Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 111)
Сто Один встряхнул компьютер, провел по нему пальцами правой руки и отдал крайне специфическую команду. Его левая рука, повинуясь тройной мысли, закодировала аварийную панель на боку компьютера двумя простыми, четкими техническими инструкциями.
За спиной лорда Сто Один загремел смех Солнечного Мальчика.
– Ты требуешь прислать тебе вниз кусок конгогелия. Остановись! Остановись, пока не подписал приказ своим именем и титулом лорда Инструментария. Твой неподписанный запрос не причинит вреда. Центральный компьютер наверху решит, что это окружные безумцы шлют бессмысленные требования. – В голосе Солнечного Мальчика зазвучала настойчивость. – Почему машина только что отправила тебе сообщение «получено и исполнено»?
– Не знаю, – любезно солгал лорд Сто Один. – Быть может, они послали мне кусок конгогелия в пару к твоему.
– Ты лжешь! – воскликнул танцор. – Подойди к двери.
Флавий подвел лорда Сто Один к причудливо-прекрасным готическим вратам.
Танцор прыгал с ноги на ногу. Конгогелий испускал тревожное тускло-красное сияние. Музыка рыдала, словно весь гнев и опасения человечества соединились в новой незабываемой фуге, безумном атональном контрапункте Третьему браденбургскому концерту Иоганна Себастьяна Баха.
– Я здесь, – спокойно произнес лорд Сто Один.
– Ты умираешь! – крикнул танцор.
– Я начал умирать еще до того, как ты впервые заметил меня. Я выставил свой регулятор жизненных сил на максимум, когда вошел в Округ.
– В таком случае заходи, – пригласил Солнечный Мальчик, – и ты никогда не умрешь.
Сто Один взялся за край двери и опустился на каменный пол. Удобно уселся и лишь тогда заговорил:
– Верно, я умираю. Но предпочел бы не входить. Я просто посмотрю, как ты танцуешь, пока жду смерти.
– Что ты делаешь? Что ты сделал? – крикнул Солнечный Мальчик. Он перестал танцевать и подошел к двери.
– Обыщи меня, если хочешь, – предложил лорд Сто Один.
– Я ищу, – ответил танцор, – но вижу лишь твое желание достать кусок конгогелия для себя и перетанцевать меня.
Тут Флавий пришел в бешенство. Он помчался к паланкину, наклонился, затем выпрямился и вернулся к двери. В каждой руке он держал по гигантскому шару из твердой стали.
– Что творит этот робот? – воскликнул танцор. – Я читаю твой разум, но ты ничего ему не говоришь! Он использует эти стальные шары, чтобы разрушать препятствия…
Солнечный Мальчик ахнул: его атаковали.
Движением слишком быстрым для человеческого глаза рука Флавия, способная развить усилие в шестьдесят тонн, метнула первый стальной снаряд прямо в Солнечного Мальчика. Солнечный мальчик – или сила внутри него – отпрыгнул в сторону со скоростью насекомого. Шар пробил два одетых в тряпье человеческих тела, что лежали на полу. Одно тело, умирая, выдохнуло:
На этот раз его остановил дверной проем. Вновь ожили силы, прежде удерживавшие Сто Одного и его роботов. Оказавшись в дверном проеме, шар загудел, замер в воздухе и вновь загудел, когда дверь отбила его обратно в Флавия.
Шар не попал роботу в голову, но уничтожил его грудную клетку, где находился истинный мозг Флавия. Робот со вспышкой отключился, однако даже перед смертью успел в последний раз схватить шар и метнуть в Солнечного Мальчика. В процессе Флавий перестал функционировать, и тяжелый шар, пролетев по безумной траектории, попал лорду Сто Одному в правое плечо. Лорд Сто Один страдал, пока не подтащил к себе своего манекена-мэээ и не отключил всю боль. Затем он осмотрел плечо. От него почти ничего не осталось. Кровь из органического тела и гидравлическая жидкость из протезов смешивались и тягучей, густой струей стекали по боку лорда.
Танцор почти забыл про свой танец.
Сто Один подумал о том, далеко ли ушла девушка.
Давление воздуха изменилось.
– Что случилось с воздухом? Почему ты подумал о девушке? Что происходит?
– Прочти меня, – предложил лорд Сто Один.
– Сперва я станцую и восстановлю силы, – ответил Солнечный Мальчик.
Несколько минут казалось, что танцор с конгогелием вызовет обвал.
Умирающий лорд Сто Один закрыл глаза и обнаружил, что смерть успокаивает. Пламя и шум внешнего мира по-прежнему вызывали интерес, но утратили значимость.
Конгогелий с тысячью переменчивых радуг и танцор стали почти прозрачными, когда Солнечный Мальчик вернулся, чтобы прочесть сознание Сто Одного.
– Я ничего не вижу, – встревоженно сказал Солнечный Мальчик. – Твой уровень жизненных сил слишком высок, и ты скоро умрешь. Откуда идет весь этот воздух? Кажется, я слышу далекий рев. Но его причина не в тебе. Твой робот обезумел. Ты лишь с удовлетворением смотришь на меня и умираешь. Это очень странно. Ты хочешь умереть по-своему, когда мог бы прожить невероятные жизни здесь, с нами!
– Это верно, – ответил лорд Сто Один, – я умираю по-своему. Но станцуй же для меня, станцуй с конгогелием, а я тем временем расскажу тебе твою собственную историю так, как рассказал мне ее ты. Будет приятно разобраться в ней перед смертью.
На лице танцора отразилось сомнение, он было затанцевал, потом вновь повернулся к лорду Сто Один.
– Ты уверен, что хочешь умереть прямо сейчас? Благодаря силе того, что ты зовешь планетами Дугласа-Оуяна, которую я получаю напрямую с помощью конгогелия, ты мог бы неплохо себя чувствовать, пока я танцую, и мог бы умереть, как только пожелаешь. Регуляторы жизненных сил намного слабее мощи, которой я владею. Я могу даже помочь перенести тебя через порог моей двери…
– Нет, – ответил лорд Сто Один. – Просто станцуй для меня, пока я умираю. По-своему.
Так перевернулся мир. Миллионы тонн воды неслись к ним.
Через считаные минуты Зону и Округ затопит, когда весь воздух поднимется вверх. Сто Один удовлетворенно отметил, что над залом танцора проходит вентиляционная шахта. Он не позволил себе тройную мысль о том, что произойдет, когда материя и антиматерия конгогелия погрузятся в бурлящую соленую воду. Нечто вроде сорока мегатонн, предположил он с усталостью человека, который давным-давно решил задачу и теперь, по прошествии времени, мельком вспомнил о ней.
Солнечный Мальчик изображал религию докосмической эры. Он пел гимны, он возводил глаза, воздевал руки и свой кусок конгогелия к Солнцу; он играл на погремушке кружащихся дервишей, на храмовых колоколах Человека на Двух Деревяшках и на других храмовых колоколах святого, который спасся от времени, увидев его и выйдя из него. Кажется, его звали Будда? Затем Солнечный Мальчик перешел к грубым богохульствам, поразившим человечество после падения Старого мира.
Музыка следовала за ним.
Огни тоже.
Целые процессии призрачных теней тянулись за Солнечным Мальчиком, когда он показывал, как старое человечество отыскало богов и Солнце, а затем – иных богов. Он изобразил древнейшую загадку человека: человек делал вид, будто боится смерти, хотя на самом деле это жизнь никогда не понимала смерть.
И пока он танцевал, лорд Сто Один рассказывал ему его собственную историю.
– Ты покинул поверхность, Солнечный Мальчик, потому что люди были глупыми кусками глины, счастливыми и тупыми в своем жалком счастье. Ты сбежал, потому что не мог оставаться курицей в курятнике, стерильно зачатой, безопасно устроенной и замороженной после смерти. Ты присоединился к другим несчастным, ярким, беспокойным людям, которые искали свободы в Зоне. Ты узнал про их наркотики, и алкоголь, и курительные смеси. Ты узнал их женщин, и вечеринки, и развлечения. Этого оказалось недостаточно. Ты превратился в джентльмена-самоубийцу, героя, ищущего забавной смерти, которая заклеймила бы тебя твоей индивидуальностью. Ты спустился в Округ, самое презираемое, забытое место. И ничего там не нашел. Только старые механизмы и пустые коридоры. Кое-где – мумии или кости. Лишь безмолвные огни и тихий шелест воздуха в коридорах.
– Сейчас я слышу воду, – сказал Солнечный Мальчик, продолжая танцевать, – бегущую воду. Ты слышишь ее, мой умирающий лорд?
– Если бы и слышал, не обратил бы внимания. Вернемся к твоей истории. Ты пришел в этот зал. Необычная дверь делала его подходящим местом для забавной смерти, из тех, что нравятся жалким отщепенцам вроде тебя, но глупо умирать, если другие люди не знают, что ты сделал это преднамеренно – и как ты это сделал. В общем, путь наверх, в Зону, где остались твои друзья, был долгим, и потому ты уснул возле этого компьютера. Ночью, пока ты спал и видел сны, компьютер пропел тебе:
– Проснувшись, ты с удивлением обнаружил, что тебе приснился совершенно новый вид музыки. Поистине дикой музыки, которая заставит людей содрогнуться от своей восхитительной порочности. И с этой музыкой ты обрел работу. Украсть кусок конгогелия. Ты был умным парнем, Солнечный Мальчик, до того, как спустился сюда. Планеты Дугласа-Оуяна поймали тебя и сделали в тысячу раз умнее. Вместе с друзьями ты, как рассказал мне сам – или рассказало стоящее за тобой существо полчаса тому назад, – вместе с друзьями ты похитил подпространственную коммуникационную консоль, настроился на планеты Дугласа-Оуяна – и опьянел от этого зрелища. Радужные, люминесцентные. Водопады, текущие вверх. И все такое. И ты действительно достал конгогелий. Он состоит из материи и антиматерии, разделенных двойной магнитной решеткой. С ним присутствие планет Дугласа-Оуяна сделало тебя независимым от органических процессов. Ты больше не нуждался в пище, или отдыхе, или даже воздухе и воде. Планеты Дугласа-Оуяна очень стары. Они использовали тебя в качестве средства связи. Я понятия не имею, что они намеревались сотворить с Землей и с человечеством. Если эта история выйдет наружу, будущие поколения назовут тебя торговцем опасностью, потому что ты использовал естественную человеческую тягу к опасности, чтобы гипнозом и музыкой заманить других людей в ловушку.