Кордвейнер Смит – Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год (страница 57)

В полдень, когда Пауэрс подъехал к его дому, Калдрен стоял там же, на карнизе в ста пятидесяти футах от земли, театрально подняв лицо к небу.

– Калдрен! – неожиданно завопил Пауэрс в царившей тишине, отчасти надеясь, что тот испугается и потеряет равновесие.

Калдрен вынырнул из забытья и посмотрел вниз, на дворик. Туманно улыбнулся и махнул рукой, описав медленный полукруг.

– Поднимайтесь! – крикнул он и вновь обратил взгляд к небу.

Пауэрс прислонился к машине. Однажды, несколько месяцев назад, он принял такое же приглашение, вошел в дом и уже через три минуты безнадежно заблудился и забрел в тупик на втором этаже. Калдрен нашел его только через полчаса.

Пауэрс дождался, пока Калдрен покинет свое гнездо и бегом спустится по лестницам, а потом поднялся с ним в лифте на мансардный этаж.

Они с коктейлями в руках вошли в просторную студию со стеклянной крышей; огромная лента белого бетона разматывалась вокруг них, точно зубная паста, выдавленная из великанского тюбика. На ступенчатых уровнях, шедших параллельно их пути или пересекавших его, стояла серая абстрактная мебель, наклонные панели с гигантскими фотографиями, низкие столики с тщательно промаркированными экспонатами, и над всем этим доминировали двадцатифутовые черные буквы на дальней стене, одно-единственное грандиозное слово:

ТЫ

Калдрен указал на него:

– Назовем это супралиминальным[45] подходом. – Он заговорщицким жестом пригласил Пауэрса подойти ближе и осушил свой бокал одним глотком. – Это моя лаборатория, доктор, – сказал он с оттенком гордости. – Она куда более значима, чем ваша, уж поверьте мне.

Пауэрс криво усмехнулся и взглянул на первый экспонат – старую ленту ЭКГ, исчерченную выцветшими чернильными кривыми. Подпись гласила: Эйнштейн А. Альфа-волны. 1922.

Он следовал за Калдреном, медленно попивая коктейль и наслаждаясь недолговечной амфетаминовой бодростью. Через два часа она иссякнет, и его мозг превратится в стопку промокашек.

Калдрен непрерывно болтал, объясняя важность своих так называемых терминальных документов.

– Это последние оттиски, итоговые комментарии, продукты окончательного распада. Когда я соберу достаточно, я построю из них для себя новый мир. – Он взял с одного из столиков толстую книгу в бумажной обложке, перелистал ее страницы. – Ассоциативные тесты двенадцати приговоренных к казни в Нюрнберге. Их обязательно нужно включить…

Пауэрс рассеянно пошел дальше, не слушая его. В углу стояли три похожие на тикерные аппараты[46] машины, из пастей у них свисали ленты. Он задумался, не настолько ли Калдрен наивен, чтобы играть на бирже; рынок акций вот уже двадцать лет как постепенно умирал.

– Пауэрс, – донесся до него голос Калдрена. – Мы с вами обсуждали Семерку с «Меркурия». – Он указал на коллекцию распечаток, приколотых к доске. – Вот стенограммы их последних передач, пересланных записывающими устройствами.

Пауэрс пробежался взглядом по листкам, прочитал случайную строчку:

«…Синие… Люди… Рециркуляция… Орион… Дальномеры…»

Он отсутствующе кивнул.

– Интересно. А что это за тикерные ленты там в углу?

Калдрен усмехнулся.

– Я уже несколько месяцев жду, когда вы об этом спросите. Взгляните.

Пауэрс подошел к аппаратам и взял одну из лент. На машине было написано: «Возничий 225-G. Интервал: 69 часов».

Ленту покрывали цифры:

96 688 365 498 695

96 688 365 498 694

96 688 365 498 693

96 688 365 498 692

Пауэрс отпустил ее.

– Выглядит очень знакомо. Что означают эти числа?

Калдрен пожал плечами.

– Никто не знает.

– В смысле? Они должны что-то обозначать.

– Они и обозначают. Убывающую арифметическую последовательность. Обратный отсчет, если пожелаете.

Пауэрс взял правую ленту, подписанную «Овен 44R951. Интервал: 49 дней».

Эта последовательность выглядела так:

876 567 988 347 779 877 654 434

876 567 988 347 779 877 654 433

876 567 988 347 779 877 654 432

Пауэрс оглянулся.

– Какова продолжительность каждого сигнала?

– Всего несколько секунд. Разумеется, они очень сильно сжаты. Их расшифровывает компьютер в обсерватории. Впервые их поймали в Джодрелл-Бэнк лет двадцать назад. Сейчас никто уже не тратит время на то, чтобы их слушать.

Пауэрс повернулся к последней ленте.

6 554

6 553

6 552

6 551

– Финал близок, – прокомментировал он. Потом прочитал ярлык на машине: «Неопознанный источник, Гончие Псы. Интервал: 97 недель».

Он показал ленту Калдрену.

– Скоро закончится.

Тот покачал головой. Взял со стола тяжелый, как словарь, том, побаюкал на руках. Лицо его внезапно сделалось мрачным и испуганным.

– Сомневаюсь, – сказал он. – Это лишь последние четыре цифры. А в числе их больше пятидесяти миллионов.

Он вручил книгу Пауэрсу, и тот открыл ее на титульном листе. «Полная последовательность повторяющегося сигнала, полученного радиообсерваторией Джодрелл-Бэнк Манчестерского университета, Англия, в 0012:59 21-5-72. Источник: NGC 9743, созвездие Гончих Псов». Он проглядел толстый блок испещренных мелким шрифтом листов – как и говорил Калдрен, тысяча страниц была сверху донизу заполнена миллионами цифр.

Пауэрс покачал головой, снова поднял ленту и задумчиво уставился на нее.

– Компьютер расшифровывает только последние четыре цифры, – объяснил Калдрен. – Каждый пятнадцатисекундный сигнал содержит всю последовательность целиком, но на полное декодирование одного из них у IBM ушло больше двух лет.

– Потрясающе, – прокомментировал Пауэрс. – Но что это?

– Обратный отсчет, как видите. Транслируемый из галактики NGC 9743 где-то в созвездии Гончих Псов. Большие спирали там, наверху, распадаются, и они прощаются с нами. Бог знает, за кого они нас принимают, но все равно держат в курсе, транслируют сигнал по водородной линии, чтобы его услышали по всей Вселенной. – Калдрен помолчал. – Были и другие интерпретации, но есть одно доказательство, которое опровергает все прочие теории.

– Какое же?

Калдрен указал на ленту сигнала из созвездия Гончих Псов.

– Очень простое: согласно приблизительным оценкам, Вселенная погибнет как раз в тот момент, когда этот отсчет достигнет нуля.

Пауэрс задумчиво потеребил ленту.

– Весьма заботливо с их стороны сообщить нам, какое сейчас на самом деле время, – заметил он.

– Действительно, – тихо сказал Калдрен. – Согласно закону обратных квадратов, мощность источника этого сигнала составляет около трех миллионов в сотой степени мегаватт. Он размером со всю Местную группу[47]. Заботливо – самое подходящее слово.

Неожиданно он схватил Пауэрса за руку, крепко стиснул ее и почти в упор посмотрел ему в глаза; голос Калдрена дрожал от эмоций.

– Вы не один, Пауэрс, не думайте, что это так. Это голоса времени, и все они прощаются с вами. Представьте себя в общем контексте. Каждая частица в вашем теле, каждая песчинка, каждая галактика отмечены одной и той же сигнатурой. Вы сами сказали, что знаете, какое сейчас время, так что вам до всего остального? Больше не нужно смотреть на часы.