Кордвейнер Смит – Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год (страница 48)

– Это запрещено законом.

– Допустим, кто-то выяснил, как это делать незаметно, и решил испытать метод в малом масштабе. Что, если это будет практически неуловимый код, выраженный звуками, а не буквами?

Уолтерс прищурился.

– Мы проверим каждый исходящий оттуда звук и обследуем все подозрительные сенсорные раздражители. А что за вторая мысль?

– Итак, вернемся к примеру с путешествием. Перебираясь из одного места в другое, многие животные способны бежать, лететь или плыть быстрее человека. Но дай человеку поработать над задачей подольше, он выкатит на стартовую линию на ракетоплане, и результат будет другой. Однако пока человек находится на стадии размышлений и подготовки, другие существа могут обставить его. Есть куда лучшие летуны, пловцы, бойцы и…

Уолтерс нахмурился и вклинился:

– …и гипнотизеры? К примеру, змеи, чьи извивы, как считается, могут иметь гипнотический эффект?

– Да, или как оса-наездник зомбирует поведение паука.

– М-м. Возможно. Но я склоняюсь к теории скрытой рекламы. – Уолтерс посмотрел на макет особняка. – Где они могли спрятать прибор?

– А почему бы не в башне?

Уолтерс кивнул.

– Самое удобное место, легко охраняемое и недоступное для посетителей.

– Это объясняет загадку жалюзи, – добавил Джим. – Они опасаются пускать туда маляров и слесарей.

Уолтерс стряхнул пепел с сигары.

– Но как нам пробраться туда, чтобы проверить?

Они долго изучали макет, и Уолтерс в итоге покачал головой.

– Допустим, мы пошлем туда «строительного инспектора». Его выпроводят, вызвав в голове сложную цепочку галлюцинаций, и он не выяснит абсолютно ничего. А если мы организуем облаву, они скроются с помощью этого устройства. Но должен быть какой-то другой способ.

– Эти деревья нависают над домом, – задумчиво проговорил Джим.

– Нависают, и что?

Они еще раз внимательно осмотрели деревья и башню.

Джим коснулся изогнутой ветки.

– Что, если спустить с нее веревку?

Уолтерс обвязал ниткой ластик и закрепил на ветке. Тот повис напротив верхнего окна башни. Уолтерс насупился, щелкнул селектором и вызвал нескольких своих людей. А затем обернулся к Джиму.

– Послушаем, что скажет Каллен. Ему уже приходилось заниматься чем-то похожим.

Каллен, мужчина с колючим взглядом, слушал Уолтерса, и его подвижное лицо с каждым словом становилось все несчастней.

– Нет уж, спасибо, – сказал он в итоге, качая головой. – Попросите меня взобраться на стену или крышу дома. Но только не свисать на веревке с ветки дерева. – Он щелкнул пальцем по ластику. Тот закружился, ударился об стену и отскочил обратно. – Допустим, я и вправду туда заберусь. Кругом ночь. Веревка крутится. Ветка качается вверх-вниз. И все с разным ритмом. А меня швыряет из стороны в сторону на конце веревки. Только что жалюзи были прямо передо мной, а через секунду – в пяти футах сбоку. Работа есть работа, но за это я не возьмусь.

Как только Каллен вышел, Уолтерс повернулся к Джиму.

– Похоже, вопрос закрыт.

Джим смотрел на ветку. Через две-три недели воспоминания нахлынут снова. Люди, которые это сделали, скроются и опять примутся за свое, а он останется с этими воспоминаниями.

Джим упрямо посмотрел на Уолтерса.

– Я залезу на это дерево.

Ночь была тихой, темное небо заволокли тучи. Джим ощущал под ладонями грубую кору. Он подтянул страховочный ремень, охватывающий ствол, передвинул выше одну ногу, затем другую, вонзая шипы альпинистских кошек в древесину. В ушах звучали наставления Каллена: «Тренируйся, изучай макет, прокручивай в голове каждый шаг. А потом, когда ты в самом деле полезешь на дерево и станет совсем худо, думай только о том, что ты собираешься сделать прямо сейчас. А когда сделаешь, думай о следующем шаге».

Джим так и действовал, и темная лужайка неуклонно отдалялась. Ствол постепенно утончался, затем снова расширился. Он осторожно перебрался через нижнюю ветку, снова застегнул ремень и ощутил на лице теплое дуновение воздуха, прощальное дыхание жаркого дня. Где-то играло радио.

Он поднимался, прислушиваясь к шуршанию листьев вокруг.

Ствол опять расширился, и Джим понял, что достиг места, откуда тот разделялся, образуя крону дерева.

Джим осторожно подтянулся выше и на мгновение оторвал взгляд от ствола, чтобы посмотреть на особняк. Но увидел покатую черепичную крышу совершенно другого здания с ярко освещенным слуховым окном. Джим огляделся и отыскал нужную ему крышу башни в противоположной стороне. Должно быть, он потерял чувство направления и описал при подъеме полукруг.

Несколько минут он сидел, скорчившись, в развилке между ветвями, пока точно не определил, какая из них выгибается в сторону башни. Потом снова застегнул пояс и начал карабкаться дальше. Ветка постепенно приближалась к горизонтали, становясь все тоньше. Теперь она отзывалась на каждое движение человека, тихонько покачиваясь. Джим с трудом удерживался на ней, но впереди уже слабо засияла крыша башни. Он вспомнил, что нужно снять кошки, иначе они потом запутаются в веревке. Джим изогнулся, пытаясь дотянуться до них, руки его дрожали. Он успокоил дыхание и посмотрел на крутую крышу.

Ветка стала уже почти горизонтальной. Если ползти дальше, она прогнется под его весом, и Джим повиснет вниз головой. Он оглянулся, и сердце заколотилось. Чтобы вернуться, ему пришлось бы ползти по тонкой жердочке ногами вперед.

Опять вспомнились слова Каллена: «Когда станет совсем худо, думай только о том, что ты собираешься сделать прямо сейчас. А когда сделаешь, думай о следующем шаге».

Он передвинулся на дюйм вперед. Ветка начала прогибаться.

Вокруг шелестели листья.

Ветка закачалась, поднимаясь и опускаясь под ним.

Тяжело дыша, Джим крепко вцепился в нее.

И полез дальше. Шелестели листья, ветка подбрасывала его вверх и снова оседала. Зажмурив глаза и прижавшись лбом к коре, он продолжал ползти вперед. Но вскоре почувствовал, что заваливается набок, и открыл глаза.

Башня была почти под ним.

Крепко обхватив ветку левой рукой, правой он нащупал привязанную к поясу веревку. Потом осторожно вытянул ее конец и обернул вокруг ветки. Затянул узел, который отрабатывал раз за разом на тренировках, и проверил, хорошо ли тот держит.

Ветер шуршал листвой, ветка раскачивалась.

Темная лужайка внизу рванулась навстречу, и Джим почувствовал, что практически падает. Дрожа всем телом, он вцепился в ветку. Больше нельзя было медлить ни минуты, или он окончательно утратит присутствие духа.

Глубоко вдохнув, Джим размотал веревку, закрутил страховочную петлю вокруг лодыжки, свесился с ветки, ухватился за веревку одной рукой, затем другой и заскользил вниз.

Веревка раскачивалась, ветка то опускалась, то поднималась. Даже само дерево, казалось, слегка наклонилось.

Джим висел, прижимая левой ногой петлю вокруг правой лодыжки. Раскачивание потихоньку затихло. Руки устали и ослабели.

Он медленно соскользнул по веревке. Жалюзи теперь были прямо напротив. Джим просунул руку в щель между планками и поднял железную щеколду. Под скрип петель Джим потянул ставни на себя.

Внутри была лишь беспросветная чернота.

Оконных створок Джим не нащупал. Тогда он поднялся чуть выше, оттолкнулся от стены, а когда веревка качнулась в обратную сторону, шагнул прямо в окно, зацепился за раму и спрыгнул на пол.

Ставни снова заскрипели, когда Джим закрыл их, но в доме царила тишина. Простояв в неподвижности с минуту, он отстегнул с пояса футляр, достал фонарик с поляризатором и повернул линзу. Осторожно нажал большим пальцем кнопку, и комнату осветил тусклый луч.

Что-то сверкнуло раз, другой. От пола до потолка тянулись поблескивающие металлом параллельные линии. А еще чувствовался едва уловимый странный запах.

В доме было тихо. Порыв ветра принес играющую где-то вдалеке музыку.

Джим осторожно повернул линзу, и луч засветил ярче.

Вертикальные линии походили на прутья решетки.

Джим шагнул вперед, вглядываясь в темноту.

За решеткой что-то шевельнулось.

Попятившись, Джим расстегнул клапан набедренного кармана и стиснул холодный металл пистолетной рукояти. Что-то большое и темное скользнуло вверх по решетке.

Джим поднял пистолет.

В ответ послышался тихий шипящий голос:

– Ты из правоохранительных органов? Хорошо.