Константин Жарких – Врата Кавказа (страница 5)

Её глаза горели азартом.

Две недели спустя. Москва.

Квартира Кати Леоновой на окраине Москвы, в типовой панельной девятиэтажке, напоминала архив провинциального музея, в который попала бомба. Единственная комната была завалена горами библиотечных подшивок, пожелтевшими газетами «Правда» и «Известия», а также картами Генштаба, которые она чудом выпросила в деканате под предлогом курсовой работы по экономической географии.

Воздух был спёртым, пропитанным запахом крепчайшего чая из большой эмалированной кружки и книжной пыли. Она не спала почти двое суток.

Катя сидела на полу, скрестив ноги по-турецки, и в сотый раз перечитывала пожелтевшую страницу из папки с грифом «Совершенно секретно». Это была копия отчёта КГБ, датированная октябрём 1948 года. Сухой, казённый язык не мог скрыть леденящего ужаса, стоявшего за словами.

> *«Объект: Исчезновение 1-й роты 3-го батальона N-ской горно-стрелковой дивизии. Дата: 14.02.1948. Место: Чегемское ущелье, квадрат 17-8.*

> *Обстоятельства: Рота под командованием капитана Соколова была направлена на поиски пропавшей ранее геолого-разведывательной группы. Последний сеанс радиосвязи — 18:14. Фраза капитана: «…не ищите нас… мы нашли дом…*

> *Обнаружение: 16.02.1948 поисковый отряд обнаружил базовый лагерь роты. Палатка стояла, полевая кухня была ещё тёплой. Личное оружие, боеприпасы, противогазы — всё на месте. Следы сорока двух человек обрываются на ровном участке заснеженного плато, как будто… (слово зачёркнуто) …как будто они испарились в воздухе. Радиационный фон в норме».*

Внизу страницы стояла размашистая, нервная подпись красным карандашом: **«ПРЕКРАТИТЬ ПОИСКИ! ДЕЛО ЗАСЕКРЕТИТЬ ПОСТОЯННО!»**

Катя отложила лист и взяла в руки другую фотографию из той же папки. На ней был тот самый лагерь: брезентовая палатка, припорошенная свежим снегом, и тёмное пятно кострища. На снегу вокруг палатки не было ни единого следа, кроме тех, что вели к ней и… обрывались.

«…не ищите нас… мы нашли дом…».

Эта фраза не давала ей покоя. Она звучала так… по-человечески. Не как военный рапорт, а как испуганный шёпот человека, столкнувшегося с чем-то абсолютно иррациональным.

Её взгляд упал на газету «Советский спорт», лежащую на полу. Внизу последней страницы, мелким шрифтом в разделе «Клубы и секции», она нашла то, что искала.

**«Клуб любителей туризма «Горизонт» приглашает в поход выходного дня по Северному Кавказу. Маршрут: Чегемское ущелье — поляна Чегет. Проводник — Ибрагим Т.»**

Внутри у Кати всё сжалось от предчувствия.

*Чегемское ущелье*.

Это было то самое место.

Она нутром чуяла связь между пропавшей ротой 1948-го, делом «зеркалом» из её личного архива и этим объявлением.

Она сорвала с холодильника один из множества магнитов в виде сувенирных открыток, схватила ручку и переписала номер телефона на полях газеты «Правда».

Через три дня ей удалось дозвониться из телефона-автомата на углу. Хриплый, усталый голос на том конце провода ответил после пятого гудка.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Я по объявлению. О походе в Чегемское ущелье.

На том конце провода повисла долгая пауза, прерываемая лишь треском помех.

— Вы журналистка? — голос не спросил, он констатировал факт.

Катя вздрогнула.

— Да… Откуда вы…

— Приходите в среду. В семь вечера. Клуб «Горизонт». Спросите Ибрагима.

В трубке раздались короткие гудки.

Катя повесила трубку на рычаг тяжёлого чёрного телефона-автомата. В мутном стекле будки отражалось её бледное лицо.

— Ты сошла с ума, — прошептала она своему отражению.

Отражение смотрело на неё с упрямой решимостью.

— Может быть, — ответила Катя, выходя из душной будки на свежий воздух. — Но это единственная реальная история, которая мне попалась за пять лет учёбы.

Она поправила шарф и пошла к метро, навстречу ветру и тайне, которая ждала её в горах.

Глава 5. Теорема о невозможном.

Москва, конец весны. Главный корпус МГУ на Ленинских горах.

Воздух в аудитории №315 пах мелом, старой бумагой и тихим отчаянием. За окном цвела сирень, но здесь, в царстве физики, время, казалось, остановилось где-то в эпоху Эйнштейна.

Виктор Петрович Трофимов (для друзей — просто Витёк) стоял у доски, сжимая в руке кусок мела так, будто это был последний артефакт погибшей цивилизации. Перед ним, за длинным столом, сидела комиссия. Лица профессоров были непроницаемы, как сфинксы.

— ...Таким образом, — голос Витька слегка дрожал, но он заставил себя продолжать, — на основе расчётов квантовой флуктуации в замкнутых системах я пришёл к выводу, что теоретически возможно существование локальных аномалий пространственно-временного континуума. Проще говоря...

— Проще говоря, молодой человек, — перебил его председатель комиссии, грузный профессор с седой бородой, в которой застрял крошечный кусочек мела с прошлой лекции, — вы утверждаете, что телепортация возможна?

В аудитории повисла тишина. Было слышно, как за окном на ветке дерева чирикает воробей.

— Не совсем телепортация в бытовом понимании, — Витёк поправил очки, которые тут же съехали на кончик носа. — Это скорее... прокол. Искривление метрики. Как если бы вы сложили лист бумаги и проткнули его иголкой.

Профессор вздохнул и снял очки, чтобы протереть их платком. Этот жест не сулил ничего хорошего.

— Трофимов... Виктор. Ваша курсовая работа по термодинамике была блестящей. Лучшей на потоке. Но это... — он махнул рукой в сторону формул на доске, покрывавших её от края до края. — Это уже не физика. Это научная фантастика.

— Но расчёты верны! — в голосе Витька впервые прозвучала нотка обиды. — Я проверил всё трижды! Энергетические затраты колоссальны, но принцип...

— Принцип противоречит здравому смыслу и всем известным нам законам сохранения! — отрезал другой профессор с задней парты. — Вы хотите защитить диплом магистра с этой... гипотезой? Мы не можем допустить вас к защите.

Витёк молча смотрел на доску. Формулы, выведенные его аккуратным почерком, казались ему сейчас не стройным доказательством, а бессмысленной вязью.

«Научная фантастика».

Он вышел из аудитории, сжимая под мышкой папку с диссертацией. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, похожим на звук крышки гроба, опускающейся на его научную карьеру.

Он шёл по гулкому коридору университета, где ещё вчера чувствовал себя гением, а сегодня стал посмешищем. Он был слишком умён для этого места. Слишком смел в своих теориях для закостенелой академической среды.

Вдруг он услышал всхлип.

На широком подоконнике у окна сидела девушка в джинсах и простой рубашке. Она курила в приоткрытое окно (явно нарушая правила) и смотрела на него с сочувствием.

— Провал? — спросила она.

Витёк остановился.

— Они назвали это «научной фантастикой», — глухо сказал он.

Девушка затушила сигарету о подошву кроссовка и выбросила окурок на улицу.

— Меня Катя зовут. Я с журфака. Пишу про студентов-новаторов для стенгазеты.

Витёк горько усмехнулся:

— Боюсь, моя история не для стенгазеты. Она для палаты номер шесть.

Катя спрыгнула с подоконника и подошла к нему.

— А ты расскажи мне её по-человечески. Без формул. Что ты пытался доказать?

И он рассказал. О проколах пространства. О том, что реальность может быть не такой прочной, как кажется. О том, что теоретически можно «сложить» пространство и перейти из точки А в точку Б мгновенно.

Катя слушала молча, не перебивая. В её глазах не было насмешки или скуки. В них был интерес.

— Звучит безумно, — сказала она наконец. — Но... невероятно красиво.

Она достала из сумки папку с газетными вырезками.

— А я тут копаюсь в одном старом деле КГБ. Пропажа роты солдат в горах в 1948 году. Следы просто оборвались на снегу. Как будто они... испарились.