Кора Бек – Эльнара. Дочь лекаря (страница 27)

– Что, запах не нравится? Или, может быть, тебе не нравлюсь я – брат великого хоршикского хана, надежда и гордость нации? Что ты понимаешь в мужчинах, маленькая глупая женщина? Что ты вообще понимаешь в этой жизни, ты – недоразумение природы, появившееся на свет по случайной прихоти Всевышнего, как, впрочем, и все остальные твои сёстры по разуму, а точнее, без разума? – довольный собственной остротой, Фарух рассмеялся.

Не веря своим ушам, Эльнара молчала, надеясь, что всё услышанное ею – не более, чем пьяная шутка. А между тем Фарух, прежде не свойственным ему, каким-то неприятно – торжествующим тоном, продолжил:

– А еще ты не знаешь, птичка, что я тебя красиво обманул!

– Он обманул тебя, – нетрезво улыбаясь, подтвердил приятель.

– И ты мне больше не нужна, глупая женщина!

– Ты ему больше не нужна, – словно попугай, повторил юноша.

– Милый, тебе лучше немного помолчать, отдохни-ка на моем широком плече, моя услада и радость! – на глазах донельзя изумленной девушки ее возлюбленный страстно поцеловал в алые губы красивого и немного жеманного юношу, а затем, поудобнее устроившись вместе с ним на соседнем диванчике, злорадно усмехнулся и сказал:

– Ты думала, птичка, что я люблю тебя, и только лишь и мечтаю о том, чтобы жениться на тебе, ведь так, маленькая женщина? Ах, глупые курицы, вы все мечтаете об одном и том же, как это скучно! А, между тем, по-настоящему понять и полюбить мужчину может только мужчина! Например, такой, как мой Инкар, которого совершенно случайно мне посчастливилось сегодня встретить в одном дружеском кругу. Посмотри, как он красив, изящен, нежен, сколько в нём чувственности и искренности, сколько нерастраченной любви! Какая женщина может с ним сравниться? Ни одна на всём белом свете, включая мою жену!

– У тебя есть жена? – голос Эльнары предательски дрогнул.

– Я вижу, ты удивлена? Ах да, птичка, я совсем забыл тебе сказать, что вот уже несколько лет, как я женат и даже имею маленькую дочь, которая вместе со своей матерью живет в отдельном дворце на другом конце Перистана, и которых при случае я навещаю, как положено добропорядочному мужу и благонравному отцу.

– Зачем же ты мне лгал?

В прекрасных глазах Эльнары читалась такая глубокая боль, которая не оставила бы равнодушным даже самого жестокосердного человека, но Фарух был закаленным в придворных интригах царедворцем, привыкшим топтать чувства других людей. Задумчиво погладив по волосам заснувшего юношу, он тонко улыбнулся и произнёс:

– Видишь ли, так случилось, что с юных лет я стал питать непреодолимую страсть к красивым изящным юношам, к таким, как Инкар, радость моих глаз и услада моего сердца. Конечно, никто из моих родных об этом не догадывался и, когда подошло время, я, как положено, взял себе жену, но при первой же возможности под благовидным предлогом отселил её подальше от себя, дабы она не мешала мне предаваться моим излюбленным утехам. Время от времени я навещаю её, чтобы исполнить свой супружеский долг.

– Для чего тебе в таком случае понадобилась я? – бесцветным голосом спросила Эльнара.

– Во-первых, не забывай, что я был вынужден укрыть тебя в своем доме, птичка, дабы спасти от заслуженной кары, – ухмыльнулся Фарух. – Во-вторых, в сравнении со многими женщинами ты не только очень красива, но и необычайно умна, я искренне заинтересовался тобой. Правда, мои намерения относительно тебя мне самому ещё были не совсем ясны, когда случай привёл тебя в мой дворец. А потом мне захотелось иметь тебя рядом с собой так, как держат редкую птицу, или приобретают завезённый с далёких земель цветок необыкновенной красы. Но, на твоё несчастье, вскоре твоя женская сущность наскучила мне, и с недавних пор я вновь вернулся к своим старым добрым друзьям и прежним, милым моему сердцу, забавам. И теперь я должен расстаться с тобой, птичка, а моё ложе любви отныне будет делить со мной Инкар, без сомнения, самый красивый и нежный юноша на этом свете!

– Конечно, я с самого начала знал, что ты – лишь временное явление в моей жизни. Будучи женщиной, ты при всём желании не могла сполна утолить мою страсть, хотя и очень старалась. Мне хотелось поступить с тобой по возможности справедливо, и я долго думал над тем, как это сделать? Надеюсь, ты понимаешь, птичка, что ни один человек на свете, кроме самых близких и проверенных мною людей, не должен знать, что брат великого хоршикского хана занимается любовью с мужчинами. Знание подобной тайны карается смертью, но я открыл тебе её для того, чтобы ты знала, почему я оставил тебя, несмотря на всю твою пылкую любовь ко мне. Ты должна ценить моё благородство, женщина. Однако в жизни за всё приходится платить…

При этих словах, всё это время пытавшаяся держать себя в руках, Эльнара невольно вздрогнула. Сердце юной девушки защемило от тоски и обиды. С невыразимой горечью она подумала про себя:

– И этому человеку я хотела сегодня вечером подарить свою невинность в знак вечной любви и беззаветной преданности?.. Что же мне теперь делать?

– А теперь, – словно бы угадав её тайные мысли, заплетающимся языком произнёс Фарух, пытаясь опереться на своего, спящего безмятежным сном, приятеля, – ты должна узнать и по достоинству оценить моё мудрое справедливое решение. Ты ещё совсем юна и очень хороша собой, птичка. Мне действительно жаль лишать тебя жизни! Да и потом, кое-кто из моих друзей, предпочитающих в постели женщин, мог бы попользоваться тобой, не так ли? Вот я и подумал: зачем добру пропадать? Радуйся, я сохраню тебе голову! Однако для того, чтобы ты невзначай всё же не проболталась об известной тебе тайне, завтра утром я велю отрезать тебе язык. И все останутся довольны. Ах, кстати, ты даже не догадываешься, глупая, что я обманул тебя дважды. Ты не знаешь, что… – не договорив, сморенный сном, Фарух уронил голову на колени спящему другу.

Какое-то время Эльнара, не в силах сделать ни единого движения, в оцепенении смотрела на них, пытаясь осмыслить услышанное и прийти в себя. Наконец, крепко прикусив губы, чтобы не дать вырваться переполнявшему её крику отчаяния и душевной боли, она медленно попятилась к дверям, прочь из жестокого дома, где бездумно растоптали и предали её первую любовь.

Прекрасная пленница

К счастью, вынужденный тщательно скрывать от всех свой истинный образ жизни, Фарух имел немногочисленную прислугу, благодаря чему спешно покидавшей его дом Эльнаре удалось выскользнуть из дворца никем не замеченной.

Огромный многолюдный Перистан лениво просыпался после минувшего выходного дня, проведённого одними в приятной праздности, другими в пьяных кутежах, третьими – в каждодневном кропотливом труде, всецело направленным на выживание.

С бидонами в руках, полными вкусного парного молока, спешили на базар одетые в белые фартуки и высокие колпаки молочники, которым нужно было поскорее сбыть скоропортящийся продукт. В том же направлении неспешно двигались груженые всяческим добром, неторопливые ишаки, для острастки понукаемые отчаянно зевающими хозяевами. Скрипя плохо смазанными колёсами и разнося окрест дразнящие запахи свежеиспеченной сдобы, медленно ехала разбитая арба хозяина хлебной лавки, восседавшего на передке и непрестанно мотавшего головой из стороны в сторону, не без оснований опасаясь, как бы эти несносные уличные мальчишки не стащили чего за его спиной. О чём-то весело шушукаясь и взявшись под ручки, пробежали торговки цветами, по традиции носившие на голове пышные яркие венки, дабы их сразу можно было отличить от всего прочего люда, проводившего на кормившем его рынке большую часть своей жизни.

Неярко светило сентябрьское солнце, дул лёгкий свежий ветерок, журчала в арыках прохладная чистая вода, с лёгким шелестом падали на землю пожелтевшие листья. Повсюду царило характерное для осени умиротворение природы. Но всей этой, поистине божественной красы, не замечала, охваченная невыносимой душевной болью, юная девушка в прелестном голубом одеянии.

С трудом подавляя рвущиеся из груди горькие рыдания, не разбирая дороги, она бежала неизвестно куда по незнакомым ей улицам и небольшим переулкам. Один сердобольный прохожий попытался окликнуть её, чтобы узнать, не может ли он ей чем-либо помочь, но она посмотрела на него таким диким взглядом, в котором сквозила просто нечеловеческая боль, что он отшатнулся и поспешил пойти прочь. Вконец обессилевшая Эльнара, потеряв сознание, упала у высоких ворот какого-то богатого дома, на крыше которого развевалось что-то вроде яркого стяга.

Прошло немного времени. Из ворот этого дома на белоснежном скакуне выехал некий важный господин в сопровождении небольшой свиты. Почувствовавший простор нетерпеливый конь едва не наступил копытом на распростёртую на пыльной земле хрупкую девушку. Заметив неподвижное тело, один из всадников поспешно спустился с коня и приблизился к незнакомке. Пока он проверял её пульс, несчастной девушкой неожиданно заинтересовался его господин. Удивительно легко для его грузного тела, без всякой помощи он спрыгнул со своего красавца-скакуна, подошёл к Эли, внимательно и долго разглядывал её, потом, нахмурив брови, приказал слугам снять с бесчувственного тела почему-то особенно заинтересовавшие его покрывало и жемчужное ожерелье. Повертев эти предметы в руках и окончательно рассердившись, он велел занести по-прежнему находившуюся в беспамятстве девушку в дом, после чего продолжил свой путь.