Константин Жарких – Песнь Левиафана (страница 1)
Константин Жарких
Песнь Левиафана
Часть первая. Точка невозврата.
Глава 1. Последняя нота.
Грохот посуды на кухне ударил по нервам, словно гонг на ринге. Алексей замер в дверях, сжимая кружку с недопитым кофе. Входить не хотелось, но и уйти он не мог — ноги будто приросли к полу. Скандалы в этой квартире были неизбежны, как смена времён года, но сегодня он не собирался быть зрителем.
— Ты даже не извинишься? — голос Марины дрожал, но в нём звенел металл.
Алексей медленно поставил кружку на пластиковый подоконник. Керамика глухо стукнула о поверхность. В наступившей тишине этот звук показался оглушительным. Он развернулся. Их взгляды встретились — два осколка льда.
— А за что мне извиняться? За то, что я хочу ужинать с женой, а не с её телефоном?
— Я работаю! — она всплеснула руками так резко, что Алексей вздрогнул. — В отличие от некоторых, я не могу позволить себе просто «устать»! У меня дедлайн горит!
— У тебя всегда дедлайн! — он шагнул к ней, чувствуя, как внутри закипает глухая обида. — Ты живёшь в своём мире, Марина. А я здесь один.
Она поджала губы. В её глазах блеснули слёзы — чистые капли на фоне покрасневших век, — но она быстро сморгнула их.
— Знаешь что? Я устала. Я устала пытаться. Ты видишь во мне только кухарку и уборщицу.
— Неправда.
— Правда! — она ткнула пальцем ему в грудь. Удар был несильным, но болезненным в своей обиде. — Когда мы в последний раз смеялись? Не над мемом в чате, а друг с другом?
Алексей молчал. Ответа не было. В памяти зияла пустота, заполненная лишь серыми буднями-близнецами.
— Я ухожу спать, — тихо сказала она.
Хлопнула дверь спальни. Щёлкнул замок — короткий металлический звук.
Алексей остался один в полумраке гостиной. Тишина давила физически. Он снова посмотрел в окно. Город жил своей жизнью: ехали машины по мокрому асфальту, мигали светофоры. А у него дома больше не было тепла. Только холод стен и эхо её шагов.
Он прошёл на кухню — ламинат скрипнул под ногами — и открыл холодильник. Пустота. Взгляд упал на старую фотографию: они молодые, смеются у моря. Марина в нелепой шляпе, он обнимает её так крепко, словно боится отпустить.
И на фоне звучит музыка… их музыка.
В голове сам собой зазвучал мотив: простой гитарный перебор и голос певца: *«Мы были счастливы тогда…»*. Слова были такими ясными минуту назад…
Решение пришло внезапно, как вспышка молнии. Слова уже ничего не значат. Нужно вернуть чувство. Музыкой.
Следующий день был похож на бег по минному полю. Алексей метался по городу, чувствуя себя подростком перед первым свиданием, хотя сердце колотилось от страха всё испортить.
Он купил белые лилии — её любимые; он помнил это так же чётко, как своё имя, хотя за год ни разу не дарил ей цветы. В винном бутике выбрал «Кадарку» — то самое полусладкое вино из их первого года знакомства. В супермаркете долго стоял у полки с базиликом, вспоминая, как она морщила нос от его запаха.
К семи вечера квартира преобразилась. Свечи (безопасные — Марина боялась огня), сервированный стол, приглушённый свет торшера.
Алексей нервно проверил телефон в сотый раз. Марина задерживалась.
Когда ключ наконец повернулся в замке — два оборота с характерным щелчком — он выдохнул и натянул улыбку.
— Привет! — он вышел в коридор навстречу ей из кухни, пряча за спиной букет лилий, так неловко, будто это был школьный букет.
Марина остановилась на пороге, глядя на него с подозрением и усталостью.
— Что происходит? У нас гости?
— Нет. У нас свидание, — просто сказал он и протянул ей цветы.
Она замерла на секунду — время словно остановилось в этом узком коридоре с выцветшими обоями. Потом её рука медленно потянулась к букету.
— Лёш, я не успела переодеться…
— Ты прекрасна, — перебил он искренне и мягко подтолкнул её к ванной комнате. Её плечи были напряжены под его ладонью. — Иди, смой с себя этот день. Я всё сделаю.
Ужин проходил почти идеально. Они говорили о пустяках: о её новом проекте (она смягчилась), о его идее по оптимизации кода (он увлёкся). Трещина между ними не исчезла — она всё ещё была там, глубокая и чёрная под тонким слоем льда их вежливости, но по этому льду уже можно было осторожно пройти.
Настал момент истины. Алексей встал из-за стола так резко, что ножка стула царапнула пол.
— Подожди минуту. Есть ещё кое-что.
Он подошёл к новой колонке на подоконнике (коробка от неё всё ещё валялась у мусорного ведра), достал телефон из кармана джинсов. Пальцы дрожали от волнения и адреналина, когда он открывал музыкальный сервис.
Он ввёл название группы… потом исполнителя… потом строчку из припева: *«Мы были счастливы тогда»*.
Ничего.
Он нахмурился и попробовал ещё раз: «Песня про море», «Гитарный рок 2010», «Мы были счастливы».
Пусто.
— Что ты там ищешь? — спросила Марина. В её голосе смешались любопытство и тревога.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Одну песню… Помнишь? Мы слушали её тогда… на набережной? Когда был шторм?
Он напел несколько нот мотива тихим голосом — мотив был внутри головы, но казался чужим при попытке воспроизвести вслух.
Марина нахмурилась:
— Звучит знакомо… очень знакомо… но я не могу вспомнить название или группу… Как будто это было во сне…
Алексей открыл браузер на ноутбуке (*MacBook Air* цвета «серый космос», подарок родителей). История поиска была чиста в этом направлении. Он зашёл в их старый облачный архив музыки: там были фотографии с того отпуска (тысячи снимков закатов), даже видео есть (где они дурачатся у воды), а вот плейлист… плейлист был пустым в том месте, где должна была быть эта композиция. Просто пустое место между двумя другими треками.
— Странно… очень странно… — пробормотал он себе под нос.
Марина подошла ближе и заглянула в экран ноутбука:
— Может, это была какая-то местная группа? Или мы просто записали её с радио?
— Нет… это был альбомный трек… Я помню обложку… синяя такая… море… волны… там ещё название шрифтом как будто написано мелом на доске…
Он осёкся на полуслове. Обложку он тоже помнил смутно теперь: синий цвет расплывался туманным пятном.
Алексей схватил телефон дрожащей рукой и набрал номер Кирилла — их общего друга ещё с университета (они познакомились на лекции по матанализу), свидетеля на свадьбе (тот чуть не уронил кольца).
Кирилл ответил после третьего гудка:
— Лёха? Привет! Что стряслось?
— Кирь, слушай… Помоги мне найти песню…
Он снова напел мотив так чисто и уверенно, как только мог сейчас.
На том конце провода повисла долгая пауза:
— Лёх… ты чего? Какая песня?
— Наша песня! С Маринкой! Ну ты же был с нами тогда! На фестивале «Ритм»! Мы ещё под неё танцевали прямо у сцены! Ты ещё сказал тогда про солиста: «Голос как у кота»!
Кирилл вздохнул глубоко в трубку:
— Слушай… я помню тот фестиваль отлично. Помню вас счастливых до безумия… Но песни такой не помню вообще. Честное слово. Может, ты путаешь с чем-то другим?
Алексей почувствовал, как пол уходит из-под ног физически.
— То есть… ты её не помнишь? Совсем? Ни мотива? Ни слов?