Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 109)

– Ты позвала меня. Ты звала меня тысячи раз. Входи, если хочешь. Но не зови меня.

– На этот раз тебя позвала не я, – запинаясь, поспешно ответила Сантуна. – А эти люди… Один из них очень силен. Он не видит танцоров.

Солнечный Мальчик повернулся к лорду Сто Один.

– В таком случае входи и танцуй, если хочешь. Ты уже здесь. Так что можешь и потанцевать. А твои машины, – он кивнул на роботов-легионеров, – танцевать не могут. Выключи их. – И он начал отворачиваться.

– Я не стану танцевать, но взглянул бы на танец, – ответил Сто Один с натянутой мягкостью. Ему совершенно не понравился этот молодой человек с фосфоресцирующей кожей, опасным металлом в руках и самоубийственно небрежной скачущей походкой. Здесь, глубоко под землей, было слишком много света и слишком мало объяснений происходящего.

– Да ты любитель подглядывать! Какая мерзость для такого старикана. Или ты просто хочешь быть мужчиной?

Лорд Сто Один почувствовал разгорающуюся ярость.

– Да кто ты такой, чтобы назвать мужчину мужчиной подобным тоном? Ты сам-то еще человек?

– Кто знает? Кого это волнует? Я подслушал музыку вселенной. Я закачал в эту комнату все вообразимое счастье. Я щедр. Я делюсь им с моими друзьями. – Солнечный Мальчик показал на груды лохмотьев на полу, которые, лишившись музыки, страдальчески зашевелились. Теперь, разглядев комнату более отчетливо, Сто Один понял, что кучи на полу были молодыми людьми, в основном юношами, хотя имелось и несколько девушек. Все они выглядели больными, слабыми и бледными.

– Мне все это совершенно не нравится, – заявил Сто Один. – Думаю, мне следует арестовать тебя и забрать этот металл.

Танцор развернулся на правой пятке, словно собираясь отскочить прочь.

Лорд Сто Один шагнул в комнату следом за Солнечным Мальчиком.

Солнечный мальчик совершил полный оборот, вновь встал лицом к лорду Сто Один и решительно вытолкал того за дверь твердой и необоримой рукой, заставив лорда сделать три шага назад.

– Флавий, забери металл. Ливий, арестуй этого человека, – рявкнул Сто Один.

Роботы не пошевелились.

Сто Один, чьи чувства и сила были на высшем уровне благодаря резкому повороту регулятора жизненных сил, шагнул вперед, намереваясь сам схватить конгогелий. Он сделал лишь один шаг – и замер в дверном проеме.

Он не испытывал подобного с тех пор, как врачи в последний раз отправили его в хирургическую машину, когда обнаружили в черепе рак кости из-за старой-престарой космической радиации и последствий преклонного возраста. Ему сделали протез для половины черепа, и на время операции Сто Один был обездвижен ремнями и лекарственными препаратами. На этот раз не было ни ремней, ни препаратов, однако силы, которые пробудил Солнечный Мальчик, оказались не менее могучими.

Танцор выплясывал огромную цифру восемь среди одетых в тряпье тел, лежавших на полу. Он вновь запел песню, которую робот Флавий повторил на поверхности Земли, – песню о плачущем человеке.

Но Солнечный Мальчик не плакал.

Его аскетическое, худое лицо кривилось в широкой насмешливой ухмылке. Он пел о скорби – однако выражал не скорбь, а глумление, смех, презрение к обычной людской печали. Конгогелий мерцал, северное сияние почти ослепило лорда Сто Один. В центре комнаты стояли два барабана, один с высокими нотами, другой – с еще более высокими.

Бум… бум… дум… дум… рум! – резонировал конгогелий.

Ритиплин, ритиплин, ратаплан, ритиплин! – гремел обычный большой барабан, когда Солнечный Мальчик проплывал мимо и вытягивал пальцы.

Странный Маленький барабан издавал, почти выкаркивал всего две ноты: кид-норк, кид-норк, кид-норк!

Когда Солнечный Мальчик затанцевал обратно к лорду Сто Один, тот подумал, что слышит голос девушки Сантуны, зовущей возлюбленного, но не смог повернуть голову, чтобы убедиться в этом.

Солнечный Мальчик остановился перед лордом Сто Один, его ноги подергивались в танце, большие пальцы и ладони вымучивали гипнотические диссонансы из сверкающего конгогелия.

– Ты пытался обмануть меня, старик. У тебя не вышло.

Лорд Сто Один попробовал заговорить, но мускулы его рта и горла отказались повиноваться. Что же это за сила, которая может предотвратить все непривычные действия, но позволяет сердцу биться, легким дышать, а мозгу (как естественному, так и искусственному) – думать?

Молодой человек продолжал танцевать. Он сделал несколько шагов в сторону, развернулся и вновь пританцевал к Сто Одному.

– На тебе перо иммунитета. Я могу убить тебя. Если я это сделаю, госпожа Ммона, и лорд Нуру-ор, и другие твои друзья никогда не узнают, что с тобой случилось.

Если бы Сто Один мог пошевелить веками, он бы широко распахнул глаза от изумления: суеверному танцору глубоко под землей были ведомы тайные дела Инструментария.

– Не стоит верить своим глазам, даже если видишь четко, – более серьезным тоном произнес Солнечный Мальчик. – Ты думаешь, что безумец нашел способ творить чудеса при помощи куска конгогелия, унесенного глубоко под землю? Глупый старик! Ни один обычный безумец не смог бы принести сюда этот металл, не взорвав его в процессе, а вместе с ним и себя. Ни одному человеку не под силу то, что сделал я. Ты думаешь: если аферист, взявший себе имя Солнечный Мальчик, – не человек, то кто же он? Что приносит силу и музыку Солнца так глубоко под землю? Кто позволяет несчастным мира сего видеть безумные, счастливые сны, пока их жизнь сочится и утекает в тысячи времен тысяч миров? Кто делает это, если не я? Можешь не спрашивать. Я отлично знаю, о чем ты думаешь. Я станцую это для тебя. Я очень добрый человек, пусть и не нравлюсь тебе.

Пока он говорил, его ноги двигались на месте.

Внезапно он унесся прочь, подпрыгивая и перескакивая жалкие человеческие фигуры на полу.

Он миновал большой барабан и коснулся его: ритиплин, ратаплан!

Левая рука задела маленький барабан: кид-норк, кид-норк!

Обе руки вцепились в конгогелий, словно желая разорвать его пополам.

Зал вспыхнул музыкой, засиял громом, когда человеческие чувства смешались. Лорд Сто Один почувствовал, как воздух гладит его кожу, подобно прохладному, влажному маслу. Танцор Солнечный Мальчик стал прозрачным, и сквозь него лорд Сто Один видел пейзаж, который не был земным – и никогда не будет.

– Флуминесцентные, люминесцентные, раскаленные, флуоресцентные, – пропел танцор. – Таковы миры планет Дугласа-Оуяна, семи планет, плотной группой вращающихся вокруг одного Солнца. Миры необузданного магнетизма и вечного пылепада, где поверхности планет меняются под воздействием переменчивого притяжения их собственных переменчивых орбит! Странные миры, где звезды исполняют танцы безумнее любого танца, придуманного человеком; планеты, у которых есть общее сознание, но, возможно, не разум, планеты, которые звали сквозь пространство и время, ища дружбы, пока я, игрок, не спустился в эту пещеру и не нашел их. Когда вы их покинули, мой лорд Сто Один, когда сказали роботу: «Не нравится мне вид этих планет». Так сказал ты, Сто Один, роботу много лет тому назад. «Люди могут заболеть или сойти с ума от одного лишь взгляда на них», – сказал ты, Сто Один, много-много лет назад. «Спрячь информацию в каком-нибудь отдаленном компьютере», – приказал ты, Сто Один, еще до моего рождения. Но это был тот самый компьютер, тот самый, что стоит в углу за твоей спиной, тот, что ты не можешь увидеть, потому что не можешь повернуться. Я пришел в этот зал в поисках смешного самоубийства, чего-то действительно необычного, чтобы придурки хорошенько встряхнулись, обнаружив мое бегство. Я танцевал здесь, в темноте, почти как сейчас, и принял около дюжины разных наркотиков, а потому был диким, свободным и очень, очень восприимчивым. Тот компьютер заговорил со мной, Сто Один. Твой компьютер, не мой. Он заговорил со мной, и знаешь, что он сказал? Ты можешь это узнать, Сто Один, потому что умираешь. Ты выставил свою жизнеспособность на высокий уровень, чтобы сразиться со мной. Я же заставил тебя стоять неподвижно. Смог бы я сделать это, если бы был обычным человеком? Смотри. Я снова стану плотным.

С радугоподобным воплем аккордов и звуков Солнечный Мальчик вновь стиснул конгогелий; внутренний зал и внешний коридор расцвели огнями тысячи цветов, и глубокий подземный воздух пропитался музыкой, которая казалась психотической, поскольку ни один человеческий разум никогда не сочинял ее. Лорд Сто Один, заключенный в собственном теле, и два робота-легионера, замершие в полушаге за его спиной, гадали, действительно ли лорд умирает впустую, и строили предположения, ослепит и оглушит ли его этот танцор перед смертью. Конгогелий скручивался и сиял перед ним.

Солнечный Мальчик протанцевал назад над распростертыми на полу телами, протанцевал странным ритмичным шагом, словно рвался вперед в безумном состязании по ходьбе, в то время как музыка и собственные ноги несли его назад, к центру зала. Он прыгал в странной позе, сильно наклонив голову, будто изучал свои следы на полу, держа конгогелий над собственной шеей, высоко вскидывая ноги в свирепых скачках.

Лорд Сто Один подумал, что снова слышит голос девушки, но не смог различить слов.

Вновь заговорили барабаны: ритиплин, ритиплин, ратаплан! – а потом: кид-норк, кид-норк, кид-норк!

Какофония улеглась, и танцор заговорил. Его голос был высоким и странным, словно плохая запись, воспроизведенная на неправильном аппарате: