Константино д'Орацио – Таинственный Рафаэль (страница 13)

Этот портрет выступает в паре с изображением герцога Гвидобальдо, которому Рафаэль придал столь же непроницаемое и отсутствующее выражение. Супруги выглядят совершенными созданиями, равнодушными к земной суете, лишенными эмоций. Сильными и неприступными. Почти божествами.

Но выстроенный таким образом портрет не мог рассчитывать на яркое будущее в истории искусства. Появление «Джоконды» стало в этом смысле точкой невозврата. Сам Санти тоже не мог избежать обаяния этой картины. При первой же возможности Рафаэль продемонстрировал, что урок тосканского коллеги он усвоил превосходно. В очередной раз он доказал свою чувствительность к новизне и способность вырабатывать на чужих образцах свой индивидуальный стиль.

«Дама с единорогом» (см. иллюстрацию 9 на вкладке) – наиболее верный стилю Леонардо портрет из написанных в тот период во Флоренции. Но на нем молодой художник не бросил вызова старшему коллеге. К да Винчи он испытывал глубокое уважение. Он знал, что Леонардо – безусловный гений, у которого можно только учиться. Никому не удалось избежать в своих портретах позы, какую тот придал своей модели в «Джоконде». И Рафаэль не противится этому влиянию. Его безымянная дама сидит на террасе, украшенной небольшими колоннами. Их присутствие на картине – плод внимательного наблюдения за работой Леонардо, на которой сегодня колонн почти не видно по вине обреза, уменьшившего картину по левому и правому краям почти на сантиметр. Но изначально они были видны так же, как мы их видим на «Даме с единорогом».

По сравнению с застывшей и отстраненной Елизаветой Гонзага изображенная здесь дама трехмерна и выразительна. Одежда говорит о ее благородном происхождении, покрывало на плечах – о скромности, которую выражает и ее взгляд – робкий и застенчивый. Локоны, спускающиеся на спину, скреплены драгоценной золотой заколкой. Но самый драгоценный элемент на картине – кулон на груди женщины: рубин в золотом обрамлении, с которого свисает крупная жемчужина необычной грушевидной формы. Деталь, крайне красноречиво говорящая о ее богатстве и породившая множество споров о личности красавицы.

Очень вероятно, что этот потрет был заказан в качестве подарка возлюбленной при обручении. На это намекает единорог. Это мифическое животное приближается лишь к безгрешным девам: удобно расположившийся на руках девушки, он говорит о ее высокой добродетели. По всей видимости, заказчик картины – будущий муж, который хочет найти свою возлюбленную непорочной – возможно, по возвращении из долгого путешествия. Речь идет, таким образом, о небескорыстном подарке, выражающем требование верности. Не случайно изначально девушка держала на руках отнюдь не единорога – радиографические исследования выявили изображение комнатной собачки, зверька куда менее разборчивого. Художник хотел сказать только о верности героини картины, не касаясь вопроса невинности. Может быть, заменить животное попросил заказчик. Мы не знаем точно, когда именно это произошло, но можем с точностью судить о том, что художник вытянул мордочку собачки и добавил длинный рог.

Как бы то ни было, история этой картины сложилась весьма непросто. Ее захватывающие приключения напоминают детектив. В инвентарных описях коллекции Боргезе, где она до сих пор хранится, нет упоминания о «Даме с единорогом». Судя по размерам картины, замеренным в разные эпохи, и по кратким описаниям, можно заключить, что раньше эту картину называли «Св. Екатерина Александрийская». Вместо единорога девушка держала пальмовую ветвь и сломанное деревянное колесо – символы египетской мученицы. Лишь в 1935 году реставраторы обнаружили, что же прятала в руках благородная дама. Единорог давал повод к нечистым мыслям и говорил о близости в отношениях с той прямотой, которую общественная мораль не готова была принять.

В течение многих веков над бедным животным измывались кисти разных художников, скрывавших его от глаз мнительной публики, которая была не готова видеть столь провокационный элемент на картине гения. Общая судьба множества картин, переходивших из рук в руки.

К сожалению, мы не знаем, кто изображен на этом портрете, но многие считают, что его героиня должна быть связана с флорентийским обществом, окружавшим Аньоло Дони и Таддео Таддеи. Эти молодые предприниматели были достаточно утонченными и образованными, чтобы оценить столь сложную и загадочную картину. Санти, как обычно, не заставил долго себя уговаривать и стал фактически официальным портретистом определенного класса «новых флорентийцев».

На берегах Арно многие старались заполучить частный портрет кисти Рафаэля. Удавалось это немногим, поскольку молодой художник проводил почти все свое время между мастерскими более зрелых коллег и попытками получить по-настоящему крупный официальный заказ. Но флорентийскую купеческую среду это не останавливало: юному флорентийцу поступало все больше заказов, для исполнения которых не требовалось наличие собственной мастерской. Более всего были востребованы Мадонны и портреты – небольшие картины, которые в ожидании возможности открыть собственную студию вполне можно написать, поставив мольберт в мастерской коллеги. В таких условиях родились два новых шедевра.

В глазах Рафаэля женщина не обязательно должна быть красивой: она должна быть настоящей.

Портреты Аньоло Дони и Маддалены Строцци (см. иллюстрацию 10 на вкладке) стали для Санти возможностью предложить новую, более реалистическую живописную модель. Это то, что, как правило, поражает в этих двух картинах. В глазах Рафаэля женщина не обязательно должна быть красивой: она должна быть настоящей. Маддалена не отличается стройностью, и от нее не исходит особой чувственности. В ее глазах не отражаются эмоции, а поза имитирует – не вполне удачно – «Джоконду». Легкий ветерок играет кончиками ее волос и чуть растрепывает аккуратную прическу. Мы видим отнюдь не идеализированную женщину, не умеющую с достоинством носить украшения: три скромных колечка и огромная подвеска на шее. Речь идет о семейной реликвии, ее можно узнать на портрете, который Гирландайо написал с бабушки героини в церкви Санта-Мария-Новелла во Флоренции. Три драгоценных камня лежат на пышной груди женщины. Ни один из них не случаен. Рубин считался символом силы, изумруду приписывались чудодейственные свойства, а сапфир олицетворял чистоту – так же, как грушевидная жемчужина. Внимательный зритель увидит разительное сходство между этой жемчужиной и той, что свисает с кулона «Дамы с единорогом». Они совершенно одинаковы. Вглядевшись, можно заметить на золотой оправе кулона Маддалены фигурку единорога, напоминающего герб семьи Строцци, из которой она происходит. Рафаэль явно хотел создать связь между двумя картинами. Но почему?

«Дама с единорогом» и «Маддалина Строцци» уже долгие годы вызывают споры между учеными. У изображенных дам впечатляющее число общих черт. Круглые плечи, вздернутый носик, мягкие волосы, некоторая отрешенность во взгляде. Кроме того, Санти явно подчеркнул присутствие единорога и сходство кулона. Необычный выбор для художника, который в каждой своей картине старался предложить что-то новое, сделать очередной шаг к разработке революционного, новаторского стиля.

Эти общие детали между двумя картинами заставили многих предположить, что Маддалена и Дама с единорогом – одно и то же лицо. Это странно, но возможно. В конце концов, круг клиентов Рафаэля во Флоренции не так уж широк, и Аньоло Дони вполне мог заказать одному художнику два портрета своей любимой в разные моменты жизни. «Дама с единорогом» могла быть подарком к свадьбе, когда, прежде чем заключить брак, Аньоло просит невесту предстать перед алтарем невинной девушкой. Единорог оказывается данью и ее добродетели, и ее семье. Поэтому животное могло вновь оказаться на второй картине, написанной после первых родов Маддалены – что объяснило бы ее полноту, выражение усталости и отсутствие намека на невинность, которая сияет из очей дамы на первом портрете.

С кем бы мы ни отождествляли изображенных дам, этими портретами художник продемонстрировал свою необыкновенную эстетическую чуткость, которая привела его постепенно к еще более натуралистической манере, лишенной стереотипов и свободной от сковывающих образцов. Благодаря этим маленьким экспериментам он как бы постепенно разгонялся, чтобы в определенный момент взлететь – и создать куда более сложные и блистательные работы. Уже очень скоро такая возможность ему представилась – и он не обманул возлагаемых на него надежд, все более и более серьезных.

Глава 6

В нужное время в нужном месте

Перемещения Рафаэля окружены тайной. Неожиданное появление его работ в Урбино, Читта-ди-Кастелло, Перудже, Флоренции, Сиене и Риме нередко является единственным следом его присутствия в том или ином городе, единственным свидетельством его поездок и путешествий и постоянного поиска все более важных клиентов. Бедность документальных свидетельств (контрактов, посольских отчетов, извещений и пр.) превратила его биографию в один из самых сложных и дискутируемых предметов истории искусств.

Не так уж легко отследить его передвижения в отсутствие архивных бумаг, которые помогли бы сказать с уверенностью что-то о датах его поездок, местах и – главное – причинах переезда. Когда начинает казаться, что во Флоренции у него наконец сложился определенный рынок, – тут-то он и оставляет город.