Константин Жиляков – 2 года в сапогах: Армейские истории. Антология Армейских Приключений (страница 5)

Все ли в комках и сапогах стоят. Ремни не надо при подъеме брать.

Сержант достает снова спичку, чиркает по коробку.

– Рота отбой. Время пошло.

И заново.

В 10 вечера на «Отбой» пришел дежурный по части проверять. Все парни отбились без скрипа. Молодцы, быстро учатся. Одно плохо, взлётка в черных полосах от армейских сапог. Кто будет стирать? Дневальный и будет. Кто у нас сегодня дневалит?

Ну давай, браток, надраивай.

Стоит Витька на тумбочке, усталый, запарился. К стене прислонился, дремлет, а это строго запрещается. Службу блюсти надо, а не просто стоять на тумбе.

Надо помнить всегда, кто в роте из офицеров и подавать команду: «Смирно», когда войдет старший по званию, тут же подбегает дежурный по роте и докладывает: «В роте без происшествий».

Приходит замполит или командир, то и офицер его встречает.

Замок, зам. ком. взвода, в канцелярии сидит. Ротный идет. Подал команду. Так, Замок ушел. Ротный ушел, покурили, вернулись, подал команду. Заходит прапорщик с продсклада, а Витька, смотрит на «звездочки» на плече, да возьми и подай команду. Полковничьи погоны померещились. Перепутал прапора с полканом. Так у обоих по две звезды, только размеры у звезд разные.

– Рота смирно!

Из каптерки выламывается дежурный по роте, сержант Дворников. Из канцелярии ротный, капитан Марков. Стоит старший прапорщик перед ними, которому никто и никогда не подавал команды «Смирно».

Рукой махнул, да потопал в столовку пересчитывать продукты. Ротный что-то матюгнулся на сержанта, типа бойцы званий не знают. Дворников отвесил подзатыльник Витьке и отправил «на очки» после ужина.

Каждый день что-нибудь да случится.

Ну, не дня нет без приключений.

Залетчики

Сидит Толик на корточках перед писсуаром и лезвием бритвы скоблит по кафелю. Витька зашел в туалет. У него сегодня тоже залет. Ага, из-за прапора.

Взял Витька ведро, стал наполнять водой и одновременно хлорку сыплет. На Толика смотрит. Ну, парень попал, уже пару дней, каждый вечер, здесь до отбоя сидит. Учудил Толик на днях. Решил закосить и нажрался таблеток, и где только взял, чудик. Пена горлом пошла, судороги, скорую вызвали, увезли в больницу желудок промывать. На следующий день пацана вернули в часть, а куда его девать? Замполит в штаб не стал докладывать, зачем зря сор из избы выносить.

– Пусть служит, может ума наберется, – сказал на разводе перед строем командир.

Толик из деревни. Реально из деревни. Даже говорит с акцентом. Вот он здесь и сторониться всех, ведет себя как отшельник в тайге или тундре. Где они там водятся, отшельники.

Толика после такого косяка физически не трогали, но на «очки» развели. Да, да! И пальцем не трогали и в сушилку не водили отжиматься, а может он в петлю потом полезет, кто его знает, что у него на уме.

Витька промыл очки водой с хлоркой, взял лезвие и пристроился рядом с Толиком. Туда-сюда сослуживцы бегают, к отбою готовятся. Почти все духи еще на ЧК (Чистка Картошки). Слоны курят и справляют естественные надобности. Те, писсуары что духи чистят не трогают.

Все понимают, что это такое.

Все, да не все.

Входит сержант Чича. Тот который вчера Костю чуть не покалечил. Отжимается Костян за то, что сигу не нашел дедушке, а совок уже получил за это кренделей. Вот и учит нашего художника уму-разуму. Чича шел по расположению спальни, видит Костян отжимается, разбежался вдоль взлётки и носком сапога вдарил парню под дых.

Слоны часто руки распускали, но так, что бы следов не оставалось, иначе замполит на телесном осмотре не дай Бог что найдёт, всей роте мало не покажется. Поэтому духа лучше задрочить на плацу или в упоре, чем на дисбат уйти.

Чиче всё не почем. Вот и сейчас что-то задумал недоброе. Рядом человек пять его земляков стоят. Курят пацаны, юность вспоминают. Чича затягивается, жертву выбирает. Витьку выгнали из сортира. Отхлестал Чича Толика и мордой в писсуар ткнул. Поржали, разошлись слоны.

Витька заходит в сортир, видит, Толик лежит в луже крови и лезвие из руки торчит, а из вены кровь хлещет. Солдаты прибежали, ремнем руку пережали, дневальный скорую вызвал. Ротного из общаги вызвали. Медики приехали, увезли парня.

Хотел бы наглушняк, то сделал бы, а так спектакль только разыграл, а может и нет, ну не хочет парень лямку армейскую тянуть.

Толика больше никто не видел. Говорили, в дурку увезли, а может всё-таки в деревню уехал?

Замполит допрашивает духов, теперь и Чича с Витьки не слезет. Вызвали сержанты Витьку в каптерку. Провели беседу.

– Понял?

– Да, понял, понял…

На следующий день приперся старшина. Старший прапорщик, контрактник, ушлый мужик, недавно в роте, без году неделю. Замполит дал ротному задание – найти виновника, того, кто довел Толика до суицида. Капитан зарядил старшину на это дело. Старшине сразу слили что Витька был на очках. Зажал он Витьку в бытовке. Прописал под дых, а удар у старшины тяжелый.

Схватил за шею и говорит.

– Ты Толика и довел. Сержанты видели. Чича видел, как ты отмудохал пацана. Так что вариантов у тебя в принципе нет. К замполиту идем, признаваться будем.

Витька, испугался, старшина сказал, что в наряд его не поставят. Ночь не спал, ворочался, нервничал, сержанты передали что бы все на себя брал.

Утром, после завтрака, на разводе, набирали команду на картошку в один из подшефных колхозов в Московской области. Минимум на десять дней. Витька, не думая, вышел из строя. Тут же офицер скомандовал: «Налево! На КПП шагом марш!»

На кэпэшке «кардан» уже подогнал «Зилок». Пацаны залезли под тент, и машина выехала из ворот КПП в область. Вот так Витька избежал и старшины, и замполита и Чичи, а если ушел бы в наряд, то не избежал бы.

Когда вернется, забудут все. Толика жалко, конечно, ну, он хитрый блин, сам свалил, а Витьке досталось.

Бутер

Снова побег. На картошке убежал Ушастый. Вот так взял и свалил. Искали с пацанами, потом ментов подключили, а началось всё с того, что…

Вышли бойцы на уборку урожая, кидали то картошку, то капусту. Все на виду, все рядом. Ушастый говорит в туалет надо. Раз ушел, два ушел, три. Всё дольше были походы. Привыкли, что парень отсутствовал много раз и вот он не вернулся из туалета. Ну не провалился же, в поле.

Сначала забыли, вечером спохватились, думали, может на «красный крестик» попал. Офицер не парился, говорит: «Да, куда тут бежать, одни поля».

Ушастого не нашли не вечером, ни ночью, ни на следующий день. Рядом проходила железная дорога. Вот и рванул на «железку» чудило.

Взвод сразу вернули в часть. Случай с Толиком уже забыли. Какой нафиг Толик, когда такое событие. Домой к Ушастому менты пришли, отзвонили командиру: «Не появлялся»

Стали ждать сводки из милиции. И что думаете?

Привезли парня.

– Куда бежал?

– Домой к маме.

– Служить не хочешь?

– Хочу, погостил бы денек и назад пришел.

Вернули парня в часть. Как командир договорился, никто не знал, но Ушастый остался в роте, работал на свинарнике и в наряды ходил. Духов прокачали в сушилке за залет сослуживца. После отбоя духи подняли залетчика и отвели в сортир. Витьку позвали тоже. Били не долго, но так, чтобы запомнил, что бегать нельзя.

Скоро Ушастый снова отличился.

На утреннем осмотре при команде «Вывернуть карманы!» из кителя посыпались хлебные крошки. «Это залет боец», и никого уже не гребет, где взял – в столовой или на свинарнике.

Это залет боец!

После ужина духов, центровых и ротных, согнали в сушилку. Что бы не запалили офицеры, солдаты в сушилку приходили по два-три человека. Духи упор лежа приняли, ждут худшего.

Чича вошел, довольный, улыбается. Шоу начинается.

– Кто ж не наедается у нас? Ухо ты что ль? Шас покушаешь, а парни посмотрят? Да?

Достает из-за пазухи, завернутую в газету, буханку хлеба. В полутьме было не разобрать, но Чича показал и рассказал. Буханка черного хлеба была разрезана пополам, мякиш удален, а внутри вместо него, слоями лежала крупная соль, перец и горчица.

Офигеть!

Дали бутер Ушастому, а духи отжимались, пока пацан давился. Чича сжалился, что было редким явлением, велел принести кружку воды. Дневальный принес, но не помогло, пока не доел весь бутер, сушилка не опустела.

Ушастый на толчке блевал. После отбоя его снова подняли духи и отвели в сортир, и Витьку опять позвали. Били дольше. Жрать нельзя, а если жрешь, то делись и без палева.

Скоро Ушастый снова убежал.

Больше никто его не видел. Ну, и зачем таких в армию берут? Остальные только страдают. Так пусть дома сидят у мамки и титьку сосут, а если б с автоматом убежал. Да не дай Бог пострелял бы кого.