наблюдала, как их домохозяйка, Джаниса, подает детям безглютеновые равиоли и пюре из капусты кейл, гордо названное смузи. Китти и Фитц, давно пристрастившиеся к магазинным полуфабрикатам, смотрели с немым вопросом: это нужно съесть или можно кинуть обратно в компостную кучу?

Я сыграла роль благодарной гостьи, вымыв детские тарелки. Проверяя поочередно все ящики, чтобы куда-то поставить посуду, нашла десяток штопоров, а потом Джаниса выгнала меня с кухни.

Несколько пристыженная, я вошла в идеально обставленную гостиную, где Мелани вставляла в видеопроигрыватель диск с китайским детским фильмом под названием «Мэй Мэй».

— Звучит как психоз, знаю, — сказала она, — но я даю Габи смотреть телевизор только на китайском или испанском.

На восьмидесятидюймовом экране появилась панда в комбинезоне и начала заразительно хлопать в ладоши.

— Хочешь экскурсию? — спросила Мелани, когда дети расселись.

— Безусловно.

Следующую четверть часа я восхищалась мебелью из искусственной кожи и истертыми конопляными коврами. Стиль был не выдержан, а некоторые комнаты смотрелись просто ужасно. Ее дом — дикая мешанина из классической американской мечты и позолоченного индийского ширпотреба, обожаемого местными хиппи. Но я была искренне впечатлена абсолютной новизной всего, что было вокруг. У Габи в комнате была плюшевая лошадь размером с настоящую и массивная фреска на стене с цитатой Майи Энджелоу[28]: «Будь радугой среди туч». Спальня Мелани была заставлена коробками из онлайн-магазинов, а под потолком висел гамак для йоги, который наверняка выполнял и функцию секс-качелей.

— Ты была в Индии? — спросила я, увидев секретер — этнический акцент в эклектичном стиле Мелани. Прекрасная старинная вещь, расписанная изображениями Кришны и Радхи.

— Нет, — она явно не понимала, с чего я решила спросить.

— О, тебе нужно съездить. Тебе понравится.

— А ты была?

— Да, лет в восемнадцать-девятнадцать. С рюкзаком и томиком «Сиддхартхи». Очередная юношеская попытка отыскать истину.

Эта книга до сих пор была для меня важной и значительной — особенно момент про ненадежность языка: то, что произнесено вслух, неизбежно становится ложью.

Вернувшись в гостиную, я осмотрела южную стену. Медленно ходила взад и вперед, делая вид, что не замечаю, как Мелани наблюдает за мной, крепко сжав губы. Со знающим видом покачала головой, постучала по стенке костяшками пальцев.

В конце концов, когда Мелани, казалось, готова была силой вытряхивать из меня хоть какие-то комментарии, я объявила, что стена не несущая. И сказала — да, конечно, с моей профессиональной точки зрения, стену можно «выносить» и расширить дом в сторону сада.

Она чуть ли не скакала на месте с девичьим задором.

— Ты уже думала о том, куда будут падать прямые солнечные лучи? — спросила я. — Нужно какое-то место для накапливания тепла, откуда вечером оно будет распространяться по всему дому.

— Что-то типа террасы? Да уж, стоило бы знать, как это называется…

— Мне не кажется, что нужно делать отдельное помещение. Представляются какие-нибудь большие окна со специальными стеклами, — я вставила несколько терминов, вроде «теплопотеря» и «зимнее время», которые вселяли ужас в сердца даже прожженных домовладельцев.

— Да. Конечно. Гармония с природой, — пробормотала она, но, кажется, ее голова уже была занята выбором «того самого» оттенка краски для стен.

— Пошли, — сказала мне Мелани, когда мы с детьми снова пришли в гости, — ребята с Эйр-би-эн-би[29] только уехали. Хочу показать тебе гостевой домик.

Она провела нас по засаженному деревьями склону. Дорожка была тенистой от лапистых елей и синеватой чемерицы.

— Здесь как в Понивилле![30] — восторженно воскликнула Китти, когда мы подошли к домику.

Открыв дверь толчком, Мелани провела нас внутрь. Интерьер времен Маргарет Тэтчер немного выбил меня из колеи. Тот же цветочный узор на стенах был и у Маргейд дома. Зеленые лампы были один в один.

— Та-да!

Я почувствовала аромат «Шалимар» — но не от Мелани — и подумала, не пользовалась ли таким парфюмом ее покойная мать.

— Это была одна из причин, почему мы купили дом, — проговорила Мелани, когда дети вскарабкались по деревянной лестнице на чердак. — Моя мама в то время была уже совсем плоха. Нам не везло с домами престарелых. Теперь ее уже нет.

— Мне очень жаль.

— Совсем плоха, — повторила Мелани, как будто это в корне меняло дело. — Здесь все еще полно ее вещей. Тут только одна спальня. Но на втором этаже есть диван.

— Ты и здесь хочешь сделать пристройку?

Мелани покачала головой. Она взяла кухонный стул, и ножка неприятно скрипнула по половой плитке.

— Нет, здесь не надо ничего делать. Он не очень современный, я знаю… Но зато удобный. И я подумала, вы с детьми могли бы пожить здесь, пока Рэнди ищет подходящее место в Англии, — и она начала тараторить со страшной скоростью, фонтанируя планами и идеями. Она сказала, что мы могли бы помогать друг другу с детьми, если бы я осталась (хотя без проблем могла позволить себе няню, но не доверяла местным). Плюс я могла бы присматривать за домом в Катскилле, и мне не пришлось бы переживать, что, вернувшись однажды, дети наткнутся на уведомление о выселении.

И все-таки одно дело — представиться человеку другим именем, но совсем другое — переезжать к нему в дом, прикинувшись безработным архитектором с мужем за океаном.

— О, Мелани. Ты такой замечательный друг. И твое предложение очень щедрое. Я же понимаю, что все это тебе далось не просто так.

— Ерунда! Все уже было устроено за меня.

Дети скатились по перилам вниз.

— А можно мы сегодня пойдем поплаваем? — спросил Фитц.

— Конечно! — сказала Мелани, оставив свой стул и сев на корточки перед моим сыном. — На самом деле сейчас я уговариваю вашу маму остаться жить в этом домике. И тогда вы сможете ходить купаться на реку каждый день! Было бы здорово, правда?

Фитц просиял.

— Да! Мама, можно? Пожалуйста!