Константино д'Орацио – Таинственный Леонардо (страница 30)

В те месяцы, которые он провел рядом с Чезаре Борджиа, художник, кажется, не выполнял никаких крупных военных заказов, ради которых он был приглашен. Леонардо набросал на бумаге портрет герцога Валентинуа в трех разных проекциях: он кажется почти фотороботом, изготовленным для отправки его врагам. Борджиа посылал да Винчи обследовать только что завоеванные им города с целью выявить возможности возведения там новых фортификационных сооружений. Однако записи о таких поручениях были настолько странными и курьезными, что невольно закрадывается подозрение, что да Винчи в этот период посвящал себя другим, ныне утраченным исследованиям и делал более сложные рисунки, которые, возможно, имели отношение к тайнам итальянской дипломатии.

В Урбино Леонардо измерял городские стены, зарисовывая отдельные ворота и бастионы. В Палаццо Дукале он воспроизвел схему лестницы, спроектированной Франческо ди Джорджио Мартини, и устройство голубятни, которая в то время также использовалась для военных целей, поскольку в ней содержали почтовых голубей. В Пезаро его поразила библиотека, возможно, принадлежавшая Федерико да Монтефельтро, которую Борджиа только что вывез из Урбино. Затем он отправился в Римини, где на него произвел сильное впечатление гармоничный звук воды, лившейся из фонтана (сегодня расположенного на площади Кавур), в то время как свое путешествие в Чезенатико он посвятил описанию порта. Однако, возможно, самым интересным результатом этого периода, более всего походившим на поручение, полученное от Борджиа и использованное Флоренцией, стал великолепный план Имолы, выполненный темперой на листе бумаги, на котором город изображен со всеми подробностями, кварталами и переулками, так что вполне можно было использовать план, сделанный Леонардо, в случае осады. Этот изысканный рисунок выполнен скорее великим живописцем, чем военным картографом.

Наряду с этими занятиями Леонардо, как всегда, предавался другим размышлениям. Во время своего путешествия по Романье он позволил себе немного поиронизировать над «невежеством ее жителей», которые показали себя туповатыми, потому что использовали нелепые повозки со слишком маленькими задними колесами, и, напротив, продемонстрировали свою осмотрительность, когда общались на больших расстояниях, спускаясь в горные ущелья, посредством маленьких почтовых рожков, чтобы усилить звук.

Художник снова проявил необычайную наблюдательность и исключительное чутье. Он расстался с Борджиа через восемь месяцев, сразу же после смерти папы Александра VI. После кончины своего великого покровителя Борджиа был вынужден прервать грандиозную военную кампанию и устремился навстречу неизбежному политическому краху. Да Винчи едва успел вернуться во Флоренцию, где, как он надеялся, его вновь встретят с распростертыми объятиями, может быть, потому что на самом деле он никогда не считал свое сотрудничество с Чезаре Борджиа предательством. Более того, возможно, оно оказалось гораздо более полезным, чем можно было предполагать.

Глава 11

Новый вызов

Много воды утекло и многое изменилось за эти годы на землях вдоль реки Арно. С тех пор как в 1494 году изгнали Медичи, в городе установился более демократический тип правления, однако все снова пришло в беспорядок за четыре года грозного присутствия Джироламо Савонаролы, настоятеля монастыря Сан-Марко. Своими апокалиптическими проповедями этот монах-доминиканец оказывал влияние на правительство и нравы Флоренции, наводя на жителей страх угрозами отлучения от церкви за склонность к роскоши и разврату. Сила его слова была столь велика, а выводы настолько убедительными, что они глубоко запали в души многим флорентийцам, в том числе живописцу Сандро Боттичелли, испытавшему настоящий мистический кризис. Вначале монаху удалось повести за собой весь город и поддержать назначение Пьеро Содерини гонфалоньером[123] Республики, но вскоре флорентийцы выступили против его гнета и давления. Он совершил ошибку, обличив папу Александра VI Борджиа в безнравственности, и тем самым подписал себе приговор. Понтифик дал ему настоящий отпор, посеяв рознь среди горожан. Через несколько месяцев народ восстал против режима настоятеля и заткнул ему рот. Савонаролу сожгли на костре на площади Синьории, как худшего из еретиков, на том самом месте, где он годами возглавлял городское управление, произнося свои страстные и суровые проповеди.

После эгоцентричного правления Лоренцо Медичи (Великолепного) и яростных обличений монаха доминиканца Флоренция чувствовала себя разбитой и хотела лишь одного – вновь обрести идентичность, воссоздать разрушенный социум и сплотиться вокруг новых городских символов, признаваемых и ценимых всем обществом. Таковы были предпосылки появления «Битвы при Ангиари» (см. иллюстрацию 22 на вкладке), одного из самых необычных творений Леонардо.

Едва вернувшись в город, в 1503 году Леонардо фиксирует в дневнике приобретение новой оправы для очков: по-видимому, скитальческая и непредсказуемая жизнь последних лет ослабила его зрение. В записях этого времени содержится много информации, проливающей свет на его повседневную жизнь, состояние здоровья, вегетарианскую диету и заботы. Однажды он написал, что заплатил 6 сольдо «за судьбу»: он ходил к хироманту узнавать будущее… Он снова испытывает затруднения, и неизвестно, на кого можно положиться: в такие трудные моменты, как этот, ни в чем нельзя было быть уверенным. После внезапного падения Чезаре Борджиа он часто снимал деньги со своего счета в Санта-Мария-Нуова, как будто никогда не получал вознаграждения от Борджиа. Он готов взяться за любой проект, среди которых была абсурдная идея убедить Флорентийскую республику повернуть течение Арно для того, чтобы оставить без воды Пизу и поставить ее на колени. Работы действительно начались, но вскоре проект был признан слишком дорогим. Еще одна отвергнутая химера Леонардо. По сути, ни один из военных инженерных планов не принес сколько-нибудь значительных и длительных результатов, ни в Милане, ни в Романье, ни в Венеции. Это была чистая игра разума. Изысканные, сложные и новаторские, но неосуществимые проекты, быть может, потому, что они слишком опередили свое время.

Как раз тогда, когда казалось, что дела пошли совсем плохо, судьба преподнесла ему еще один сюрприз. Пьер Содерини заказал ему колоссальную работу, настоящий вызов в той сфере, где Леонардо до сих пор проявил себя лучше всего – в живописи.

Ни один из военных инженерных планов не принес сколько-нибудь значительных и длительных результатов – это была чистая игра разума.

В течение по меньшей мере десяти лет в Палаццо Веккьо шли работы по реконструкции зала Большого совета, высшего органа городской власти, состоявшего из пятисот граждан, которые могли похвалиться тем, что среди их предков было несколько членов важных республиканских институтов.

Там принимались основополагающие решения, касающиеся политической и военной стратегии Флоренции, там горожане собирались на самые важные церемонии. На стенах зала должны были быть изображены сцены, вызывающие у горожан гордость за Флоренцию и патриотический подъем. Выбор гонфалоньера пал на один значительный эпизод в недавней истории Флоренции, битву при Ангиари: 29 июня 1440 года флорентийское войско ответило на угрозы миланской армии, которая вынуждена была отступить в Сансеполькро. Это была важная победа, положившая конец экспансии Милана на юг и установившая границы между Флоренцией и Папским Государством, остававшиеся практически неизменными до самого объединения Италии.

Да Винчи предстояло воспроизвести рассказ об этой легендарной победе на монументальной, в три разе больше «Тайной вечери», росписи. Содерини прельщал его, прося «оставить несколько воспоминаний» о его пребывании в городе, создав роспись, которая смогла бы убедить флорентийцев вступать в новое городское ополчение, гражданское войско, сражавшееся против вражеской армии, без необходимости постоянно содержать дорогостоящих наемников, ненадежных и продажных солдат. Это должно было быть подсознательным посланием, адресованным гонфалоньером своим согражданам: предложение, высказанное именно в тот период Никколо Макиавелли. Однако битва Леонардо не столько прославляла героизм флорентийцев, сколько воспринималась как осуждение войны, этого «зверского безумия».

Вот как да Винчи описывал в записной книжке «способ изображать битву». «Сделай прежде всего дым артиллерийских орудий, смешанный в воздухе с пылью, поднятой движением лошадей сражающихся. Эту смесь ты должен делать так: пыль, будучи вещью землистой и тяжелой, хоть и поднимается легко вследствие своей тонкости и мешается с воздухом, тем не менее охотно возвращается вниз; особенно высоко поднимается более легкая часть, так что она будет менее видна и будет казаться почти того же цвета, что и воздух. Дым, смешивающийся с пыльным воздухом, поднимаясь на определенную высоту, будет казаться темным облаком, и наверху дым будет виден более отчетливо, чем пыль. Дым примет несколько голубоватый оттенок, а пыль будет склоняться к собственному цвету. С той стороны, откуда падает свет, эта смесь воздуха, дыма и пыли будет казаться гораздо более светлой, чем с противоположной стороны. И чем глубже будут сражающиеся в этой мути, тем менее будет их видно и тем меньше будет разница между их светами и тенями. Сделай красноватыми лица, облик и вооружение аркебузьеров вместе с их окружением, и, чем больше эта краснота удаляется от своей причины, тем больше она теряется»[124].