Константин Жарких – Песнь Левиафана (страница 14)

Он всё испортил. Его идеальный план рухнул из-за одной случайности. Из-за того, что она оказалась сильнее и любопытнее, чем он думал.

Но самое страшное было не это. Самое страшное было то чувство облегчения, которое он испытал в глубине души, когда она ушла.

Облегчения от того, что ему не пришлось делать выбор самому. Судьба сделала это за него.

Он посмотрел на кресло-резонатор.

Машина всё ещё работала на холостом ходу, готовая к прыжку.

Но якорь был потерян. Эмоциональный пик сорван резким падением до полного отрицания и ненависти.

Он мог бы запустить машину сейчас, используя остатки энергии сигнала (32%), но это был бы билет в один конец без гарантии прибытия. Сбой системы был неизбежен.

Он подошёл к главному рубильнику питания и с силой опустил его вниз.

Гул стих мгновенно. Наступила оглушительная тишина.

Светодиоды погасли один за другим.

В этой звенящей тишине он услышал звук открывания входной двери.

Она вернулась?

Сердце пропустило удар.

Дверь открылась и закрылась снова. Но это была не она. В коридоре послышались тяжёлые шаги нескольких человек и приглушённые мужские голоса.

Дверь кабинета распахнулась от мощного удара ноги с такой силой, что она ударилась о стену, оставив вмятину на гипсокартоне.

На пороге стояли двое мужчин в штатском, но с военной выправкой. За их спинами маячил силуэт перепуганной Марины.

Один из них шагнул вперёд, светя мощным фонариком прямо Алексею в лицо.

— Гражданин? — голос был сухим и официальным. — Вы Алексей Дмитриевич Лесной?

— Да… А в чём дело?

Мужчина проигнорировал вопрос и прошёлся лучом фонаря по машине-резонатору, по схемам на столе, по ноутбуку с открытой программой «Зеркало».

— Проект «Зеркало», значит… — протянул он с ноткой профессионального интереса. — Мы так и думали, что кто-то из энтузиастов рано или поздно доберётся до закрытых данных.

Второй мужчина достал из кармана блестящий металлический браслет.

— Алексей Дмитриевич, вы задержаны по подозрению в проведении несанкционированных экспериментов с квантовыми потоками данных и создании угрозы национальной безопасности. Пройдёмте с нами.

Мир Алексея рухнул во второй раз за этот вечер. Но теперь он падал не домой — он падал в какой-то новый, неизведанный ад бюрократии и секретных служб этого мира. И выбраться отсюда будет гораздо сложнее, чем починить сломанную песню или собрать квантовый резонатор из старого серверного блока.

Глава 15. Объект №7.

Мир сузился до размеров бетонной коробки два на три метра. Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком, забранная толстой металлической сеткой. Она гудела, и этот монотонный звук сводил с ума, отсчитывая секунды его заключения. Алексей сидел на приваренной к полу металлической койке, обхватив голову руками.

Он не знал, сколько прошло времени. Часы у него забрали вместе с обувью, ремнём и всем содержимым карманов. Здесь не было окон, чтобы отличить день от ночи. Время превратилось в вязкую, бесконечную патоку.

Дверь с лязгом открылась. В камеру вошли двое — уже знакомые ему люди в штатском. Тот, что был повыше и держал в руках планшет, выглядел как человек, для которого люди — лишь переменные в отчётах.

— На допрос, — коротко бросил он.

Его привели в комнату для допросов. Стол, два стула, привинченных к полу, и огромное зеркало во всю стену, за которым, несомненно, стояли наблюдатели. Ему не надели наручники — видимо, считали, что бежать отсюда невозможно.

Человек с планшетом сел напротив. Второй остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Итак, Алексей Дмитриевич, — начал сидящий, не глядя на него и листая что-то на экране. — Вы понимаете, почему вы здесь?

— Я не совершал ничего противозаконного. Это был личный научный эксперимент.

Мужчина усмехнулся, не отрывая взгляда от планшета.

— Личный эксперимент? Вы шутите? Вы создали устройство, способное вызывать квантовые флуктуации и межпространственный резонанс. Это не «личный эксперимент», это угроза национальной безопасности первого уровня. Вы могли обрушить реальность.

— Я просто хотел вернуться домой… — прошептал Алексей скорее себе, чем им.

Сидящий мужчина наконец поднял глаза. В них не было ни сочувствия, ни злости — только холодный профессионализм.

— Домой? Интересная терминология. Значит, вы признаёте, что являетесь… гостем из альтернативного потока данных?

Алексей промолчал. Говорить правду было бессмысленно и опасно.

— Мы знаем о проекте «Зеркало», — продолжил мужчина. — Секретный проект, свёрнутый одиннадцать лет назад из-за нестабильности и катастрофических рисков. Все данные были уничтожены или засекречены. Но кто-то… или что-то… оставило следы. И вы их нашли.

Он положил планшет на стол экраном к Алексею. На нём была фотография его кабинета, сделанная, судя по качеству, через окно или с дрона.

— Мы следили за вами с того момента, как вы начали собирать установку. Ваши покупки комплектующих, ваши поисковые запросы… Всё это вызвало автоматическое оповещение системы «Око». Вы не первый энтузиаст, но вы первый, кто зашёл так далеко и добился стабильности сигнала в 47%. Это… впечатляет.

Алексей похолодел. Они знали всё. С самого начала.

— Кто вы такие? Полковники ФСБ? Учёные?

Мужчина позволил себе лёгкую улыбку.

— Скажем так: мы те, кто убирает мусор после неудачных экспериментов. Мы — служба контроля реальности. И вы, Алексей Дмитриевич, теперь наш главный объект для изучения.

Следующие дни слились в один бесконечный цикл допросов и тестов. Его переводили из камеры в стерильно-белые лаборатории, где молчаливые люди в белых халатах подключали к его голове десятки датчиков, светили в глаза фонариками и задавали сотни странных вопросов: «Какого цвета была машина вашего отца?», «Что вы ели на завтрак в прошлое воскресенье?», «Сколько ступенек на входе в ваш подъезд?».

Он понял их цель. Они искали несоответствия. Искали признаки того, что его память — не память уроженца этого мира. И они их находили.

Его поместили в жилой блок для персонала. Это была комната чуть лучше камеры, но всё равно тюрьма. Здесь была кровать, стол и санузел за перегородкой. Дверь запиралась снаружи электронным замком.

Однажды вечером дверь открылась без обычного лязга замков. В комнату вошёл тот самый мужчина с планшетом. На этот раз он был один и без своего конвоира.

— Прогуляемся? — предложил он будничным тоном.

Они шли по длинным, безликим коридорам подземного комплекса (Алексей уже понял, что находится глубоко под землёй). Здесь не было окон, только ровный свет люминесцентных ламп и гул вентиляции.

— У нас к вам предложение, — сказал мужчина, не сбавляя шага. — Мы называем таких, как вы, «поплавками». Люди, чьё сознание зацепилось за другой поток данных после коллапса или резонанса. Обычно они сходят с ума или просто исчезают из бытия. Но вы… вы адаптировались. Вы выжили.

— И что вы предлагаете? — спросил Алексей.

— Работать на нас. Ваш интеллект… уникален для этого мира. Вы мыслите иначе. Вы смогли то, что не смогли десятки наших лучших учёных с доступом к секретным архивам проекта «Зеркало».

Алексей остановился.

— А если я откажусь?

Мужчина тоже остановился и посмотрел на него с жалостью, как на неразумного ребёнка.

— Откажетесь? Посмотрите вокруг. Вы здесь навсегда. Объект №7 в списке аномалий. Вы будете жить здесь до конца своих дней. Мы изучим вас вдоль и поперёк, а когда вы перестанете быть нам интересны… вас просто переведут в более тихое место.

Это был не вопрос. Это был ультиматум.

Вечером того же дня Алексей сидел за столом в своей комнате и смотрел в стену. Он был заперт в тюрьме внутри тюрьмы. Его мир был разрушен дважды: сначала переходом, а теперь этими людьми без имён.

Но он не собирался сдаваться так просто.

Он начал замечать детали. Охранник у его двери менялся каждые четыре часа и всегда проверял замок простым нажатием кнопки на пульте. Электронный замок издавал короткий писк при открытии.

Он начал замечать ритм жизни комплекса: время обхода патрулей, время доставки еды, моменты пересменки персонала в коридорах (краткий период хаоса).

Они считали его подопытным кроликом.