Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 10)

Легкий, тихий смешок.

— О, он не справляется. Это делаю я. Поэтому обычно по вечерам я занимаюсь тем, что заворачиваю хрупкие предметы в газеты.

Каждое утро Фитц приходит ко мне с новыми вопросами: «Мама, а где зеркало?», «Мама, что случилось с книгами?». Это как рождественское утро, только наоборот.

— Пожалуйста, не говори никому, — добавила я. Старая фраза, сама слетевшая с моего языка. — Это так стыдно…

— Да уж, хорошего мало. Ох, Трейси. Я понимаю, что ты чувствуешь. — Мелани всматривалась в мое лицо, и из-за жалобного выражения на ее лбу появилась складка.

— Спасибо, — сказала я. — Я рада, что хоть кто-то понимает. Потому что в последнее время я сама как будто оцепенела.

Мелани уронила свой стакан в грязь, даже не обратив внимания, когда ей на ноги просыпались кубики льда, и подалась вперед, чтобы обнять меня. Она была такой худой, будто на ней не было защитного слоя. Прижавшись к ней, я отчетливо ощутила, что она не носит лифчик.

Когда она отстранилась, ее лицо горело от вина, а глаза были на мокром месте. С начала разговора о Лондоне они все наполнялись слезами.

— О, ну ничего, я уверена, что с нами все будет в порядке! — От ее взгляда «Ну ты и жалкая!» хотелось ножовкой отпилить себе голову, как и от настойчивости в желании узнать все непрезентабельные подробности.

Хорошо скрываемая ярость разгоралась и начинала подогревать безрассудное желание пойти на авантюру. Я была на грани, почти готова себя закопать, и даже не переживала по этому поводу. Отец научил меня, что искусно вызванная жалость не должна пропадать зря. Плюс за годы работы с Озом я выучила свой сценарий наизусть.

— На самом деле я думала, что этим летом смогу наконец найти время для самой себя. Когда нет Рэнди, мне особо не на что отвлекаться. Может, тебе стоит сделать то же самое. Найди для себя какой-нибудь проект. Например, что-то типа твоей пристройки.

— О нет, я никогда не смогла бы сделать что-то настолько масштабное одна.

— Я могу давать тебе советы. Я работала архитектором в Британии. До Фитца и Китти.

— Правда? Ты шутишь! Какая же я была идиотка, решив, что мы обе просто домашние курицы-наседки. Ха-ха. А ведь у тебя была карьера!

Напускной скромностью я старалась показать, как мало значила эта «разница» между нами.

— Была карьера. Уже много времени прошло. С тех пор как у Рэнди начались проблемы с работой, я пытаюсь вернуться в профессию. Несколько раз работала с пристройками к жилым домам.

— Не может быть!

— Мне сразу вспомнился загородный дом в Уорикшире. Было похоже на то, о чем ты говорила. Я потом пришлю тебе свой сайт. Можешь посмотреть фотографии. Вдруг тебя что-нибудь вдохновит.

— Ой, конечно! Пожалуйста, присылай, я так хочу посмотреть!

Я взяла в руки телефон и увидела, что Рэнди не ответил ни на одно мое сообщение. С искренним раздражением я солгала:

— Черт, интернет не работает весь день. Я пришлю потом. Обещаю.

— Хорошо, ну расскажи мне, каково это — быть архитектором? Ты работала в Лондоне, не иначе.

— Все как в браке. Тратишь много времени. И эмоций. Когда проект идет хорошо, ты в восторге. А когда нет, начинаешь злиться и чувствовать, что попала в ловушку.

— Ты работала в большой компании?

— Не, это была маленькая частная фирма. Преимущественно занималась дизайном гостевых домиков за границей.

— Где?

— На побережье в Турции, которое еще называют Турецкой Ривьерой. Знаешь это место?

— Нет, но звучит очень элитно! Должно быть, ты была хороша в своем деле.

— Ну, этого я не знаю. Все архитекторы настроены либо слишком творчески, либо слишком практически. Я пыталась занять срединную позицию. Моей настоящей слабостью были технические дисциплины. У меня никогда не было особого таланта к созданию моделей.

— О, я тебя умоляю! — воскликнула Мелани так, будто я напрашивалась на комплименты. — Наверняка ты все делала замечательно. Только посмотри на это место! И, могу поспорить, бюджет у тебя был ограничен.

Я заставила себя улыбнуться в ответ на этот неоднозначный комплимент.

— Да, — сказала я, — я могу многого достичь малыми средствами. В этом смысле я весьма изобретательна.

После ухода Эшвортов дети были без сил. Фитц отрубился к семи, заснув над своим блокнотом с кучей каракулей. Китти долго возилась с подушкой, у которой, по ее убеждению, была сторона для плохих снов и сторона для хороших — перевернешь, и кошмар сменится сладкой грезой, — но в итоге уснула лицом вниз.

Выходя на цыпочках из их комнаты, я заглянула в телефон. Рэнди все еще не написал. Так что я решила позвонить.

Сев у реки с телефоном в руке, я в темноте прислушивалась к течению. Здесь легче вспоминалось, как мы с Рэнди часами болтали, опустив ноги в воду, и смеялись, будто парящие над нами чайки.

Я соблазнила Рэнди сознательно, почти так же, как я сейчас очаровывала Мелани: просто определяя и удовлетворяя его скрытые потребности. Он рос без отца, а его мать умерла от рака в год нашего знакомства, так что я выпячивала свой материнский инстинкт, используя как козырь уже готового однолетку. У него также была определенная склонность к самокритичности, так что я помогала ему стать более уверенным в себе, чрезмерно восхищаясь и интересуясь всем американским. «Почему американцы кладут яйца в холодильник?» — спрашивала я. Или: «А кто такая Хелен Келлер? Что в ней такого особенного?» Тогда Рэнди раздувал грудь и начинал с умным видом и чувством собственного превосходства распинаться о сальмонелле или триумфальной силе духа Келлер перед лицом недуга.

— Алло? — прозвучал голос Рэнди поверх разговоров и гула басов.

— Привет, дорогой. У тебя все в порядке?

— О, Грейси. Привет. Да. Просто я сейчас работаю со своим онлайн-курсом по лицензированию.

— Интересная тема? — Я стиснула зубы.

За этим вопросом последовала пауза. Я прямо-таки видела перед глазами, как он пробирается к выходу через толпу, пришедшую на «счастливый час». В трубке стал слышен ветер, когда он добрался до двери.

— А… да, в общем-то. Я изучаю жалобы о незаконном задержании имущества — как можно выселить коммерческих арендаторов.

Ага, а я набиваю пухом одеяла для сирот.

Но наш брак бы не удался, если бы мы были более строги в отношении подобных вещей. У нас было молчаливое соглашение: я притворяюсь, что похмелья Рэнди — это простые пищевые отравления, а он соглашается, что «проще» хранить наши налоговые декларации отдельно и «более безопасно» держать наше свидетельство о браке в банковской ячейке, которую он никогда не видел.

— Звучит занудно.

— Так и есть, — подтвердил он, перекрикивая женский смех.

— Я писала тебе весь день. Нашу карту «АмЭкс»[26] не приняли, когда я попыталась расплатиться ею в супермаркете. Я им позвонила, и мне сказали, что баланс на ней достиг критической суммы в четыре тысячи…

— Да, я знаю. Я просто жду чека по тому кондоминиуму на Южном Бискейне, чтобы завтра им заплатить. Извини, Грейс, у меня тут появилась возможность посмотреть на угловой особняк на Фишер Айленде…

— Поняла. Хорошо. Иди. Лови волну.

— В буквальном смысле! Ты бы видела яхту этого парня.

Мы распрощались. Чашка чая восстановила мои силы, и я уселась за компьютер. Пароль от аккаунта Рэнди в Фейсбуке я знала всегда, но не совалась туда уже сто лет, потому что меня настолько утомили его рассказы о Флориде, что даже под пытками я не стала бы рассматривать фото с мохито и пальмами еще и онлайн.

Но во время своего последнего визита Рэнди сам постирал свою одежду — впервые за всю историю наблюдений. Не придав этому особого значения, я предположила, что таким образом он просто оказал мне услугу в день рождения. Но в свете сегодняшнего разговора я начала предполагать что-то пострашнее. Что-то с участием девочек в мини-юбках из Майами.

В аккаунте Рэнди я не нашла сообщений в папках «Входящие» и «Исходящие» — что-то новенькое. С каких это пор и почему, интересно, он начал их удалять?

Я проверила заархивированные сообщения. Среди бесконечных переписок Рэнди с его флоридским товарищем по работе — то-се, «беда с жилищным фондом», пятое-десятое, «цены ползут вверх семимильными шагами» — я нашла ветку сообщений, где участвовал сам Рэнди и женщина по имени Ванесса.

Прежде чем сердце остановилось, я успокоила себя мыслью, что Ванесса может быть клиенткой.

Я нажала на ее профиль: младший агент в фирме недвижимости, где Рэнди оплачивал себе рабочее место нашими последними деньгами. Не замужем. Только исполнилось тридцать. На три размера стройнее меня, с сиськами навыкат и насквозь фальшивая. Фотографии — сплошь с похожими на паучьи лапки ресницами и чудовищным слоем тональника, который соскрести можно только наждачкой.

Одна из картинок на ее странице — с надписью «Я с Кубы, сучечки» — заставила меня вспомнить ужин в день моего рождения.

Как тогда Рэнди сказал? «Там есть такая штука. Мохо и рельена… Это лучше, чем секс! Ничего подобного в жизни не ел!»

Я вернулась к переписке.

Она: «Спасибо за все. Мне теперь гораздо лучше».

Он: «Да, мне тоже. Мы могли бы встретиться в среду, чтобы продолжить, если это поможет».

Она: «А что я еще могу для тебя сделать?»

Он, с подмигивающим смайликом: «Я уверен, что-нибудь найдется».

Она: «Как твои ноги с коленями?»

Он: «Ну, следов от ковра не осталось! А ты как? Мы тут о тебе вспоминаем»