Кордвейнер Смит – Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год (страница 47)

Уолтерс пораженно заморгал.

– Назови еще раз, только помедленней.

Джим повторил весь список.

– Прекрасно, а теперь расскажи о них.

Джим описал каждого, добавляя все новые подробности по просьбе Уолтерса, и ко времени ланча большая часть блокнота была заполнена.

Они перекусили, и оставшуюся часть дня Уолтерс потратил на расспросы Джима о его первой «жизни». Потом они заказали стейк и картофель фри в кабинет. Уолтерс молча жевал, а потом вдруг спросил:

– Ты хотя бы отдаешь себе отчет, что ни разу не сбился?

Джим удивленно посмотрел на него.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Попроси меня назвать имена моих сотрудников за все времена, и я смогу вспомнить не каждого, – объяснил Уолтерс. – Далеко не каждого. Ты помнишь свою приснившуюся жизнь до мельчайших деталей, и я никогда не сталкивался с такой абсолютной памятью.

– В этом и проблема. Я бы с радостью все забыл.

– Ты когда-нибудь рисовал? – внезапно спросил Уолтерс. – То есть в реальности. Я спрашиваю, потому что в одной из этих «жизней» ты вроде бы был знаменитым живописцем?

– Рисовал немного, еще мальчишкой. Хотел стать художником.

– Ты не мог бы заглянуть ко мне домой сегодня? Хочу посмотреть, умеешь ли ты на самом деле обращаться с кистями.

Джим кивнул.

– Хорошо. Попробую с удовольствием.

Они поехали вместе, и дома Уолтерс достал набор красок в запылившемся деревянном футляре, установил мольберт и натянул большой холст.

Джим замер на мгновение, вспоминая, а потом взялся за кисть. Как и всегда, все эти годы, он с головой ушел в работу и рисовал то, что уже рисовал прежде. А потом продал за хорошие деньги. И картина того стоила. Внутренним взором он все еще видел модель и работал быстрыми, точными мазками.

Наконец Джим отошел от мольберта.

«Моя леди в голубом» была приветливой семнадцатилетней девушкой. Она улыбалась с холста, готовая в любой момент рассмеяться или помахать рукой.

Джим обернулся, и на секунду комната показалась ему незнакомой. Но потом он вспомнил, где находится.

Уолтерс долго разглядывал картину, потом посмотрел на Джима и сглотнул. Бережно снял холст с подрамника, натянул вместо него другой, прошел через комнату и поднял большую кованую напольную пепельницу с рукоятью в виде скачущей лошади.

– Теперь нарисуй вот это.

Джим внимательно рассмотрел пепельницу, подошел к холсту, поднял кисть и замер в нерешительности. Он не знал, с чего начать. Нахмурившись, Джим мысленно вернулся к первым своим урокам.

– Что ж, попробуем, – сказал он и обернулся. – У тебя случайно нет чертежной бумаги?

– Подожди минутку.

Джим прикрепил поверх холста лист бумаги и принялся методично наносить на него контуры пепельницы. Это было непросто, но он все-таки справился и с торжествующим видом посмотрел на рисунок.

– А копировальная бумага у тебя есть?

Уолтерс сдвинул брови.

– Есть, угольная.

– Отлично.

Уолтерс достал копировальную бумагу. Джим подложил ее под первый лист, закрепил и тщательно обвел контур карандашом. Потом снял бумагу и принялся рисовать. Наконец, утомленный и покрытый потом, он отступил от мольберта.

Уолтерс взглянул на его работу. Джим моргнул и тоже посмотрел.

– Немного не по центру, правда? – сказал Уолтерс.

В этом не было никаких сомнений: пепельница слишком сильно сместилась в правый верхний угол холста.

Уолтерс показал на другую картину.

– Тут мы видим шедевр, нарисованный легко и свободно. А здесь перед нами, скажем так, образец добротной, но механистичной работы с неправильным расположением на холсте. И он занял у тебя больше времени, чем первая картина. Как такое может быть?

– Я уже рисовал первую картину раньше.

– И ты помнишь каждое движение руки? Так ведь? – Он натянул новый холст. – Нарисуй еще раз.

Джим сдвинул брови, шагнул к мольберту, задумался на мгновение и начал рисовать. Он забыл обо всем, полностью сосредоточившись на работе. А потом шагнул назад.

Уолтерс перевел взгляд с новой картины на нарисованную прежде и с трудом проглотил комок в горле. Потом осторожно снял холст с мольберта и поместил рядом с первым.

Они выглядели совершенно одинаково.

Солнце едва осветило горизонт, а они уже возвращались в офис.

– Я посплю здесь, на раскладушке, – сказал Уолтерс. – Ты не сможешь завтра прийти сюда где-то около трех?

– Конечно, смогу.

Джим уехал домой, лег спать, потом позавтракал и к трем часам был уже на месте.

Уолтерс сидел за столом, развалясь и пуская в потолок клубы табачного дыма.

– Это какая-то дьявольская загадка, – заявил он. – Я позвал с полдюжины экспертов взглянуть на одну из картин. Мне предложили пять тысяч, даже не зная имени художника. А затем я показал им вторую, и они едва не попадали от удивления. Такого просто не может быть, но картины совпадают до последнего мазка. Ты как себя чувствуешь?

– Лучше. И я кое-что вспомнил. Давай-ка посмотрим на макет.

Они подошли к столику. Джим ткнул пальцем в верхний этаж башни.

– Пусть кто-нибудь из твоих парней поедет и зарисует ее. А мы потом сравним рисунки с фотографиями.

Вскоре они уже сличали карандашные наброски с фотоснимками. На рисунках жалюзи в башне были в идеальном состоянии. Фотографии показывали, что несколько планок сломаны.

Уолтерс опросил своих людей, но те уверяли, что жалюзи были целыми.

– Ни один из тех, кто рисовал этот дом, не принимал наркотик, – заметил Джим, когда они вышли. – А уж фотокамеры и подавно не принимали.

– Давай посмотрим сами, – предложил Уолтерс.

Они проехали мимо особняка, и на вид жалюзи были целыми. А новые фотографии показали, что планки сломаны.

– Так с чем же мы здесь имеем дело? – спросил Уолтерс по возвращении.

– У меня есть пара мыслей на этот счет, – ответил Джим.

– Ну что ж, выкладывай.

– Мы часто делаем одни и те же вещи разными способами. К примеру, можно пройти от одного приморского городка до другого пешком, а можно проскакать на лошади, проехать на машине, пролететь на самолете или проплыть на моторной лодке.

– Согласен.

– Сотню лет назад этот список получился бы короче.

Уолтерс задумчиво кивнул.

– Я слушаю, продолжай.

– Тот, кто видит жалюзи целыми, находится в этот момент в ненормальном ментальном состоянии. Как он в нем оказался? Мы предполагали, что на него воздействует наркотик. Но точно так же, как есть много способов попасть из одного города в другой, могут быть и разные способы менять ментальное состояние. Возьмем, к примеру, скрытую рекламу, когда слова «ЖАЖДА», «ПИТЬ», «ПИВО» мелькают на экране с такой скоростью, что сознание не успевает их зафиксировать.